Третий этап включает систематическое разделение носителей информации и предоставление каждой группе частичной, но непротиворечивой версии событий. Военному персоналу следует предоставить версию о секретной военной операции, дипломатам рассказать о политическом кризисе в пространстве чиссов, а ученым объяснить произошедшее как природную катастрофу космического масштаба.

Четвертый этап предполагает запуск программы по дискредитации конспирологических теорий и формированию в течение нескольких столетий общественного мнения о том, что восточные регионы всегда были недоступными и опасными. Любого, кто будет говорить о инфекции или геноциде, следует высмеивать как параноика.

Критически важно обеспечить молчание лиц, обладающих полной или частичной информацией о реальных событиях. Ключевые свидетели, присутствовавшие на совещаниях высшего уровня или участвовавшие в операциях, должны подвергнуться применению техник коррекции памяти силами джедаев-целителей. В случаях резистентности к ментальному воздействию необходима изоляция под предлогом специальных заданий.

Технический и вспомогательный персонал следует перевести в отдаленные сектора с повышением по службе в качестве компенсации за неудобства. Семьи погибших должны получить поддержку через программу социальной помощи, включающую щедрые компенсации, предоставление нового жилья и трудоустройство. Бесплатное переобучение с использованием нейроинтерфейсов скрытой психокоррекцией.

Все документы, связанные с психоинфекционным кризисом, подлежат изъятию из общедоступных архивов и уничтожению. Исключение составляют один комплект полной документации для секретного архива под наблюдением Джедаев, технические данные о природе инфекции для будущих исследований и планы контрмер на случай повторного возникновения угрозы. Параллельно необходимо создание ложных документов, подтверждающих официальную версию событий, и их размещение в исторических архивах.

Учитывая сохраняющуюся активность в карантинной зоне, необходимо создание постоянной системы мониторинга и быстрого реагирования. Требуется расширение существующих пограничных станций и создание дублирующих систем наблюдения с особым вниманием к детекции ментальных аномалий и попыток проекции через Силу. Следует сформировать специализированные подразделения, обученные противодействию психоинфекции, персонал которых должен проходить регулярную проверку на предмет ментального заражения. Ввиду природы психоинфекции предлагаю поручить это также ордену Джедаев.

Необходимо продолжение поиска эффективных методов лечения и профилактики психоинфекции. Приоритетом должна стать разработка технических средств защиты, не зависящих от способностей к Силе. Исследовательские программы должны проводиться в строжайшей секретности с минимальным числом посвященных лиц. Пока перспективным считается разработка специальных программ для нейроинтерфейсов.

Канцлер, события последних трех лет представляют собой величайший кризис в истории Галактической Республики. Мы столкнулись с угрозой, которая потребовала принятия решений, противоречащих нашим фундаментальным ценностям и принципам. Жертвы, которые мы принесли, четыреста триллионов жизней, превосходят любые потери в известной истории. Мы уничтожили целые цивилизации, изолировали четверть галактики и готовимся скрыть правду от наших граждан.

Однако альтернатива была еще более ужасающей. Психоинфекция представляла экзистенциальную угрозу для всей разумной жизни в галактике. Если бы мы не действовали решительно, сегодня не было бы ни Республики, ни свободных народов, ни самой возможности выбора. Мы сохранили цивилизацию, заплатив за это цену, которую будущие поколения, возможно, никогда не узнают и не оценят.

Угроза не устранена окончательно. Темный разум продолжает существовать за барьерами карантина, и мы должны быть готовы к его возвращению. Будущие поколения лидеров должны знать правду, чтобы быть готовыми к новому противостоянию. Галактике нужна сильная Республика и сильный Орден Джедаев. Только единство и готовность к жертвам позволят нам противостоять угрозам, которые могут возникнуть в будущем.

История будет судить нас строго, если она когда-нибудь узнает правду. Но мы действовали не ради истории, мы действовали ради будущего.

Глава 40

Манд’а’лор первый

Алекс потер виски, переваривая прочитанное. Четыреста триллионов жизней. Неужели это можно было скрыть? Четверть галактики отрезали и будто её и не было. Государственный аппарат, который был на это способен, должен был превосходить даже имперский. Он давно знал, что история пишется победителями, но это… это было чем-то большим. Тут не было победителей. Это была операция по стиранию самой памяти о катастрофе.

На кристалле оставались еще файлы. Он открыл следующий.

* * *

Из личных записей Мандалора первого

Было время, когда я знал, за что сражаюсь. Было время, когда будущее расстилалось передо мной ясными тропами вероятностей, а каждый мой выбор освещал путь к лучшему завтра.

Я родился в мире, чье имя больше не произносят вслух — не из страха, но из боли. Мы были великим народом. Мы не строили империй и не претендовали на звезды. Мы просто жили, и этого было достаточно. А я… я видел наше будущее. Тысячи нитей возможностей, сплетающихся в узор судьбы. Большинство из них вели к процветанию, к долгим годам мира под родным небом.

Одаренность пришла ко мне рано. В детстве я думал, что все видят развилки времени, все чувствуют, как решения меняют ткань реальности. Только повзрослев, я понял свою особенность. Каждое утро я просыпался, зная, что день может пойти десятком разных путей. Каждый мой выбор — от того, какую тропу выбрать в лесу, до того, с кем заговорить на рынке — менял узор будущего.

Я был молод и силен, когда началась эпидемия духовной чумы. В видениях она пришла как тьма на краю восприятия — сначала далекая, почти незаметная. Потом все ближе. Те, кого мы теперь не называем по имени, говорили о порядке, о великой гармонии галактики, о мире под их властью. Их слова были красивы, как ловушка. Их обещания — сладки, как яд.

Но я видел правду в переплетениях вероятностей. За каждым их словом тянулся шлейф мертвых будущих. Миры, где разум больше не принадлежал себе. Цивилизации, превращенные в единый организм без индивидуальности, без выбора.

Я пытался предупредить старейшин. Показать им видения. Но как объяснить слепому цвет? Как передать тому, кто не видит времени, ужас грядущего? Они слушали меня с уважением — одаренных у нас почитали — но не понимали масштаба угрозы.

— Это всего лишь одна из возможностей, — говорили они. — Будущее можно изменить.

Они были правы и ошибались одновременно. Да, будущее можно изменить. Но эта тьма была особенной. Она не просто надвигалась — она пожирала сами возможности изменений. В зараженных мирах нити вероятностей обрывались одна за другой, пока не оставалась лишь одна: подчинение.

Мы сопротивлялись. Конечно, мы сопротивлялись. Что еще оставалось делать? Я сражался так, как никогда не сражался прежде — не только оружием, но самой своей волей. Каждый миг боя я видел тысячи способов умереть и искал единственный путь к победе. Это была битва не просто за жизнь, но за право будущего существовать.

И мы нашли способ защиты. Бескар — металл, обработанный с помощью Силы — оказался не просто прочным. Он резонировал с нашей волей, создавая щит не только для тела, но и для разума. Надев шлем из бескара, я впервые за месяцы почувствовал тишину в голове. Чужие голоса, которые пытались прошептать мне о «гармонии» и «единстве», затихли.