— Я тебя, тварь, порву сейчас на части, — кричал я не своим голосом, уже ничего не соображая.

— Не надо… Не надо, пожалуйста! Я думал, ты пьяница и хочешь что-то украсть…

Эти слова прозвучали, словно гром среди ясного неба. Мир вокруг будто замер, а время на мгновение остановилось.

Я застыл в боевой стойке, всё так же держа кулаки на изготовке, и невольно прищурил глаза, пытаясь осознать услышанное. Мысли метались, как испуганные птицы.

"Чего?.. Чудовище, говорящее по-русски?" — грянула, словно гром — мысль в моей голове. "Где я, чёрт возьми, нахожусь? Что это за чёрная дыра?"

Пока я пытался осмыслить происходящее, оно торопливо объяснило ситуацию — и замолкло, не отрывая от меня испуганных глаз.

— Чего? — всё ещё не понимая, что происходит, переспросил я.

— Ты спал на земле со вчерашнего дня, — повторило существо. — Я подумал, что ты пьяный. А когда ты проснулся, я решил, что ты хочешь что-то украсть. И… и чтобы прогнать тебя, я спустил на тебя собак…

"Ну, хотя бы язык понятный… Уже легче", — мелькнула в голове осторожная мысль. Напряжение понемногу отпускало. Я медленно опустил кулаки и выпрямился, разминая затекшие плечи.

— А просто подумать, что мне плохо и мне нужна помощь, это тебе не пришло в голову? — с упрёком спросил я.

— Извини… — тихо пробормотало существо, съёживаясь ещё сильнее.

"О, Боже, какое же ты чудовище!" — подумал я, разглядывая его внимательнее. В голове невольно складывался внутренний портрет: "Жадный, наглый, подлый… и трусливый. Не лучший собеседник, но, кажется, не злой".

— Как тебя зовут? — продолжил я, стараясь говорить спокойнее.

— Коля, — едва слышно ответило оно.

— Меня — Вадим.

Я протянул руку. Коля неуверенно протянул свою. Мы обменялись рукопожатием: моё было твёрдым, его — робким и чуть дрожащим.

— Ты можешь мне помочь? — спросил я.

— Чем? — настороженно уточнил Коля.

— Я выпал из электрички и сильно ударился головой. Ничего не помню и не могу понять, где я нахожусь. Расскажи, что это за место — деревня или посёлок?

— Посёлок Советский, — ответил он.

"Знакомые слова… Я где-то рядом со своим домом", — в груди затеплилась надежда, разгоняя туман в голове.

— А где это? — спросил я с затаённой надеждой.

— Краснодарский край, — просто ответил Коля.

"Это Россия! О, Господи! Спасибо тебе! Я дома!" — радостная мысль вспыхнула в сознании, словно яркая звезда в тёмной ночи. Всё внутри вдруг расслабилось, напряжение, сковывавшее тело и разум, начало таять.

— Фу-у-х… — выдохнул я, будто сбрасывая с плеч тяжёлый груз, который нёс неизвестно сколько времени.

"Как хорошо, что меня не закинуло в какую-нибудь Аддис-Абебу на застывшую звезду..." — подумал я уже с явным облегчением, чувствуя, как на губах сама собой появляется слабая улыбка.

Коля всё так же стоял напротив и молча смотрел на меня — теперь уже не с ужасом, а с робким любопытством.

"Однако далеко же меня занесло: из Геническа в Краснодарский край… Это где-то около тысячи километров", — продолжил я свои рассуждения. "Хотя, если сравнивать, на сколько световых лет меня могло забросить во Вселенной, то тысяча километров — это пустяки..."

— А почему никого вокруг нет? — спросил я у Коли.

— Кто где. Кто уехал, кто спился, кто умер.

— И что, много людей пьёт?

— Почти все.

— Ого! И много вас тут осталось?

— Восемнадцать человек.

— Понятно. А почему у тебя лицо такое?

— Какое?

— Ну, такое, растянутое.

— Таким родился... — Обиженно произнёс Коля. — Все люди такие!

— Все?

— Ну, почти все. Редко таких как ты, молодых, встретишь. В основном, только старые люди с такими лицами, как у тебя.

— Все у вас в посёлке, или во всём мире?

— Во всём мире! Ты что, с другой планеты?

