Я остановился и виновато помотал головой, пытаясь немного разрядить обстановку простенькой шуткой. Кто-то из девчонок прыснул от смеха, парни на задних партах хмыкнули, и я через секунду продолжил.

— Но наш маньяк будет действовать так же — он будет пытаться остаться со своей жертвой один на один под любым предлогом. Например, попросит вас задержаться после занятий и обсудить успеваемость, проводить его до дома и помочь донести тяжёлые книги. Его задача — загнать жертву в «мертвую зону». Запертый класс, пустая лаборантская, каморка за актовым залом, тёмная посадка за школьным двором или овраг у реки…

— Но… — подняла руку Катя Воронцова.

— Но если вы действительно плохо учитесь и вас оставляют после уроков, или если вас просят о помощи — это не значит, что человек сразу маньяк и убийца, — улыбнулся я девушке, и она медленно опустила свою руку. — Тут важна совокупность признаков. Второй признак — это секретность и чувство избранности. Он будет внушать вам мысль о том, что вы особенный человек. Что вы взрослее остальных, умнее, единственный, кто его понимает и единственный, с кем он может говорить откровенно и прямо… И через какое-то время между вами обязательно появляется какая-нибудь маленькая тайна, о которой не должны знать родители и друзья.

— Тайна… — тихо повторила за мной Катя, несколько раз подчеркнув и выделив это слово в своей тетрадке.

— Третий признак, на который стоит обратить особое внимание — это проверка телесных границ. Рано или поздно он начнёт потихоньку проверять, насколько далеко ему позволят зайти. Сначала положит руку на плечо или колено, потом приобнимет и сведёт это к шутке, если вы обратите на это внимание… Потом коснётся волос, талии… Если его жертва не оттолкнёт его, ничего не скажет, он сделает следующий шаг.

— Ну а если это просто такой человек… общительный? — поинтересовалась блондинка. — Нас парни постоянно трогают то за волосы, то ещё за что… — произнесла она и тут же покраснела, а ребята на задних партах виновато загалдели, уверяя меня, что такого ни разу не было.

— Для парней, особенно ровесников, это… — я поморщился и погрозил школьникам пальцем. — Я бы не сказал, что это нормально, но у подростков это бывает. Они могут задирать, дёргать за волосы, пытаться коснуться… Им просто иногда сложно как-то иначе выразить свою симпатию. Я же говорю о совокупности признаков, а не о каком-то одном. Если какой-то парень пытается остаться с тобой наедине, говорит, что ты особенная, приглашает в кино или на речку, трогает тебя иногда — то он либо влюблён, либо маньяк. Либо влюблённый маньяк, — снова улыбнулся я девушке. — В любом случае, тебе точно стоит обратить на него внимание.

— Поняла, — с серьёзным видом кивнула она и глянула себе за спину, погрозив кому-то из парней кулачком.

— Получается, влюблённые парни ведут себя как маньяки? — уточнила Катя Воронцова.

— Ну… Иногда, да, — признал я, остановился спиной к учительскому столу и опёрся бедром о край столешницы. — Но есть ещё один важный момент — слово «нет». Нормальный человек его понимает. Опасный начинает давить, уговаривать, обижаться, пугать или взывать к жалости. Но, опять же, нужно смотреть по совокупности признаков. Обычный влюблённый подросток тоже может уговаривать и обижаться, а умный хищник, наоборот, после первого «нет» вполне может отступить, чтобы сохранить доверие. Главное, если вы замечаете сразу несколько из этих признаков — это хороший сигнал задуматься и присмотреться к человеку.

— Как сложно, — вздохнула одна из девочек.

— Это точно, — согласился я. — Четвёртый признак — это давление и эмоциональный шантаж. На этом этапе он использует фразочки типа: «Я столько для тебя сделал», «Из-за тебя мне плохо», «Если расскажешь — разрушишь мне жизнь», «Тебе всё равно никто не поверит», «Ты сама в этом виновата»… Ну и пятый признак — выбор уязвимой жертвы.

— Это как?

