А ещё ей было интересно узнать, кем стал её бывший студент. Что он делал все эти годы? И главное — что он планирует делать с теми знаниями, которые она может ему дать?

* * *

— Готова, — сказала она, выходя из спальни с двумя сумками.

— Это все? — удивился высокий агент.

— Я не привыкла к излишествам.

Это была правда. После увольнения ей пришлось научиться жить скромно. Большую часть накоплений она потратила в первые месяцы, надеясь, что ситуация изменится. Потом поняла, что нужно экономить каждый кредит.

— Документы? Научные записи?

— Все важное здесь, — Велл постучала пальцем по виску. — А записи… после увольнения мне не разрешили ничего забрать из института.

Это была одна из самых болезненных потерь. Годы исследований, теории, наблюдения — всё осталось в архивах КТИ под грифом «секретно». Она могла воспроизвести основные выводы по памяти, но детали, тонкости, промежуточные результаты — всё это было потеряно.

Агенты переглянулись.

— Хорошо. Тогда идем.

Они спустились в подземный гараж, где их ждал неприметный спидер. Велл села на заднее сиденье, агенты — впереди. Машина плавно выехала из гаража, и Велл в последний раз посмотрела на здание, которое многие годы было её домом.

Странно, но она не чувствовала сожаления. Только облегчение от того, что неопределённость наконец закончилась.

— Что дальше? — спросила она, когда они выехали на улицу.

— Вот как всё будет выглядеть. Через час произойдет досадный инцидент, — ответил блондин, ведя спидер по утренним улицам. — Какой-то лихач отключит автопилот своего спидера, врежется в ваш старенький транспорт. Вы попытаетесь увернуться, героически уведете машину в заброшенное промышленное здание, чтобы не задеть пешеходов. К сожалению, взорвется энергоячейка.

— Тело не найдут?

— Полностью уничтожено взрывом. Очень печальная история. Местные новости возможно расскажут о храбрости бывшего преподавателя КТИ.

Велл кивнула.

— А что, если СИБ заподозрит подвох?

— Они проверят, конечно, — ответил высокий агент. — Но улики будут указывать на несчастный случай. К тому же, вы для них не настолько важны, чтобы устраивать масштабное расследование. Скорее всего, просто закроют ваше дело и забудут.

Космопорт встретил их обычной суетой. Частный терминал был тише и спокойнее, но агенты все равно выбрали маршрут через служебные проходы. Никаких лишних контактов, никаких камер наблюдения.

Велл шла за ними, чувствуя нарастающее возбуждение. Впервые за долгие месяцы она направлялась к чему-то новому, неизвестному. Не важно, что её ждало — это было лучше, чем медленное угасание на Кореллии.

Ангар 94 оказался просторным помещением, где стоял скромный внутрисистемный транспорт. Ничего особенного — обычный грузопассажирский корабль, каких тысячи бороздили космические пути Кореллианской системы.

— Профессор Велл? — из корабля вышел человек в форме пилота. — Добро пожаловать на борт. Мы доставим вас к Коррену. Он вас ждет на границе системы.

Велл устроилась в небольшой пассажирской каюте, наблюдая через иллюминатор, как Кореллия медленно уменьшается за кормой. Корабль плавно покинул атмосферу планеты, набирая высоту над гравитационным колодцем.

Она смотрела на удаляющуюся планету и думала о том, что оставляет позади. Не так уж много, если честно. Несколько знакомых, которые давно перестали с ней общаться из страха перед СИБ. Прах родителей в колумбарии, которых она навещала раз в год. Воспоминания о лучших временах, когда она была уважаемым профессором, а не изгоем.

Когда они отдалились на достаточное расстояние, пилот активировал микропрыжок.

Двенадцать световых часов до границы системы пролетели быстро. Велл дремала в кресле, размышляя о предстоящем. Когда корабль начал тормозить, она проснулась и увидела в иллюминаторе знакомые очертания YT-1300.

Стыковка прошла плавно — шлюзы соединились с характерным шипением выравнивающегося давления. Велл прошла через переходной тоннель и оказалась на борту корабля Алекса.

