* * *

Звездный разрушитель вышел из гиперпространства на окраине системы Хоррусет с характерным всплеском псевдодвижения. Массивный серый клин корабля завис над мертвой красной планетой, его тень простиралась на тысячи километров.

На мостике царила напряженная тишина. Офицеры склонились над консолями, их пальцы порхали по голографическим экранам, собирая данные о системе. Капитан стоял у панорамного окна, его руки были сцеплены за спиной, спина — прямая как стрела.

Но все они чувствовали это. Присутствие.

Дарт Вейдер стоял в центре мостика, массивная черная фигура в плаще. Его дыхание — механическое, ритмичное, неумолимое — наполняло пространство, заставляя сердца биться в такт. Сквозь темные линзы маски он смотрел на планету внизу, и что-то в его позе говорило о… неудовольствии.

— Милорд, — капитан подошел, держась на почтительном расстоянии. Он знал: когда лорд ситхов молчит, лучше не приближаться. Но долг есть долг. — Мы прибыли в систему Хоррусет. Коррибан находится в пределах досягаемости сканеров.

Вейдер не ответил. Его голова медленно повернулась, маска уставилась на красную планету. Несколько секунд он стоял неподвижно, словно статуя из обсидиана.

— Что-то не так, — наконец произнес он, голос был искажен вокодером, но в нем читалось напряжение. — С Силой. Здесь.

Капитан заколебался. Он не был чувствителен к Силе — благодарение звездам за это — и понятия не имел, о чем говорит лорд Вейдер. Но тон… тон был тревожным.

— Вы желаете, чтобы мы отложили миссию?

— Нет. — Вейдер повернулся к нему, и капитан инстинктивно отступил на шаг. — Подготовьте мой шаттл. Я спущусь на поверхность.

— Как прикажете. — Капитан отдал честь и поспешил к коммуникационной консоли.

Вейдер снова повернулся к планете. Он погрузился в Силу, пытаясь нащупать знакомые паттерны, линии вероятности, эхо прошлого и будущего. Коррибан всегда был особым местом — древняя твердыня ситхов, пропитанная темной стороной. Гробницы темных лордов хранили эхо их силы, их знаний, их амбиций.

Но сейчас…

Сейчас там была пустота.

Не полная — Сила не могла исчезнуть полностью, она была частью самой ткани реальности. Но она была… приглушена. Словно кто-то накрыл планету толстым одеялом, заглушающим все звуки, все ощущения.

Вейдер чувствовал беспокойство, растущее в глубинах его сознания. Там, где обычно был океан возможностей, миллиарды нитей вероятности, простирающихся в будущее — теперь был лишь туман. Обрывки. Разорванные концы, ведущие в никуда.

Что здесь произошло?

Год назад два инквизитора прибыли в эту систему, преследуя беглого джедая. Их корабль вышел из гиперпространства… и исчез. Никаких сообщений, никаких сигналов бедствия. Просто тишина. Такое бывало время от времени, но было странно.

Когда разведывательный дроид прибыл для исследования, он не нашел ничего, кроме повышенного радиационного фона на поверхности Коррибана.

Император приказал Вейдеру взять на контроль поиск джедая. Но другие дела — подавление восстаний, охота на ячейки повстанцев в Среднем кольце — отнимали время. И только сейчас, год спустя, Вейдер наконец прибыл.

— Милорд, — голос пилота прозвучал через внутренний коммуникатор. — Шаттл готов. Ожидаем в ангаре.

Вейдер развернулся и направился к выходу с мостика. Офицеры расступались перед ним, словно волны перед носом корабля. Его шаги гулко отдавались на металлическом полу, плащ развевался за спиной.

В турболифте, спускаясь к ангару, он снова попытался нащупать Силу. Протянул невидимые щупальца разума к планете внизу, пытаясь проникнуть сквозь странную пелену, что окутывала Коррибан.

И почувствовал… сопротивление.

Не активное — никто не противостоял ему напрямую. Но пассивное, словно сама структура пространства здесь была искажена. Линии вероятности, которые он пытался прочесть, обрывались, не доходя до планеты. Будущее было скрыто, прошлое — размыто.

