Он начал заражать их.

Для неодаренных не требовалось согласия. Паразит мог просто войти, захватить, подчинить. Это было легко, почти не требовало усилий.

Эпидемия сознания распространялась по городу, как чума. Люди падали, их сознания гасли, их разумы становилисьподконтрольны, управляемыми волей паразита.

За неделю весь город был заражен.

За месяц — вся планета.

С его нынешней силой он это мог.

Коррибан превратился в мир-улей, где миллиарды тел двигались в унисон, управляемые единым разумом. Паразит был везде и нигде, существовал в каждом зараженном, видел тысячей глаз, думал миллиардом мозгов.

Это было опьяняющим. Это было божественным.

Но этого было недостаточно.

Паразит хотел большего. Он хотел всё.

И он знал, как это получить.

* * *

Семьдесят лет прошло с момента полного заражения планеты. Семьдесят лет подготовки к величайшему ритуалу, который когда-либо проводился.

Тело Тенебри больше не старело. Паразит научился останавливать процесс разложения, поддерживать плоть в идеальном состоянии. Он выглядел так же, как в тридцать лет, хотя прошло уже больше ста лет с момента его рождения.

Планета изменилась. Города были перестроены согласно геометрическим паттернам, которые имели значение только для паразита. Огромные структуры возвышались к небу — обелиски из черного камня, покрытые рунами, что пульсировали тусклым красным светом.

Это были фокусные точки. Узлы в планетарной сети, которую паразит ткал десятилетиями. Когда ритуал начнется, они активируются одновременно, создав резонанс, который охватит весь мир.

Население продолжало жить своей жизнью, не зная, что они всего лишь скот, откармливаемый к убою. Паразит контролировал их достаточно, чтобы они функционировали, работали, размножались, но не настолько, чтобы они осознавали свое рабство.

Они были батареями. Хранилищами ресурса, который паразит собирался собрать.

В своей цитадели, возвышающейся над главным городом, паразит проводил последние приготовления. Огромный зал был превращен в ритуальную камеру. Пол был покрыт сложными узорами из кристаллов, каждый из которых был настроен на определенную частоту Силы.

Последняя проверка системы. Все фокусные точки были на месте. Все зараженные были синхронизированы. Катализатор был заряжен и готов.

Оставалось только выбрать момент.

Паразит ждал, пока планетарное выравнивание не стало идеальным. Три луны должны были встать в одну линию с планетой и её солнцем — событие, происходящее раз в столетие.

Когда это произошло, паразит знал: время пришло.

Он встал в центре ритуальной камеры, раскинув руки. Сила текла через него, связывая его со всеми фокусными точками, со всеми зараженными, со всей планетой.

— Начинаем, — он прошептал, и его голос эхом разнесся по всему миру.

* * *

Активация была мгновенной.

По всей планете, в один и тот же момент, фокусные точки вспыхнули. Обелиски засветились ослепительным красным светом, их руны пульсировали в унисон, создавая резонанс, который проникал в саму ткань реальности.

Люди в городах остановились, их повседневная деятельность прервалась. Они подняли головы к небу, где луны выстроились в идеальную линию, и почувствовали… пустоту.

Первыми упали дети. Их маленькие тела не могли сопротивляться. Они рухнули на землю, их кожа сереет, глаза тускнеют. За секунды они превратились в иссохшие оболочки, мумифицированные останки того, что когда-то было живым.

Взрослые последовали за ними. Сильные, слабые, молодые, старые — не имело значения. Ритуал не различал. Он брал всех.

Крики наполнили города. Паника, ужас, отчаяние. Люди пытались бежать, но некуда было бежать. Ритуал охватывал всю планету. Не было безопасного места.

Матери падали, всё ещё сжимая в руках тела своих мертвых детей. Отцы пытались защитить семьи, но как можно защититься от того, что невидимо, вездесуще, неостановимо?

