— Не надо! Оставь его! Не тронь его, сволочь!
Семён раздражённо дёрнул плечом, впечатал локоть в лицо девушки, отбросив её обратно в комнату, и занёс нож для удара.
Откуда-то сбоку бесшумно выпрыгнула огромная серо-коричневая смазанная тень. Туман всей своей немаленькой массой врезался в Семёна, сбил его с ног, намертво вцепился челюстями в вооружённую руку и начал яростно тянуть её рывками, выкручивая в разные стороны и не давая противнику подняться.
Сосед взвыл благим матом, выронил нож и принялся молотить пса кулаком по морде и голове. С каждым ударом Туман захлебывался тихим рыком сквозь сомкнутые челюсти, но упрямо продолжал делать своё дело…
Я сполз по стене на колени, пытаясь игнорировать плывущие перед глазами тёмные круги, дотянулся до валявшегося на полу ножа и сжал в ладони скользкую от крови рукоять.
Услышал глухой болезненный собачий взвизг, краем глаза заметил поднимающегося Семёна, с торжествующей ухмылкой на лице пинающего ногой по рёбрам моего пса, оттолкнулся от стены, подался вперёд и всадил нож в замахнувшуюся для очередного удара ляжку.
Услышал приятный слуху поросячий визг, выдернул нож, заметил брызжущий во все стороны из раны на ноге маленький фонтанчик крови, опустился на пол, почувствовав, как заваливаюсь куда-то назад, приложился затылком о твёрдый пол и почему-то со счастливой улыбкой на лице уставился в покрытый белой побелкой потолок…
Ну вот и всё… Финита ля комедия…
Забавно, конечно, получилось. Столько времени бегал по городу, ловил убийц, менял историю, спасал отца от неминуемой смерти… И в конце концов сам нарвался на нож в собственном общежитии. Может, и отец точно так же погиб от рук Семёна? Хм… А это вариант. Маринка ведь говорила, что отец в свободное от работы время интересовался странными нераскрытыми убийствами. Он как раз мог вот так же, как и я, выйти на соседа, что-то сболтнуть по неопытности, выдать себя, и… В общем, дальше понятно, чем всё закончилось. Вот только отец так и не смог довести дело до конца, а я, кажется, смог… Хоть это радует…
В коридоре послышались испуганные голоса соседей. Кто-то кричал, требуя немедленно вызвать милицию, кто-то звал на помощь, Галя тихонько всхлипывала, почему-то сидя рядом со мной на полу и пытаясь зажать ладонью рану на моём боку…
Перед моим лицом возникла наглая знакомая лохматая морда, Туман жалобно заскулил, на мгновение ткнулся мокрым носом в мою щёку и принялся старательно облизывать моё лицо своим горячим шершавым языком…
Я устало прикрыл глаза, почувствовал, как гаснут и меркнут вокруг меня все ощущения и звуки, и погрузился в темноту…
Эпилог
Хм… Яркий, слепящий свет, чьи-то глухие голоса, словно со дна колодца… Детский плач, склонившиеся надо мной люди в смешных врачебных шапочках… Дом… Мамина грудь, тыкающаяся соском прямо в мой беззубый рот… Первые шаги и мой первый горшок…
Я поджигаю старый деревянный сарай в деревне у тётки Светки и с ужасом наблюдаю, как сухое сено стремительно охватывают язычки пламени…
Чёрт! Да я даже не хотел его поджигать! Просто разозлился на тётку за что-то и решил ей немного напакостить…
Хм… А! Понятно… Это у меня перед глазами проносится моя же бестолковая жизнь. Забавно, конечно. Никогда не думал, что всё будет выглядеть именно так.
Хотя, погодите… Какой ещё сарай? Я вообще не помню, чтобы поджигал у Светки сарай. Да и как бы я его поджёг, если тётка Светка погибла от рук маньяка ещё до моего рождения? Я же её даже не знал! Или… Чёрт! Я ведь потом её спас! Получается, сарай всё-таки был? И это какое-то новое воспоминание? Странно всё это…
Детский сад «Колокольчик», школьный двор, первый звонок, какие-то знакомые и одновременно совершенно чужие лица. Первая драка, разбитый нос, первая девчонка, которую я поцеловал за школой, дискотека в ДК, экзамены… И снова темнота…
Очнулся я от яркого света, бьющего прямо в закрытые веки, ощущения холодного ветерка на лице и чувства, будто кто-то настырно трясёт меня за плечо.
