— Эй! Куда⁈ — опомнился он. — Сюда посторонним нельзя!

— Да я только одним глазком, — отмахнулся я, вертя головой по сторонам.

Аппаратная оказалась тесной, жаркой и явно знавшей лучшие времена. На стенах местами облупилась штукатурка, под потолком висела тусклая лампочка, напротив маленьких прямоугольных окошек, через которые белый экран был виден как на ладони, стояли два громоздких кинопроектора, а на стеллажах громоздились круглые металлические коробки с плёнкой, пустые бобины, банки и инструменты.

— Ух ты! — повторила Светка мою фразочку, протиснулась мимо киномеханика следом за мной и принялась трогать один из проекторов. — А что это за кнопочка? А эта камера крутит фильм, да? А как это всё работает?

— Да чтоб вас! — взвыл киномеханик. — Осторожнее! Здесь оборудование! Не трогайте ничего!

— А она уже с картинками? — не унималась Светка, склонившись над заряженной в проектор плёнкой и рассматривая кадры. — Это же как диафильмы? У нас дома такой есть… А как картинки превращаются в фильм? — недоумённо пробормотала она, отыгрывая роль настоящей, стопроцентной блондинки.

— Девушка! Отойдите от техники! — суетясь вокруг Светки и тщательно следя за тем, чтобы она ничего не наклацала, строго произнёс мужчина.

— А звук откуда берётся? Тоже на плёнке? В диафильмах такого нет… А почему проекторов два? — ринулась Светка ко второму аппарату. — Один запасной, если второй сломается?

— Не запасной! На одном одна часть идёт, на втором следующая приготовлена. Потом переключаем, — сдался механик. — А звуковая дорожка находится на киноплёнке и считывается оптической системой проектора. Всё просто!

— А свет отсюда прям на экран идёт? — Светка потянулась к проектору, и киномеханик мгновенно метнулся к ней.

— Не лезьте! Горячо! Да что ж это такое…

Пока он спасал аппаратуру от любознательной деревенской девушки, я быстро осмотрел помещение, незаметно сунул один из бумажников за стеллаж, второй отправил в щель между столом и стеной, а третий вместе с партийным билетом пристроил в полуоткрытый ящик под стопкой старых технических журналов.

— Чёрт! — выругался киномеханик, посмотрев на часы. — У меня сеанс через пять минут! Покиньте помещение немедленно!

— А вы тут один работаете? — поинтересовался я.

— Со сменщиком. По очереди работаем, — рявкнул мужчина. — Всё, уходите! Или я сейчас дружинников позову!

— Ладно, идём, Зай, — обиженно вздохнул я. — Нам здесь явно не рады.

— Идём, — оскорблённо фыркнула моя «зайка», одарив киномеханика укоризненным взглядом. — Можно было быть и повежливее! Мы просто интересовались.

Светка подхватила меня под локоть, и мы вместе вышли в коридор. Дверь аппаратной захлопнулась за нашими спинами, а через секунду сухо щёлкнул дверной замок.

— Ну что? — счастливо улыбаясь и восхищённо заглядывая в мои глаза, прошептала моя помощница. — Получилось сделать то, что ты хотел?

— Получилось. Спасибо, Свет. Тебе бы в разведку идти. Ты настоящая, актриса, соблазнительница и шпионка.

— Скажешь тоже, — смутилась и заметно покраснела она.

— Ладно, пошли, пока Маринка нас не хватилась…

Светка живо кивнула, тряхнув своими забавными хвостиками, и послушно пристроилась рядом, не выпуская мою руку, словно боясь, что я брошу её на произвол судьбы в этих тесных коридорах кинотеатра…

В зал мы вернулись как раз вовремя, одновременно с последними погасшими лампами и засиявшей на экране заставкой кинокомпании с горой и звёздами…

— Вы где ходите⁈ — зашипела на нас Марина. — Фильм уже начался!

— Очередь в туалет была, — соврал я.

— И у меня, — так же легко соврала Светка.