Турболифт остановился, двери разошлись. Ангар был заполнен активностью — техники проверяли истребители, грузчики перемещали ящики с припасами, пилоты готовились к вылету. Но когда Вейдер вошел, все замерли.

Он прошел мимо них, не удостаивая взглядом. Его шаттл класса «Лямбда» ожидал на посадочной платформе, рампа была опущена. Два штурмовика стояли по бокам входа, их белая броня блестела в свете ангарных огней.

— Милорд, — пилот отдал честь, когда Вейдер поднялся по рампе. — Курс на Коррибан заложен. Готовы к отбытию по вашему приказу.

Вейдер прошел в пассажирский отсек и сел в кресло. Рампа закрылась с шипением герметизации, и шаттл оторвался от пола, плавно выходя из ангара в открытый космос.

Шаттл вошел в атмосферу, и корпус задрожал от турбулентности. Красноватое небо окутало их, видимость упала. Пилот вел корабль уверенно, направляясь к координатам, где был зафиксирован эпицентр энергетического возмущения.

И именно тогда Вейдер почувствовал это.

Сначала это было почти незаметно — легкое ослабление связи с Силой, словно радиосигнал, проходящий через помехи. Он нахмурился под маской, сосредотачиваясь, пытаясь усилить связь.

Но с каждой секундой становилось хуже.

Сила… утекала. Не резко, не катастрофически, но неумолимо, словно вода через трещину в плотине. Океан возможностей, что всегда был с ним, начал мелеть, превращаясь в ручей, затем в струйку.

Вейдер выпрямился в кресле, его руки сжали подлокотники. Что происходит?

— Милорд? — пилот обернулся, услышав изменение в дыхании лорда ситхов. Механический ритм сбился, стал более частым. — С вами всё в порядке?

Вейдер не ответил. Он погрузился в себя, пытаясь понять источник проблемы. Сила не исчезала полностью — он всё ещё чувствовал её, но она была… далеко. Словно он пытался дотянуться до неё через толщу воды, и с каждым метром снижения толща становилась всё больше.

Шаттл продолжал спуск. Высотомер показывал десять километров, девять, восемь…

И тут Вейдер почувствовал боль.

Не физическую — его тело, изуродованное, поддерживаемое кибернетикой, давно привыкло к боли. Но ментальную. Словно что-то сжимало его разум, давило на сознание изнутри.

Он задохнулся, его руки схватились за шлем. Дыхание участилось до хрипа, механические легкие работали на пределе. Перед глазами поплыли красные пятна.

— Милорд! — пилот вскочил с места, но не осмеливался приблизиться. — Что с вами?

Вейдер попытался ответить, но слова не шли. Сила, его постоянный спутник, его оружие и щит — почти исчезла. Он чувствовал лишь слабый отблеск того, что было раньше. И без неё…

Без неё стены его ментальной тюрьмы начали трещать.

Глубоко в разуме, где не проникал свет, где Энакин Скайуокер был заперт десятилетиями, что-то дрогнуло. Узник в собственном теле, безмолвный свидетель чужих грехов — он почувствовал изменение.

Оковы ослабли.

Не сломались — нет, конструкция, что Сидиус создал в ту ужасную ночь, была слишком прочна для этого. Но трещина появилась. Маленькая, почти незаметная, но она была там.

И сквозь эту трещину просочился свет.

Где я? — мысль была слабой, испуганной, как голос ребенка в темноте. Что происходит?

— Развернуть… шаттл, — выдавил Вейдер сквозь сжатые зубы. Каждое слово давалось с трудом. — Немедленно… покинуть… планету.

— Слушаюсь, милорд!

Пилот рванул штурвал, и шаттл резко развернулся, его двигатели взревели на полную мощность. Корабль устремился вверх, прочь от мертвой поверхности планеты, прочь от того места, где Сила была почти мертва.

— Установите связь со звездным разрушителем, — наконец произнес он, голос был ровным, контролируемым. Никаких признаков внутренней борьбы. — Передайте капитану: Коррибан объявляется запретной зоной. Никому не приближаться к планете без моего прямого приказа.

— Как прикажете, милорд.

Кто способен создать место, где Сила почти умирает? Кто может построить ловушку, которая убивает инквизиторов?