Йода медленно кивнул.

— Я тоже этот путь ищу. Но нет его. Многие мудрецы искали его. Можно лишь последствия смягчить. Да и этот Путь создать надлежит. — Его голос стал серьезнее. — Потому и позвал я тебя.

— Позвали? Но как…

— Расскажи мне сначала о кристалле том, что нашел ты, — сказал Йода. — Ракатанском кристалле.

Алекс вздрогнул.

— Откуда вы знаете о нем?

— Думаешь случайно нашел его? Потому что направлял я тебя к нему, — спокойно ответил Йода. — Много лет назад, когда просматривал возможные пути будущего, увидел я — для плана нашего нужен будет усилитель. Кристалл древний, что спрятан в руинах забытых.

Он встал и подошел к иллюминатору.

— Я… пять лет пытался расшифровать архив в кристалле, — признался он. — Думал, что это архив данных, но ничего не получается.

— Архивом не является он, — мягко покачал головой Йода. — Заблуждался ты.

— Тогда что это?

Йода встал и подошел к иллюминатору, глядя на туманные болота.

— Кристалл тот… рекой является. Течёт через него Сила. Чистейшим потоком. — Он обернулся. — Видеть через него можешь дальше. Передавать намерение своё — ярче и прямее. Он — не книга. Он — усилитель, как и кристалл в мече. Но много раз мощнее.

Для Алекса это было откровением. Пять лет поисков, и ответ оказался совершенно иным.

— Усилитель чего?

— Воли. Намерения. — Йода вернулся к креслу. — Но сначала понять должен ты, что такое истинное Намерение.

Он сел и посмотрел прямо на Алекса.

— Спросишь ты — как увидел я тебя в Силе? Как узнал, что прилетишь?

Алекс кивнул, жадно ловя каждое слово.

— Не увидел я тебя, — сказал Йода. — Сам создал эту встречу. Годы назад решил я, что встретимся мы. Узнал я о тебе от Роана Шайра. Выбрал тебя. Решил, что скажу те слова. И исполнил решение свое.

Алекс вспомнил джедая с которым они бежали с Кореллии. Но важно сейчас было другое.

— Но как это возможно?

— Намерение, — просто ответил Йода. — Не желание, не мечта. Решимость во что бы то ни стало что-то сделать. Выбор одного будущего и абсолютная уверенность, что оно станет реальностью.

Алекс почувствовал, как что-то щелкнуло в его сознании.

— Остриё воли, что режет ткань вероятностей, — продолжал Йода. — Без него — ты листок в потоке Силы. С ним — ты сам становишься течением.

— И вы… создали наше будущее?

— Решил — фразу ту сказать. И исполнил. Уверенность была полная. — Йода наклонился вперед. — Понимаю я, что думаешь ты. Да, использовал ты Намерение неосознанно. Сила велика в тебе, интуиция острая. Но научиться должен ты делать это осознанно. Укрепить ты должен намерение своё.

— Но как его укрепить? — спросил Алекс. — Как сделать эту «решимость во что бы то ни стало» нерушимой?

Йода посмотрел на него строго, почти по-отечески.

— Делать всегда должен ты, что намереваешься. Каждым малым действием. Ведь если не будешь верить ты решениям своим, если слова твои с делами расходиться будут — то и Сила тебе верить не будет. Она зеркало есть. Решил путь выбрать — иди по нему, не оглядывайся. Дал слово — держи, даже если никто не слышал. Посулил себе — исполни.

Он ткнул посохом в сторону иллюминатора, за которым клубился туман.

— Видишь болото? Каждая капля тумана — мала. Но вместе — непроницаемая стена. Так и Намерение. Каждое исполненное обещание самому себе, каждый раз, когда помыслы с делами совпадают — это капля. Капля за каплей, день за днем… и станет воля твоя не стеной даже, а скалой. Непоколебимой. Тогда и Сила ответит тебе полным доверием. Тогда сможешь ты резать ткань вероятностей.

— Научу тебя необходимому. Если задержишься на некоторое время.

Так начались его уроки.

* * *

Через неделю

В один из вечеров они сидели у костра, Алекс закончил медитацию и наблюдал, как огонь отбрасывает причудливые тени на стены. После дня, проведенного в наблюдении за потоками Силы, обычная реальность казалась хрупкой оболочкой. Алекс сидел, обхватив колени, и смотрел на пламя.