— Чаще всего хищник выбирает людей, которыми легче манипулировать, детей, замкнутых, проблемных или неуверенных подростков ну и конечно девушек…

— То есть если мы что-то такое заметили, то нужно сразу обращаться в милицию? — посмотрела на меня Катя.

— Да кто ж тебе там поверит? — парировал с задней парты один из парней. — Скажут, девочка, иди отсюда, нам и без твоих выдумок работы хватает.

— Тогда кому говорить? Учителям? Директору? Родителям? — растерянно пробормотала девушка.

— Думаешь, они скажут по-другому?

— Сергей в чём-то прав и не прав одновременно, — признал я. — Самое хреновое в этой ситуации — это проблема с доверием. Особенно если обвинения касаются уважаемого человека, учителя, заслуженного работника или примерного семьянина. Во-первых, людям банально очень трудно поверить, что знакомый им много лет человек способен сделать что-то мерзкое. А во-вторых, его коллеги и знакомые могут неосознанно закрывать глаза на его поведение даже если всё будет указывать на то, что что-то не так.

— Закрывать глаза? — возмутилась одна из десятиклассниц. — Зачем кому-то закрывать глаза на такое?

— Потому что если признать это, то придётся что-то делать. Вызывать милицию, писать объяснения, проводить проверку, отвечать на неприятные вопросы. А чем это грозит не только виновнику, но и всем остальным, я думаю, вам говорить не нужно — вы уже и так достаточно взрослые и всё прекрасно понимаете.

— Угу, — буркнул один из парней. — Партбилеты на стол, увольнения, выговоры и крах репутации.

— Это точно, — подтвердил я. — Но вы всё равно не должны молчать — скажите о своих подозрениях милиции, родителям, друзьям. Не бойтесь быть осмеянными. Рано или поздно вас услышат и начнут разбираться. Ну и конечно, не забывайте о том, что вы должны держаться друг за друга. Парни — за своих друзей и за девчонок. Девчонки — за парней и за своих младших товарищей. Не оставляйте в одиночестве и не бросайте тех, кто слабее вас…

Чёрт! Надеюсь, я не перегнул с пропагандой…

Я замолчал, давая классу осознать и переварить информацию, почесал Тумана за ухом, обошёл стол и встал с обратной стороны, наблюдая за перешёптывающимися старшеклассниками.

Да, для моего времени я сейчас наговорил кучу банальностей и очевидных вещей, но для парней и девчонок этого времени большая часть сказанного должна была стать действительно серьёзным и важным открытием…

Девушки на второй парте начали о чём-то громко шептаться между собой. Катя Воронцова несколько раз оглянулась с первой парты, что-то спросила у одноклассниц, и те отрицательно качнули головками, с опаской глянув на меня…

— У вас какие-то вопросы, девчата? — поинтересовался я, с любопытством наблюдая за этим маленьким заговором.

Катя подняла голову, открыла рот, снова оглянулась на подруг и нерешительно произнесла:

— Товарищ младший лейтенант… А если вот эти паттерны и признаки похожи на то, что делает один знакомый нам человек… учитель… Что нам делать в таком случае?

В классе словно по команде прекратилась болтовня на задних партах и стих шёпот. Было слышно, как зевнул сидящий сбоку от учительского стола Туман, и как где-то в противоположном конце коридора хлопнула дверь…

— Учитель? — переспросил я. — Какой-то конкретный?

— Пётр Ильич, — робко произнесла девушка со второй парты. — Он ведёт у нас русский язык и литературу.

— И что именно из того, что я перечислил, он делает?

Девушка переглянулась с подругами, вздохнула, явно набираясь смелости, и заговорила уже увереннее.

— Всё! Он девочек после уроков часто оставляет. Не всех… Только некоторых. Говорит, сочинение переписать нужно или поговорить об успеваемости. А потом дверь закрывает…

— На ключ? — уточнил я.

— Да, чтобы нам не мешали… Ну, это он так говорит… Ещё говорит всякое, точь-в-точь как вы сказали — что я особенная, взрослее остальных и что со мной можно откровенно поговорить о чём угодно. Просит никому не рассказывать об этом, ведь мы ничего такого не делаем, а его репутация может пострадать от этого. Волосы иногда мои трогает… — добавила она последнюю фразу гораздо тише.