Утром, проснувшись, мы уже как по сценарию, — сходили в душевые, привели себя в порядок и сидели, ждали, когда нас позовут на обследование к медикам. После недолгих ожиданий нас начали вызывать по одному. Первая пошла Света. Мы с Андреем остались вдвоём в ожидании каждый своей очереди. Света в этот раз задержалась дольше обычного. Когда она вернулась, следом пошёл Андрюха. Мы сидели с ней вдвоём и молчали. После процедур, она выглядела какой- то взволнованной. О чём- то думала.

— Что- то случилось? — Спросил я.

— А? — Спросила она, глядя на меня непонимающим взглядом.

— Всё нормально?

— Даже не знаю.

— В смысле?.. Что они тебе там такого рассказали?

Света промолчала.

— Ну? — Сказал я вопрошающе.

— Сказали, что я беременна.

— Вот это новость!.. Нормально!.. Оказывается, с нами ещё один путешественник зайцем катается!

И я от души рассмеялся.

— Чего нормального- то? — Возмутилась Светка.

— Ну, как "чего нормального", — озадаченно ответил я. Всё- таки нас стало больше... Дети это всегда хорошо.

— А за мутации, которые здесь происходят, ты не подумал?

— А что мутации?.. Я задумался. — Та, "не-е", — сказал я уже неуверенно... — Вот вы женщины, умеете всё испортить?! Такая новость хорошая, а вы, обязательно найдёте какой- то негатив...

— Негатив... — Передразнивая меня, обиженно повторила Светка.

— А что врачи сказали?

— Сказали, что на первый взгляд всё нормально, но нужно сделать более углублённые анализы. Сегодня меня повезут в больницу, там обследуют, и будет всё ясно.

— Ну и всё. Не переживай. Тебе, как и Лёхе, нервничать нельзя.

Света ничего не ответила.

— А Лёхе скажешь? — Спросил я.

— Ну, конечно. Сегодня буду в больнице на обследовании, навещу его, заодно и поговорим на эту тему.

— А чего говорить? И так всё ясно, — нужно повышать рождаемость.

Света глянула на меня сердитым взглядом, и я не сдержавшись, захохотал.

— Очень смешно! — Буркнула она недовольно.

— Извини. Я не смеюсь, я радуюсь. Всё будет хорошо, вот увидишь. Врачи тут хорошие, обследование пройдёшь... Всё будет нормально. Не переживай.

Света промолчала.

— А срок, какой, сказали?

— Три недели.

-... И Лёха, мне кажется, будет очень рад. Ты у нас теперь на первом месте. Всё внимание теперь только тебе.

Когда в комнату вошёл Андрюха, я, направившись на медосмотр, сказал Свете:

— Андрюхе расскажи приятную новость.

Потом перевёл свой взгляд, на Андрея, заговорщически улыбаясь.

Андрюха непонимающе и с удивлением посмотрел на Свету. Я вышел из комнаты и направился на медосмотр.

После медосмотра, войдя в нашу комнату, я первым делом спросил Андрюху:

— Ну, как новость?

— Я считаю, — отличная.

— Ну, вот, я тоже так Свете говорю.

Тут дверь открылась, и в неё вошёл Зосимов.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — поздоровались мы все.

— Сейчас позавтракаете, и поедем селить вас в гостиницу.

— Ура! — Обрадовано закричали мы с Андрюхой.

— Столько новостей сегодня хороших! — Посмотрев на Андрея с хитрой улыбкой, сказал я.

Андрей понял мою шутку и, улыбнувшись в ответ, добавил:

— Ну, так сегодня у нас день новостей!

— А что ещё произошло? — Заинтересованно спросил Зосимов.

Я и Андрей глянули на Свету, не зная, что сказать.

— Мне сказали, что я беременная, — ответила Света.

— Да вы, что?! Поздравляю! Хорошая новость!

При слове "хорошая новость" мы опять переглянулись с Андреем, сдерживая улыбки.

Света промолчала.

— Она переживает за мутации, которые у вас происходят, — сказал я.

У Зосимова взгляд стал серьёзным:

— Вообще- то, мы очень серьёзно следим за вашим здоровьем. И хотя вспышек вируса уже не было много лет, в нашей стране всё равно проводится поголовная вакцинация людей от этой болезни.