— Мастер, — начал он тихо, нарушая тишину. — Я раньше думал, что у Силы нет «сторон». Что так называемая «тёмная сторона» — это просто паразит сознания. Искажение, болезнь разума, которую можно выжечь. Как… вирус.

Йода, грея перед огнем свои древние руки, медленно повернул к нему голову. Его глаза блестели в отблесках пламени.

— Правда это, но неполная.

— Неполная?

— Да. Зришь ты глубоко, но недостаточно. Паразит есть. Болезнь есть. Но ошибка твоя — в причине и следствии понимании. Думаешь ты, что паразит пришёл извне и Силу осквернил. Нет.

Йода выпрямился, и его голос приобрёл ту звучную глубину, с которой он произносил великие истины.

— Темная сторона… это не только паразит. Силы использование во зло — вот что это. Когда берем мы Силу и заставляем служить себе — своему страху, своему гневу, своей жажде власти. Не для служения жизни, а для её подавления. Темная сторона — не в Силе. Она — в нас! В действии, что идёт из слабости, из неверия, из страха.

Он ткнул себя пальцем в грудь, прямо в сердце.

— Вот где битва идёт настоящая! Не в пространстве, не в энергии — здесь! Паразит сознания — лишь самый успешный. Он вырос из этой почвы. Из нашего нежелания принять боль, утрату, непостоянство. Из страха небытия!

Из голода по вечности для своего «я»! Этот страх, этот голод — удобрение для тьмы. И тогда рождается существо в Силе — отражение нашего внутреннего выбора, сгусток этой вселенской слабости. Оно питается ею и само становится искушением для других. Замкнутый круг.

Алекс слушал, затаив дыхание. Эта картина была страшнее и… честнее. Тьма была не внешним врагом, а внутренней потенцией, которая могла материализоваться.

— Значит… Паразит ситхов, эта сущность…

— Выбор, умноженный на силу, — кивнул Йода. — Сначала был страх. Потом гнев. Потом желание контролировать страх через власть. Он поливал эту черноту в душе своей, пока она не проросла сквозь него и не стала самостоятельным чудовищем в Силе. Оно и есть тот «паразит». Но корень его — здесь. — Йода снова коснулся груди. — Всегда здесь.

Он помолчал, давая Алексу впитать мысль.

— А светлая сторона? — спросил Алекс. — Она тоже в нас?

На морщинистом лице Йоды появилась тёплая, печальная улыбка.

— Светлая сторона… это когда действуем не ради себя. Не используем, а становимся её проводниками. Из сострадания, из спокойствия, из любви, что не цепляется. Это действие из полноты, а не из пустоты. Из доверия к потоку жизни. Оно не создаёт паразитов. Оно исцеляет.

Он вздохнул, и взгляд его стал обращённым внутрь.

— Тяжелейшая из битв — не со световым мечом против врага. Это битва здесь, в тишине, со своим собственным голодом. Со страхом, что шепчет: «Возьми. Контролируй. Владей, иначе потеряешь».

* * *

В этот же вечер у костра, Йода оценивающе посмотрел на Алекса. Потом тихо спросил.

— Готов к следующему уроку ты. Слышал ли ты о ментальных нитях?

— Нет.

— Цепляется тьма к слабостям нашим, — объяснил Йода. — Страх, гнев, отчаяние… ментальными нитями становятся. По ним болезнь течёт, контроль укрепляет.

Он остановился перед Алексом.

— Учиться надо эти нити видеть. И обрезать их. Намерением острым, как клинок.

— Покажите мне, — попросил Алекс.

Йода внимательно посмотрел на него, его взгляд стал проникающим, мягким, но неумолимым.

— Хорошо. Но для урока примера нужен живой. Расскажи мне о страхе своем. Самом глубинном. О том, что ночами приходит.

Алекс хотел отказаться, но под взглядом мастера сопротивление растаяло.

— Я боюсь… что уже поздно. Что всё, что я делаю — капля в море. Что тьма уже победила, а я просто отказываюсь это видеть. Боюсь бессилия.

— Мм. Страх полезный. Честный. — Йода поднял руку. — Закрой глаза. Иди внутрь. И найди этот страх. Не мысль о нём, а само ощущение. Где в теле живет оно?