— Отлично, — пробормотал я. — Очень гостеприимный проводок.

Перед глазами вспыхнули строки интерфейса:

[Обнаружена повреждённая энергетическая линия.]

[Стабильность изоляции: 12%.]

[Зафиксирована неконтролируемая утечка нестабильного эфира.]

[Рекомендуется восстановление целостности линии.]

Я моргнул, убирая надписи, и оглядел стену вокруг кабеля. Линия уходила в камень под углом, будто её прокладывали не в этой пещере, а пещера потом образовалась рядом или была выкопана уже после. Рядом с раскопанным местом виднелись следы старой кладки, почти скрытой под грязью и мхом.

Браун присел рядом и протянул анализатор. Прибор негромко щёлкнул, кристалл в корпусе мигнул несколько раз подряд.

— Именно отсюда и растекается скверна.

— Это я уже понял, — кивнул я.

— Её нужно перекрыть, — добавил церковник.

Я повернулся к нему.

— Кабель нельзя трогать вслепую. Мы не знаем, что он питает. Не знаем, откуда идёт энергия. Не знаем, что будет, если соединить жилы неправильно. Эта тварь уже попробовала разобраться, и посмотрите, насколько ей понравилось.

Лиса присела возле монстра, не подходя слишком близко к разорванному боку.

— Похоже, его и правда разорвало после того, как он добрался до кабеля.

— Вот именно, — кивнул я. — И я не хочу проверять, что будет со мной после контакта с подобным.

Браун посмотрел на мёртвую тушу, потом снова на кабель.

— Зверь пытался поглотить энергию. Мы этого делать не собираемся.

— Объяснить бы это линии, — ухмыльнулся я. Хотя, по факту, понимал, что убить меня подобное не должно, просто разово хапну повышенную дозу эфира, который мне нафиг не нужен.

Церковник нахмурился.

— Вы можете восстановить изоляцию?

— Могу попробовать, но сначала нужно понять, где основной поток, есть ли защита, не уходит ли кабель к тому самому залу с конструктом. И желательно делать в одиночку, иначе нас при ошибке запечёт всех вместе с монстром.

— Сколько времени потребуется?

Я посмотрел на кабель. Без нормальных приборов и схемы ответить честно было невозможно. Анализатор энергетических линий у меня был, но демонстрировать его перед Брауном совсем не хотелось. После истории с гвоздомётом церковнику и так хватало поводов для записей.

— Не знаю, — ответил я. — Но точно не пять минут.

Браун встал.

— Фон растёт слишком быстро.

— И если мы ошибёмся, он вырастет ещё сильнее, — парировал я.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Лиса молчала, но по её лицу было видно, что ей тоже не нравится идея хвататься за кабель руками. Булат вообще отступил на шаг и теперь поглядывал то на тушу, то на выход.

Браун первым отвёл взгляд и снова проверил прибор.

— Утечка уже заражает пространство. Если оставить её до прихода специалистов, пострадают люди.

— А если мы сейчас разбудим что-нибудь под этой пещерой, пострадают мы, а потом люди.

— Значит, нужно сделать всё аккуратно.

— Вот именно это я и предлагаю. Аккуратно, но не быстро.

Браун не ответил. Он убрал анализатор, достал из сумки моток плотной серой ленты и небольшой металлический зажим. Для древнего кабеля, который только что разорвал зверю брюхо, набор смотрелся откровенно бедно. Я бы таким максимум ножку у табурета временно примотал.

— Что это? — спросил я.

— Изолирующая лента и фиксатор. Для временного перекрытия малых утечек.

— Это не малая утечка, — заметил я, но церковник уже не слушал, а опустился возле кабеля.

Я успел только сделать шаг ближе.

— Только не замыкайте напрямую, энергия может сдетонировать.

— Отойдите, — сказал он. — Если будет выброс, вам лучше не стоять рядом.

Вот ведь упрямый фанатик. Заботливый, зараза, но упрямый. Я отступил на полшага, но руку держал возле браслета. Не знаю, что именно собирался делать, если кабель рванёт, но стоять совсем без действия было ещё хуже.

Браун развёл края повреждённой оплётки, наложил фиксатор и начал заматывать участок лентой. Сначала ничего не происходило, голубоватые вспышки даже стали слабее, и я уже почти решил, что ему повезло. Однако кабель вдруг дёрнулся.

— Бросайте! — крикнул я.

Браун попытался убрать руку, но пальцы словно прилипли к фиксатору. По кабелю прошёл яркий импульс, и вспышка ослепила на пару мгновений. Церковника отбросило назад, он покатился по полу и замер у стены. Лиса метнулась к нему. Булат выругался так, что даже мне стало немного завидно.

Я же смотрел на кабель. Свет больше не сочился короткими всплесками. Теперь он бежал внутрь стены ровной яркой линией. Где-то глубже под камнем что-то гудело, с каждой секундой всё сильнее. Пол под ногами едва заметно дрогнул.

— Все назад, — сказал я.

— Браун! — Лиса уже помогала церковнику подняться.

— Да живой я, — прохрипел тот.

Из стены донёсся тяжёлый скрежет. Каменная плита, которую я до этого считал частью природной породы, медленно сдвинулась в сторону. С неё посыпались крошки, вниз покатились мелкие камни. За плитой открывался тёмный проход, слишком искусственный для обычной пещеры.

Из глубины раздался глухой голос:

— Несанкционированное проникновение на режимный объект. Активирован защитный протокол…

Голос оборвался. Из тоннеля донёсся удар, потом ещё один. Что-то тяжёлое внутри сдвинулось с места и заскрежетало.

Браун поднялся на ноги, держась за плечо.

— Наружу, — выдохнул он.

На этот раз спорить с ним никто не стал. Я пропустил вперёд Лису и Брауна, затем подтолкнул Булата к выходу. Сам задержался ровно на несколько секунд. Достав птицу из кармана, я опустил её за выступ у входа в новый тоннель и только после этого рванул следом за остальными.

Снаружи Борис уже держал оружие наготове.

— Что там? — спросил он.

— Ничего хорошего, — ответил я и отошёл от входа.

Саид выглянул из-за спины Бориса, увидел лицо Брауна и сразу перестал задавать вопросы. Матвей побледнел так, словно уже успел представить собственные похороны.

Из пещеры донёсся новый грохот. Камень под ногами дрогнул, где-то внутри посыпалась осыпь.

— Отходим, — сказал я. — Держитесь подальше от входа.

Браун резко остановился.

— Если там активировался защитный механизм, он может выйти наружу, а рядом поселения. Мы должны понять, что именно проснулось.

— Я могу примерно ответить уже сейчас. Там что-то большое, металлическое и крайне недружелюбное.

— Этого недостаточно, — стоял на своём церковник.

— Для отступления вполне достаточно, — ответил я.

Браун поморщился, но выпрямился.

— Если мы уйдём, а эта тварь пойдёт к деревне, на нашей совести будут смерти.

Я посмотрел на вход в пещеру. Очень хотелось сказать, что на моей совести давно уже очередь из проблем, и от дополнительной сильно хуже не станет. Но вместо этого я молча отошёл к камню, за которым можно было скрыться от вероятной опасности.

Птица откликнулась сразу. Я не стал закрывать глаза полностью, только опустил взгляд, чтобы окружающие решили, будто я копаюсь в вещах. Зрение раздвоилось, и пещера снова оказалась передо мной. Разведчик сидел у края открывшегося прохода. Я заставил его подняться и скользнуть внутрь.

Тоннель оказался довольно длинным. Стены ровные, местами с металлическими вставками, на полу старая пыль и свежие следы от сдвинувшейся плиты.

За следующим изгибом тоннеля слабо мигнул синий отблеск. Удары всё ещё доносились из глубины, только теперь между ними появились длинные паузы. Не похоже было, что кто-то крушит стены, скорее там тяжёлую машину вырывали из многолетней спячки, и она не сразу соглашалась оживать.

Птица проскользнула дальше, и помещение резко изменилось: высокий свод, тёмные стены, полосы старого металла в камне. И посреди всего этого стоял тот самый Хищник.

Я даже не сразу выругался, секунду просто смотрел и надеялся, что ошибаюсь, но нет, это было то самое помещение с опасным конструктом, который уже поднялся и стоял, чуть завалившись вперёд, будто ещё не до конца восстановил равновесие. Пластины брони находили одна на другую неровными рядами. За спиной висели длинные жгуты, и часть из них едва заметно шевелилась.