И я не сдержавшись, чуть ли, не сквозь слёзы, — хохотнул: "Если бы ты знал!.."

— А почему?

— "Здрасьте"! Ты, наверное, точно с другой планеты?!.. После войны, почти все стали такими рождаться!

— После какой войны? — Уже с нескрываемым удивлением вырвалось у меня.

— Ну, ты вообще?!..

— Ну что ты "вообщекаешь"? Я же тебе сказал, что я выпал из электрички, ударился головой и ничего не помню. Ты что, не можешь мне просто помочь, и ответить на вопросы?

— Ладно — ладно... Извини... Ну, война была с американцами.

— С американцами?

— Да.

— Когда?

— В тысяча девятьсот шестьдесят втором году, двадцать седьмого октября.

— Ядерная?

— Да. Третья Мировая. Помимо ядерного оружия по нам было применено ещё и бактериологическое.

— Какой кошмар!.. И чем всё закончилось?

— Мы победили. США больше нет и Европы тоже.

— Вот это да!.. А у нас какие разрушения?

— У нас сильно пострадала Европейская часть Советского Союза и Южный Кавказ. Когда ракеты с Европы и Турции летели, их сбивали, поэтому весь удар эта часть страны приняла на себя... Немного пострадала Московская область, а так всё нормально...

... "Советского Союза", — повторил я мысленно, только что прозвучавшую из уст Коли фразу. "Получается, тут до сих пор Социалистическая форма правления", — сформировался сам собой вывод.

— Понятно.

— Зато, теперь Аляска наша! — с гордостью сказал Коля.

— Это хорошо!

— Угу.

— А много людей погибло?

— У нас двадцать шесть миллионов...

— Ого!..

— Да... А у них около полумиллиарда...

— Ох... Ёп!.. Ничего себе!.. Круто вы тут воюете!.. И долго война шла?

— Два дня.

— Два дня?.. Не долго!

Я уже показал себя человеком с потерянной памятью, так что можно было спокойно спрашивать любые вопросы, не боясь, что тебя заподозрят как человека с плохими намерениями, вроде шпиона.

— А какой сейчас год?

— Ты и этого не знаешь? Вытаращив от удивления глаза, возмутился Коля.

Я глянул на него недовольным взглядом.

— Ладно- ладно, — сказал он успокаиваясь. — Тысяча девятьсот девяносто третий.

Я начал соображать: "Из две тысячи тридцать третьего меня занесло в тысяча девятьсот девяносто третий... Это... Так... Так... На сорок лет в прошлое?!.. Ничего себе переход!"

— Какое сегодня число? — Спросил я у Коли.

— Двадцать пятое июля.

Я хотел спросить, кто сейчас президент, и уже открыл рот, но тут же запнулся, вспомнив, что при социалистическом строе главный в стране точно не президент.

— А кто сейчас през… ну… как там его… глава государства?

— Генеральный секретарь?

— Ну, да.

— Юрий Андропов.

Я немного оживился, услышав знакомую фамилию.

— О!.. Юрий Андропов? А сколько же ему лет?

— Где- то семьдесят с лишним.

— Хм... Понятно.

Всё вроде бы стало более — менее ясно про этот мир и про наше путешествие: "Получается так, что мы делали переход в движении, намереваясь попасть на двадцать четыре года в будущее, и когда я открыл глаза, то расчёт аппарата был нарушен, и нас занесло в прошлое, на сорок лет назад. Здесь сейчас по-прежнему, социалистический строй, генеральный секретарь — Андропов, тот человек, чьим именем подписаны наши инструкции из аппарата. Теперь нужно было найти своих товарищей, сделать, примерно, четыреста восемьдесят переходов, и мы будем у себя, в своей реальности".

Но, не смотря на, вроде бы, оптимистичный вывод, что- то подсказывало мне, что всё гораздо хуже и сложнее. Во-первых, неясно, что с аппаратом. Если аппарат разбился, то это конец, и всю оставшуюся жизнь придётся провести в этом кошмарном мире. Во-вторых, — почему эта реальность так сильно отличается от нашей? Вроде бы не очень далеко. Всего где- то четыреста восемьдесят переходов, а различия ужасающие. Прямо, мир чудовищ, какой- то. И что- то мне подсказывало, что четыреста восьмьюдесятью переходами тут не отделаться.