— Соколов! Соколов, мать твою! Очнись! Тётя Марина меня точно прибьёт!
А! Так меня и правда кто-то тряс…
Я открыл глаза и недоумённо уставился на склонившуюся надо мной физиономию светловолосого парня лет восемнадцати, одетого в белую рубашку и тёмный школьный костюм. Перевёл взгляд на пышную крону зелёного дерева, заслоняющую безоблачное голубое небо, и поморщился от болезненно впивающихся в спину и поясницу мелких острых камешков.
— О! Живой! — облегчённо выдохнул незнакомец, заметив мой осмысленный взгляд. — Ну слава богу! А я уж думал, всё, хана тебе…
— Ты кто? — хриплым голосом поинтересовался я.
Парень удивлённо вытаращился на меня.
— Серьёзно? Я Костя. Твой друг. Помнишь? Костя… Мы с тобой с первого класса дружим… Дебил ты, Соколов! — перестав разговаривать со мной ласковым голосом, словно с дурачком, недовольно фыркнул он. — Я же говорил, не лазь на это дерево! Вот на хрена тебя туда понесло⁈
Он протянул руку, помог мне подняться и принялся отряхивать мою спину от земли и пыли.
— Ну как? Идти сможешь? — поинтересовался мой новый знакомый, пристально посмотрев в мои глаза. — Зрачки вроде в норме…
— Смогу, — неуверенно кивнул я, осторожно ощупав затылок и обнаружив там болезненную шишку.
— Вспомнил меня?
— Вспомнил, — соврал я. — Костя. Мой друг. Мы с тобой с первого класса вместе. И за всё, что мы делаем, отвечаем тоже вместе, — зачем-то добавил я.
— О! — усмехнулся Костя, хлопнув меня по плечу. — Это ты точно подметил. Ладно, идём. А то линейка без нас начнётся.
— Куда? — удивился я.
Костя тяжело вздохнул и посмотрел на меня с явным сомнением.
— Слушай, может, тебя всё-таки в больничку отвезти? Ты башкой-то здорово приложился на самом деле. Правда, твоя мать меня тогда точно прибьёт…
— Да всё нормально со мной! — отмахнулся я и тут же согнулся от резкой боли, прострелившей сразу оба моих виска насквозь.
Перед глазами замелькали какие-то картинки, я машинально схватился за голову руками и зажмурился, пытаясь хоть немного утихомирить боль…
Первый класс. Школьная парта, за которой рядом со мной сидит этот самый Костя. Пятый класс, седьмой, девятый… Мы вместе гоняем в футбол, дерёмся с какими-то пацанами и бегаем за девчонками…
Чёрт!
Я почувствовал приступ тошноты и через секунду меня вывернуло прямо на траву остатками не до конца переваренного завтрака из колбасы и яичницы…
— Да уж… — задумчиво протянул Костя. — Это точно сотряс. Я такое уже видел…
— Нормально всё, — повторил я, вытер рот рукавом, выпрямился и преувеличенно бодро улыбнулся. — Идём уже на эту твою линейку…
— На нашу линейку, — буркнул парень, осуждающе покачал головой, развернулся и повёл меня за собой.
Мы обогнули трёхэтажное школьное здание из белого кирпича, вышли на широкую площадку перед центральным входом и влились в толпу из нескольких сотен нарядно одетых учеников, учителей и родителей. Вокруг нас замелькали белые рубашки, праздничные платья, банты, воздушные шарики и цветы, а на груди старшеклассников я с удивлением заметил широкие ленты с золотистыми надписями:
«Выпускник-1999»
Чёрт! Тысяча девятьсот девяносто девятый год⁈ Охренеть…
Получается, я снова очутился в другом времени и в другом теле? Вот только в чьём теле на этот раз?
Через минуту мы выбрались на противоположную сторону площадки и остановились возле двух красивых, стройных женщин в нарядных платьях, с праздничными причёсками и небольшими букетами цветов в руках.
— Максим! — строго глядя на меня, произнесла одна из них. — Господи, ну где ты опять успел испачкаться⁈ Что у тебя с рубашкой? И брюками…
— Ма… Марин… Мама⁈ — растерянно проблеял я, не веря своим глазам.
Это действительно была она. Всё такая же красивая, светловолосая, стройная и всё ещё молодая, если не обращать внимания на предательские морщинки в уголках её глаз. Сколько ей сейчас? Сорок четыре? А выглядела она лет на тридцать пять, не больше, и легко могла дать фору зарубежным силиконовым красоткам. Цветёт и пахнет, как говорится.