Волны смерти расходились от фокусных точек, как круги на воде. Везде, где они проходили, жизнь гасла. Растения рассыпались в прах. Животные падали мертвыми. Даже микроорганизмы в почве умирали, их микроскопические тела лишались жизненной искры.

Планета умирала.

И паразит пировал.

В центре своей цитадели, он чувствовал, как океаны энергии текут в него. Мидихлорианы из миллиардов живых существ, из триллионов растений, из квинтиллионов микроорганизмов — всё это вливалось в него, наполняя его каплей силы, которую он смутно помнил.

Его тело начало меняться. Плоть Тенебри больше не могла содержать такую мощь. Она трансформировалась, становясь чем-то большим, чем просто человек.

Кожа потемнела, став похожей на обсидиан. Глаза вспыхнули красным светом, ярким, как умирающие звезды. Вокруг его тела формировалась аура чистой тьмы, искажающая пространство, заставляющая реальность дрожать от его присутствия.

Он рос. Не физически, а в Силе. Его сознание расширялось, охватывая всю планету, чувствуя каждую умирающую жизнь, каждую гаснущую искру.

И он смеялся.

Не вслух — у него больше не было нужды в таких человеческих выражениях. Но внутри, в глубинах своего древнего, чужеродного разума, он испытывал что-то похожее на радость.

Это было совершенство. Это было завершение. Это было… Божественно.

Снаружи цитадели, город превратился в некрополь. Улицы были усеяны телами — тысячи, миллионы иссохших оболочек, лежащих там, где они упали. Ветер, всё ещё дующий по мертвым улицам, поднимал пыль, которая когда-то была живыми существами.

Деревья в парках стояли черными скелетами, их ветви тянулись к небу в немом обвинении. Вода в фонтанах и реках стала мертвой, лишенной даже бактерий, которые обычно в ней обитали.

Планета была стерильной. Абсолютно, полностью стерильной.

И в центре этого мертвого мира стоял паразит, раздувшийся от поглощенной силы, трансформированный в нечто, что едва можно было назвать существом.

Он был богом. Темным, голодным, ужасающим богом.

* * *

Тишина была абсолютной.

Паразит стоял на вершине своей цитадели, глядя на мертвый мир, раскинувшийся внизу. Три луны всё ещё висели в небе, но их свет казался тусклее, словно даже они скорбели о том, что произошло.

Города были гробницами. Миллионы тел лежали на улицах, в домах, в парках. Все они были одинаковыми — иссохшие, мумифицированные, лишенные всего, что делало их живыми.

Паразит не чувствовал раскаяния. Это понятие было чуждо ему. Он был силой природы, космическим хищником, который просто следовал своей природе. Сожалеть о поглощении планеты было бы так же абсурдно, как сожалеть о дыхании.

Он осмотрел свое новое тело. Оно больше не было человеческим, даже внешне. Форма была гуманоидной, но детали… детали были неправильными. Пропорции слегка искажены, движения слишком плавные, кожа слишком темная, глаза слишком яркие.

Это было тело бога.

Сила, текущая через него, была опьяняющей. Он мог чувствовать галактику вокруг себя с невероятной ясностью. Квадриллионы жизней, мерцающих, как свечи в темноте. Каждая была потенциальной пищей, потенциальным источником силы.

Но сейчас он был сыт.

Паразит спустился с цитадели, его ноги бесшумно касались мертвой земли.

Пора было уходить. Этот мир больше не мог дать ему ничего. Он выжал из него всё до последней капли.

Паразит вернулся в свою цитадель и прошел к ангару, где стоял его корабль. Это было массивное судно, построенное зараженными по его чертежам. Оно могло путешествовать между звездами, нести его к новым мирам, новым источникам пищи.

Он поднялся на борт, и корабль ожил, его системы активировались под прикосновением его воли. Двигатели заревели, поднимая судно в мертвое небо.

В глубине корабля, в своей медитационной камере, паразит сидел в темноте. Его новое тело не нуждалось в свете. Он закрыл глаза, погружаясь в Силу, чувствуя галактику вокруг себя.