Марина подозрительно посмотрела на нас обоих, посопела, но смолчала. Дождалась, пока я усядусь, демонстративно строго взяла меня за руку, переплела свои пальцы с моими и уставилась на начавшуюся на большом экране погрузку контейнеров в порту и промелькнувшего в кадре на несколько секунд молодого Джеффа Бриджеса…

Фильм, кстати, оказался вполне ничего. Даже устаревшие спецэффекты, кукольные небоскрёбы и человек в костюме гориллы не особенно портили мне просмотр классики. За нашими спинами ровно гудел проектор, над головами из маленького окошка аппаратной тянулась яркая полоса света, а весь зал то затихал, то дружно ахал…

Минут через пять Маринка расслабила свою железную хватку и осторожно положила мою ладонь себе на внутреннюю сторону бедра, в опасной близости от того сакрального места, откуда у девушек растут ноги. Зло шикнула на меня, упрямо зажала мою руку между ног и успокоилась только после того, как я перестал вырываться и сопротивляться.

Слава богу, до поцелуев дело у нас так и не дошло. Я бы… да хрен его знает, что бы я делал в таком случае. Но ситуация была бы странная до предела…

Девчонкам было одновременно страшно и весело. Они то прижимались ко мне с двух сторон, то закрывали глаза от ужаса, то снова смотрели на экран, особенно когда гигантская горилла швыряла машины, крушила улицы и втаптывала людей в асфальт своими огромными лапами. Визжал весь зал, в том числе и мои…

Через каких-то два часа на экране поползли финальные титры, в зале зажёгся свет, и народ разочарованно загудел. Советским гражданам, не избалованным зарубежным кинематографом, явно хотелось продолжения, желательно ещё часа на два или больше.

Мы поднялись со своих мест и вместе с толпой двинулись к выходу. В фойе я остановился, растерянно похлопал себя по карманам, для убедительности ещё раз проверил внутренний карман пиджака и громко выкрикнул, стараясь добавить в голос как можно больше истерических ноток:

— Люди добрые! Это что ж творится-то⁈ Меня обокрали! Мой бумажник пропал!

Несколько мужчин поблизости от меня машинально полезли по карманам и точь-в-точь повторили мои движения.

— Твою мать! — взревел один из них. — У меня тоже бумажник украли!

— И у меня! — подхватил ещё один, выворачивая карманы брюк. — Вызывайте милицию! Быстрее!

Толпа мгновенно насторожилась, прониклась сочувствием, зашумела и начала сбиваться вокруг потерпевших. Одни проверяли кошельки, другие хватались за сумки и прижимали к груди ридикюли, третьи, особенно сознательные граждане, требовали закрыть двери кинотеатра и никого не выпускать до выяснения обстоятельств.

— Кажется, я видел вашего киномеханика здесь, в фойе, — осторожно подлил я масла в огонь. — Он тут тёрся среди людей перед сеансом. Где он сейчас? Пусть милиция его допросит!

— Точно! — неожиданно поддержал меня какой-то мужик в шляпе. — Я тоже видел усатого возле кафетерия! Он явно что-то выглядывал там.

— И возле меня он тоже ходил, — тут же припомнил ещё один.

Как же легко, оказывается, управлять толпой. Достаточно бросить нужную мысль, а дальше народ сам добавит и подробности, и вполне живые детали, и даже то, чего не было на самом деле…

Маринка со Светкой молча жались ко мне с двух сторон и тревожно наблюдали за происходящим. Светка, правда, выглядела не столько испуганной, сколько восхищённой, но хотя бы держала рот на замке и не болтала лишнего.

На шум и гомон толпы из служебной двери вышел дежурный администратор кинотеатра — плотный мужчина лет пятидесяти в тёмном костюме, с красным значком на лацкане пиджака.

— Граждане, спокойно! — громко потребовал он, подняв руки. — Не создавайте панику. Наряд милиции уже вызвали. Сейчас они приедут и во всём разберутся.

— А пока вор уйдёт? — возмутился пузатый.

— Двери никто не закрывает! — поддержала его женщина из толпы. — Потом ищи-свищи вора! Безобразие!

— Никто никуда не уйдёт, — заверил администратор, хотя по лицу было видно, что уверенности у него не больше, чем у остальных. — Товарищи, прошу соблюдать порядок и не расходиться!

Народ снова загалдел, но уже не так буйно и возмущённо, и минут через пять приехала милиция.