— Но, ты, же понимаешь, что это невозможно?!

— Но, почему?

— Нельзя менять сценарий реальности! Может наступить коллапс!.. Ты же видишь, что произошло с нашим миром?!

— Но это, же всё в теории! Больше, похоже, что коллапс случается из-за человеческой жадности, алчности и стремлением получить выгоду за счёт других, используя законы реальности!.. А если просто жить любить, растить детей?! Что в этом плохого? Я же не вношу никаких плохих изменений в сценарий?!

— Это не возможно! Это даже не обсуждается! — "Отрезал" Зосимов.

— Но ведь вы сами видите, что мы неслучайно попали в ваш мир. Значит, мы уже являемся участниками сценария вашей реальности, — не сдавался Виталя.

— Что ты такое говоришь, Виталий?! Я категорически против!

— Может можно оставить Виталю на некоторое время и посмотреть, что получится? — Влез в разговор я. Если будет хуже, тогда можно будет всё остановить.

— Как ты это остановишь, Вадим?..

— Я и программировать умею, и много ещё чего, — сказал Виталя.

— Ты же знаешь, что дело не в этом, отбивался от наших нападок Зосимов, — все боятся повторения коллапса.

— Может и правда, именно здесь нам нужно понять сам смысл общения между разными мирами, — поддержал меня и Виталю Андрей. — Не зря же нас реальность забросила именно сюда!

Зосимов, поняв, что нас не переспорить, "зашёл с другой стороны":

— Ну, во-первых, я здесь сам ничего не решаю. Для начала нужно вынести этот вопрос на всеобщее обсуждение на учёном совете... И мне кажется, вряд ли кто- то согласится. Слишком большую цену мы заплатили за игру с реальностью. А, во-вторых, — как я уже сказал, — я категорически против.

И тут Виталя "вытащил свой козырный туз из рукава":

— Таня беременная.

— Что? — Вскрикнул удивлённо Зосимов и схватился за голову. — О, Боже, когда вы всё успеваете?!

— Михаил Александрович, пожалуйста... Я на всё согласен, только не увозите меня отсюда...

— О Господи! — подняв голову вверх, обращаясь к Богу, сказал Зосимов, — Как же я тебе сочувствую! Как же тебе, с нами — людьми, тяжело!

И вышел из комнаты. Евгений Станиславович вышел следом за ним.

Мы стояли и молча, смотрели то на Виталю, то друг на друга, не зная, что делать.

— Я же говорил, что он не согласится! — Сказал Лёха.

— Я убегу! — Сказал уверенно Виталя.

— Куда? — Ответил Лёха. — Тебя везде найдут.

Наступило молчание.

— Виталя, я за тебя! Если что, на меня можешь рассчитывать, — сказал я.

— И на меня тоже, — сказал Андрюха.

— Блин, Вадик, Андрюха?! Зачем вы накаляете ситуацию? — "Взорвался" от гнева Лёха.

— А что? Я любимчик Вселенной! Я считаю, что это правильно, и по-человечески! — Возразил я улыбаясь.

— Это не смешно! — Отреагировал Лёха. — Это всё очень серьёзно! На кон поставлено существование всего человечества этой реальности!

— Это всё в теории, — возразил ему я. Ведь ты сам предполагаешь, что в моём случае, когда я открыл глаза, — вмешалась реальность. Так почему в Виталином случае реальность не могла вмешаться?

Лёха ничего не ответил.

— Я не знаю, — начала неуверенно Света, но мне тоже хочется, чтобы Виталя и Таня были вместе.

— Блин, Света! И ты туда же?! — Ещё больше разозлился Лёха.

— Не спеши, Витаха, — продолжил Андрей, — пусть Михаил Александрович придёт и скажет, — договорились они, или нет. Если не договорились, то мы тебе поможем совершить побег.

Оставшийся день прошёл в нервном напряжении. Казалось, он не закончится никогда. Честно говоря, на положительный результат не рассчитывал никто. И, хотя, Виталя сказал: "Я убегу", все понимали, что убежать у него не получится. На окнах — решётки, на этаже охрана. Как бежать? И, самое главное, — куда? Было понятно, что никто в этом мире не захочет рисковать, оставляя Виталю здесь. Естественно, мы будем ему помогать, чтобы поддержать своего товарища, но, вряд- ли, это даст какой- то результат.