Алекс встретил ее в небольшом салоне, оборудованном мягкими креслами и голографическим дисплеем. Он был одет в простую темную одежду, но Велл заметила качество материалов, тонкую работу портного. Не показная роскошь, но определенно дорогие вещи.

— Профессор Велл, спасибо, что решились, — сказал он, поднимаясь. — Присаживайтесь, пожалуйста. Нам предстоит долгий разговор.

Она отметила, что он обращается к ней официально, с уважением.

— Куда мы летим? — спросила Велл, устраиваясь в кресле.

— На Терсик. Моя… база операций.

— База операций? — она подняла бровь. — Звучит интригующе.

Алекс улыбнулся — первый раз за все время их знакомства она видела на его лице искреннюю улыбку. На мгновение в ней мелькнул тот студент, которого она помнила.

— Профессор Велл, вы умная женщина. Вы уже поняли, что я не просто торговец техникой. И то, что я предлагаю вам — не обычная научная работа.

— Тогда что именно вы предлагаете?

Корабль дрогнул — они покидали систему. Алекс подождал, пока корабль перейдет в гиперпространство, и откинулся в кресле.

— Возможность заниматься тем, что вам действительно интересно. Без ограничений, без имперских стандартов, без оглядки на политическую целесообразность.

— И что меня должно заинтересовать?

— Скажите, профессор Велл, — Алекс наклонился вперед, — знаете ли вы, что нейроинтерфейсы используются для манипулирования общественным сознанием?

Велл задумалась. Этот вопрос она себе задавала не раз, особенно после работы над проектами для канцлера, а потом императора.

— Доподлинно не знаю. Но в архивах есть источники об этом, правда, без конкретики. Такая возможность возможно когда-то существовала, но ключи доступа к системе потеряны много тысячелетий назад. — Она помолчала, а затем добавила: — Хотя… после инцидента с Марой Синн я узнала кое-что еще.

— Что именно?

— Меня отстранили от руководства проектом, но привлекали как консультанта. Так я и узнала, что заказ на исследование осуществлял аппарат канцлера Палпатина. — Велл активировала голографический дисплей на столе. — Помните наше «Кресло», совмещенное с нейроинтерфейсом?

— Конечно. Мы думали, что создаем систему управления кораблями.

— Я видела такие кресла в Корусантской опере в конце войны клонов. Именно такие стояли в вип ложах. Я подозреваю, что когда к нему приходили сенаторы, военные, промышленники, они подвергались тонкому воздействию на подсознание. Это возможно.

Алекс задумался.

— Как это работало на расстоянии? Человек же не был физически подключен к интерфейсу.

— Через Силу, — спокойно ответила Велл.

— Силу? — Алекс поднял бровь.

— А как вы думаете, они воздействуют на сознание? Нейроинтерфейсы работают на Силе, поэтому мы и не можем их воспроизвести. Мы это не афишируем, но их делает автоматическая линия на одном секретном объекте. Мы можем только изучать и адаптировать готовые устройства.

— Понятно. — Алекс откинулся в кресле. — А почему вас отстранили от работы? Задавали вопросы об этике?

Велл горько усмехнулась.

— Нет. Дело не в этом. Они не хотели, чтобы я обучала студентов работе с нейроинтерфейсами и археотехнологиям. На это теперь запрет. — Она пожала плечами. — Мне назначили пенсию и запретили работу. Но не хотели меня пока устранять — ведь я могу пригодиться.

— Это всё?

Велл помолчала, словно решая, стоит ли продолжать.

— Было еще одно устройство. Что-то вроде системы жизнеобеспечения с интегрированным нейроинтерфейсом для контроля одаренного. Но я не знаю подробностей — меня к этому проекту не допускали.

— Интересно, — он сделал пометку на датападе.

Алекс активировал собственный голографический дисплей. На нем появилось изображение сложного устройства — явно древнего, но в отличном состоянии.

— У меня есть интерфейс с правами доступа. Оригинальный ракатанский, с правом доступа к коллективным программам. Без права изменения, но с правом чтения.