— А зачем проводить вакцинацию? — Спросил Андрюха. — От мутаций- то она всё равно не вылечивает.

— От мутаций она не лечит, а вот сохранить тот минимальный уровень здоровых людей с неиспорченной ДНК, — сможет.

— А разве у вас не все люди на планете переболели?

— Очень маленький процент людей в дальних уголках земли, таких как Антарктида, Северный полюс, и подобных, — инфекция не смогла достать, а так — да, — почти все.

— И что у всех переболевших людей мутации в генах?

— К счастью, — нет. У некоторых, переболевших этой болезнью, людей обнаружилась врождённая защита от этого вируса. То есть человек переболел, а ДНК этого человека остался не повреждённым. Опираясь на эти результаты, мы и пытаемся найти лекарство, и восстановить здоровье всех людей с мутациями.

— А почему нам не сделали прививки? — Спросил я.

— Сначала нужно было взять у вас анализы и проверить их на совместимость с вакциной, а после уже вакцинировать. Все ваши анализы сейчас тщательно изучаются на гиперчувствительность к этому препарату. Если никаких аллергических реакций ни у вас, ни у ваших товарищей в больнице не будет выявлено, то, думаю, завтра, мы сделаем вам всем прививки. Кроме, конечно, Алексея. Он ещё слаб. Когда окрепнет, то и его провакцинируем.

— А беременным можно? — Испуганно спросила Света.

— Конечно. Все наши вакцины от этого вируса испытаны и прошли множественные проверки временем. Беременным даже нужно! При вакцинации мы используем препараты, которые не приносят вреда для эмбриона, а организм мамы вырабатывает антитела к возбудителям. Прививки при беременности, — это залог здоровья для обоих!

— Ну вот, видишь?! — успокаивая Светку, сказал Андрей. — Всё под контролем!

— А какие симптомы у вируса? — спросил я, невольно поёжившись.

— Заражение происходит воздушно-капельным путём, — начал объяснять Зосимов, жестикулируя для наглядности. — Когда вирус попадает в кровь, резко повышается температура — где-то от тридцати восьми градусов и выше. Нарушаются аппетит и сон, появляется слабость, головная боль. Затем присоединяются респираторные симптомы: насморк, чихание, кашель. Голос становится осиплым, начинают сильно слезиться глаза — развивается конъюнктивит. Позже появляется характерная сыпь по всему телу.

Он сделал небольшую паузу, обвёл нас серьёзным взглядом и продолжил:

— Практически это видоизменённый вирус кори. Мы его так и называем — "американский вирус кори", или просто "американская корь". Острая фаза болезни в среднем протекает около недели, а постепенное снижение активности вируса длится ещё примерно три недели. То есть весь процесс занимает около месяца.

— Ого! — удивился Андрей, широко раскрыв глаза. — Целый месяц болеешь?!

— Да, — кивнул Зосимов. — Но самое ужасное не это. В процессе болезни вирус производит мутации в организме человека, встраивая в человеческую цепочку спирали ДНК свою генетическую информацию. Он буквально переписывает часть нашего генома.

Я невольно сглотнул, представив, как невидимые частицы внедряются в клетки, меняют саму суть человека.

— Так нужно найти эту неправильную информацию и удалить её, — решительно сказал Андрей.

Зосимов на мгновение задумался:

— Не всё так просто. Это на словах всё легко. На самом деле это невероятно трудоёмкий и сложный процесс. Представьте: нужно идентифицировать участки ДНК, изменённые вирусом, затем разработать молекулярный инструмент, который сможет точно вырезать чужеродную последовательность, не повредив при этом здоровые гены. И даже если это удастся, организм всё равно сохранит следы воздействия — иммунная система уже перестроена под новый патоген.

Но тут его взгляд стал твёрже, а голос — увереннее:

— Однако мы не опускаем руки. В наших лабораториях уже идут исследования. Учёные работают над несколькими перспективными направлениями. Одно из них — создание специальной генной терапии, которая сможет "отредактировать" поражённые участки ДНК. Другое — разработка мощного иммуномодулятора, который поможет организму самостоятельно распознавать и нейтрализовать вирусные фрагменты в геноме.