Целый день мы "маялись", не зная "куда себя деть". Ни игра в карты, ни чтение книг, ни разговоры не отвлекали от нависшей проблемы. Кое- как мы дождались вечера, и, поужинав, легли спать, ожидая приближения завтрашнего дня.

На следующий день, с утра, мы по привычке, прошли все процедуры и завтрак и ожидали, когда к нам придёт Михаил Александрович. Лёха со Светой, тоже были с нами. Но, ни Зосимова, ни Евгения Станиславовича не было. Подождав ещё немного, Света с Лёхой пошли к себе в номер.

— Если, что, позовите нас, — попросил Лёха.

— Хорошо, — ответил я ему.

Никто к нам в этот день не пришёл. Охрану на нашем этаже, после случая с Виталей, усилили.

Виталя был сам не свой. Мы с Андрюхой как могли, успокаивали и отвлекали его, лишь бы он не нервничал, но ничего не помогало.

Весь день чувствовалась напряжённость и нервозность. Лёха был со Светой в своём номере, а мы втроём у себя не знали чем заняться. Настроение было паршивое.

Этот день, как и предыдущий, тянулся словно резиновый. С большим трудом мы дождались, когда он закончится, и легли спать, надеясь, что завтра всё разрешится в лучшую сторону.

На следующий день, с утра после процедур и завтрака, к нам в номер пришли Лёха и Света. Все ожидали продолжения разговора с Зосимовым, и результата, последующим за ним.

— Никто не приходил? — Спросил Лёха у нас.

— Нет, — ответил я.

Прошло где- то около часа в томительном ожидании. Мы с Андреем коротали время как обычно, — играя в карты. Внезапно в дверь постучались. Все резко оживились. Я подошёл к двери, и, волнуясь, открыл её. На пороге стоял Зосимов и Евгений Станиславович.

— Здравствуйте, — поздоровались они.

— Здравствуйте, — ответили мы хором.

Зосимов начал с самого главного:

— Мы провели заседание учёного совета.

Он глубоко вздохнул и замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем продолжил:

-... И, на удивление, мнения разделились. Половина учёных хотела оставить Виталия, — мотивируя это тем, что в настоящее время в нашей реальности возникло много интересных совпадений, которые к тому же спровоцированы самой реальностью, и которые воссоздать в искусственных условиях не получится. Было предложено много теорий, как за Виталия, так и против. На обсуждение был вынесен вопрос: "Можно ли вообще, менять сценарий реальности, или нет. Если можно, то как. Если нельзя, то почему". Большинство склонялось к тому мнению, что сценарий реальности можно менять, если всё случается само по себе, без, как говорится злого умысла человека, например, как в Виталином случае. Предлагалась теория, что в этом случае сама реальность корректирует свой сценарий и ставит всё на свои места, так как надо ей. Также, были такие теории, что, после коллапса, пока не вернутся оба аппарата, судьба реальности будет постоянно переписываться, с новыми участниками событий. Ещё была предложена теория изменения реальности, где отсутствовало какое-нибудь плохое чувство, связанное с человеческой жадностью, алчностью, хитростью, эгоизмом...

Зосимов замолчал на некоторое время, опять собираясь с мыслями, и собравшись, продолжил:

— В общем... Честно признаться, Виталий, как я говорил, я был против того, чтобы оставлять вас в нашем мире, но большинство проголосовало "за".

Это сообщение прозвучало громогласным ударом большого колокола. Никто из нас не рассчитывал на такой результат. Мы были несказанно удивлены таким решением.

— Ура! Витаха! — Закричал я, и, подбежав к нему, обхватил и поднял его. Андрей тоже подбежал и обнял его.

Виталя заметно расслабился.

— Спасибо, Михаил Александрович, — сказал он, в эмоциональном порыве.

— Да меня- то, собственно, благодарить не за что, — оправдываясь, ответил Зосимов.

Но Виталя уже не слушал его:

— Вот увидите, вы не пожалеете!

После нас, к Витале подошла Света, и тоже обняла его, как бы поддерживая. Лёха подошёл последним. Он обнял Виталю, качая головой и, грустно сказал: