Я оглядела кухню. Теперь, когда обломки исчезли, стало видно масштаб разрушений. Стены в копоти, потолка нет, пол местами провален, плита расколота пополам. Но при этом было понимание, что с этим можно работать.

— Тут нужно отстраивать новую кухню, – покачала я головой. – Причём с нуля.

— Согласен, – кивнул Виктор.

Я почесала затылок.

— Постройкой кухни займёмся тогда, когда весь дом будет прибран, – продолжил Виктор.

* * *

— Справедливо, – согласилась с генералом. – Тогда идём дальше.

Мы решили осмотреться в малой столовой, она находилась на первом этаже, в нескольких шагах от бывшей кухни. И, как всё в этом доме, она была в чудовищном состоянии.

— О боже, – выдохнула я, открывая дверь, уже подзабыв, какая она ужасная. А в первый осмотр я как-то не сильно внимания обратила. Мне тогда всё казалось жутким.

Но одно радовало, помещение было небольшим.

— Чьи это следы? – спросила я, указывая на огромные следы в пыли.

— Мои, – признался Виктор. – Я по дому иногда бродил, как призрак слонялся из угла в угол.

— Понятно, – вздохнула тяжко. – Омлет, тащи чистящие средства. Виктор, ты разбирай стол, а я займусь буфетом.

— А можно я просто посижу и покомандую? – с надеждой спросил Омлет.

— Можно. Но тогда ты останешься без ужина, всё равно тебе пора соблюдать диету.

— Я уже бегу! – воскликнул кот.

Через час комната преобразилась. Небольшой обеденный стол был очищен от всякого мусора, стулья поставлены на места, буфет разобран и приведён в порядок.

— Тут не хватает уюта, – заметила я, отходя и оглядывая результат.

— А ты добавь, – предложил Виктор с улыбкой. – Как я понял, ты это умеешь.

Я задумалась, потом улыбнулась.

— Добавлю, но сначала давай проведём ещё одну практика. Согласен?

— О, нет, а я уже настроился на спокойный вечер! – заныл Омлет.

Я не обратила внимания на его нытьё.

— Практика называется «Свидание с самим собой».

Виктор поднял брови.

— Это как же?

— Это когда человек выделяет время, хотя бы один час, чтобы побыть наедине с собой и сделать что-то, что приносит ему радость. Никакой уборки, работы или самокопания. Ничего такого мозговыносящего. Нужно что-то приятное, но в одиночестве.

— Зачем? – не понял меня Виктор.

— Затем, что ты разучился быть собой, – проговорила мягким тоном. – Ты привык быть с болью и воспоминаниями о Стелле, и забыл про самого себя. А теперь, когда мы всё это вычистили, тебе нужно заново научиться быть собой и с собой.

— И что мне делать на этом свидании? – произнёс скептически и даже руки на груди сложил. Опять не верил в мои практики.

— Всё, что захочешь. Можешь просто почитать, а ещё лучше взять и повязать. Или пойти в сад и посидеть под деревом. Да что угодно, хоть просто сидеть и смотреть в окно. Главное, чтобы это было для тебя и приносило тебе удовольствие.

Виктор задумался.

— А мне что делать? – спросил Омлет. – У меня тоже будет свидание с собой?

— Ты и так в полном контакте со своими желаниями, – рассмеялась я.

— Это правда, – важно согласился кот.

— А как же цепь? – спросил Виктор и потряс рукой. – Мы не можем разойтись далеко. Какое уж тут одиночество.

— Мы решим этот вопрос. Я посижу в гостиной с книжкой, а ты побудешь в столовой. Или, наоборот. Расстояние позволяет.

Виктор кивнул.

— Хорошо, один час я осилю. Только я и я.

— Именно, – кивнула я и щёлкнула пальцами. Но после щелчка ничего не произошло. Жаль, я думала у меня магия вдруг снова сработает, типа музыки, трели, или золотых искр.

* * *

Он взял книгу, устроился в малой столовой. Сел за чистый стол, накрытым красивой скатертью. Я принесла ему чай и кусок пирога.

— Вот, всё готово.

Он кивнул и раскрыл книгу.

Я оставила его одного.

Час пролетел незаметно. Я сидела в гостиной и тоже с книгой, местным магическим детективом, а Омлет дремал, цепь мерно светилась, и не беспокоила.

Когда час истёк и я заглянула в столовую, Виктор сидел всё там же и читал.

— Как прошло? – спросила мужчину.

— Странно, – ответил он честно. – Сначала было неловко, а потом я нашёл в книге рецепт маминого пирога, написанный её рукой. И я начал вспоминать, как мама пекла этот пирог. В доме вкусно пахло яблоками. И я, маленький, сидел вот за этим столом и ждал, пока она накроет стол. Я не вспоминал этого сто лет.

— А сейчас вспомнил, – улыбнулась ему.

— Да.

— Это было хорошее свидание, Вик, – похвалила его.

— Да, – прошептал он и провёл рукой по волосам. Пальцы чуть дрожали.

Омлет заглянул к нам.

— Я, конечно, всё понимаю, – завёл он свою пластинку, – у вас тут терапия, исцеление, шуры-муры, но я проголодался.

— ДАНА —

* * *

Одна неделя пролетела как один день, и другая неделя прошла как-то незаметно. Или как одна бесконечная уборка, но это уже с какой стороны посмотреть.

Мы убрали вообще всё, не считая двора и кухни. Кухню нужно было отстраивать, а мы пока решали, какой она будет. А во дворе тоже надо было навести порядок. Я бы ландшафтного дизайнера позвала, но пока руки не дошли что-то там вообще делать.

Со всей этой грандиозной уборкой я уже с трудом вспоминала, какой была моя жизнь до всего этого.

А вот то, что происходило здесь, с каждым днём становилось всё реальнее. И цепь с браслетами между нами стала другой. Появилось больше золотого сияния, а не серебристо синего. Это был хороший признак, как мы все решили.

Мы с Виктором быстро привыкли друг к другу. Не знаю, как ещё это назвать. Он перестал быть для меня «проблемным клиентом» и стал просто Виктором, точнее, человеком, который по утрам пьёт чёрный кофе без сахара и никогда не доедает пирог до конца.

А ещё он может полчаса тупо смотреть в окно, а потом вдруг выдать что-то настолько смешное, что я давлюсь чаем.

Кстати, он ещё и спит без одежды, но об этом позже.

Я много рассказывала ему о своём мире. Зачем-то подробно болтала о подруге Ленке, с которой я дружила с института, и её дурацкой привычке дарить мне на каждый день рождения носки с рыжими котами.

А ещё теперь Вик знает, что я люблю золотую осень и дождь, когда сама смотрю в окно и пью чай или своё любимое какао.

И про Омлета не забыла. Это была история о том, как однажды я взяла из приюта рыжего и тощего котёнка, зато он смотрел на меня так, будто я ему уже за всё должна, и назвала его Омлетом.

— Ты назвала его в честь еды? – уточнил тогда Виктор.

— Первое, что он сделал, это сожрал мой завтрак. Как раз я приготовила себе омлет.

Омлет, услышав это, фыркнул:

— Я не сожрал, просто проверял тебя. И ты прошла проверку.

О личной жизни старалась не говорить. У Виктора была своя боль, а у меня своя – старая и зарубцевавшаяся, но всё ещё чувствительная при нажатии. Был муж и развод. И было осознанное решение, что я больше никому и никогда не позволю превращать мою жизнь в бардак, во всех смыслах.

Но когда я попыталась об этом поговорить, то на полуслове сменила тему. Зачем бередить чужие раны своими?

Виктор тоже делился историями о себе. Мне было очень интересно слушать об этом мире и о самом мужчине. Жизнь у него была воистину интересная.

А ещё мы наконец переехали нормально спать в спальню.

Когда мы закончили с уборкой первого этажа, я решила, что спать на диване в гостиной – это уже за гранью профессионализма. Если я специалист по расхламлению, то должна обеспечить комфортные условия. И в первую очередь для себя.

— Мы будем спать здесь, – объявила я, постелив свежее постельное бельё, потом добавила чуть смущённо: – Ну да, спать будем вдвоём и в одной кровати.

— Что? – удивился Виктор.

— Цепь, не забыл? Мы не можем разойтись по разным спальням. А диван и кресло в гостиной – это не спальные места. Между прочим, у меня уже болит спина, поэтому не вздумай спорить, я хочу нормально спать!