— Чего изволите? У нас сегодня отменные щи. Повар расстарался.

— Тогда давай нам щей, – кивнула с улыбкой. – И пирогов в ассортименте с чаем.

— Ещё мясного чего-нибудь, – добавила Зарема.

Половая кивнула и убежала. Через десять минут на столе стояли горячие, наваристые щи. Нам положили щедро мяса. Капуста в щах была хорошая. Пироги принесли с рыбой, мясом и яйцами. Чай подали крепкий, но с лимоном. И мясо жареное и с луком для Заремы. Она на него и набросилась, будто сто лет не ела.

Было вкусно.

— Хорошо, – проговорила Зарема, откидываясь на лавку. – Сытно и вкусно. Только отдохнуть охота, а мы даже гостиницу не нашли.

— Найдём, – произнесла я.

И тут дверь трактира распахнулась и внутрь влетел, как ураган… наш портье, который выгнал Зарему.

В его глазах стоял настоящий ужас. Он оглядел зал и нашёл нас. Как ненормальный бросился к нам.

Зарема потянулась к кинжалу, я тоже напряглась.

Какого чёрта ему надо?

Он упал на колени прямо перед нами, и как завопил:

— Простите ради бога! Мы примем вас, сударыни! Всё сделаем по высшему разряду! И обед, и ванна, всё, что пожелаете! И даже коней ваших ублажим! Накормим, почистим и подковы проверим!

Мы с Заремой в полном обалдении переглянулись. Но она быстро взяла себя в руки, насупилась.

— С чего это? — спросила она надменно.

— Э-э-э, ну-у-у... – замялся он.

И тут я всё поняла. И широко, но опасно улыбнулась мужчине.

— Вы узнали, что мой отец – Арсений Зорин, важный купец, и поменяли своё мнение? – спросила я приторно ласковым тоном. – Испугались гнева папеньки моего?

— Да-да-да! – закивал он. – Именно так! Ваш отец весьма важный человек! А мы не признали! Простите нас! Умоляю!

Я посмотрела на Зарему. Она пожала плечами. Она была не меньше меня удивлена.

— Кхм, – выдала она задумчиво. – Не знала, что твой отец столь знаменит. Аж в Москве его знают.

— Сама в шоке, – ответила я.

* * *

Нам выделили даже не номер, а целые апартаменты. Тут было две спальни, гостиная и две полноценные ванные комнаты с зеркалами! Кровати огромные и с периной так и манили, я упала на свою кровать лицом в подушку.

О, да.

Ванна вообще была отдельным удовольствием. Горячая вода и мыло с лавандой! Мягкое полотенце. Мы с Заремой очень долго мылись. Она в своей ванной комнате, а я в своей.

Потом мы сидели в гостиной в халатах и ели фрукты из огромной вазы. Это нам притащили в качестве дополнительных извинений за ужасную грубую ошибку. Мы ели виноград и сочные яблоки. Вкусно было.

— Нас хоть и приняли, как королев, но лично у меня осадок остался. Этот портье... Я его навсегда запомню.

— Я тоже, – улыбнулась я. – Зато мы теперь чистые, сытые, в тепле и можем поспать в нормальной кровати!

Зарема помолчала, потом улыбнулась.

— Ты права, когда ещё удастся вот так здорово отдохнуть! А давай ещё пирожных закажем? Никогда не пробовала…

Я рассмеялась и закивала.

— А давай!

Глава 48

* * *

— ГАЙДАР —

Я отправил Аслана в гостиницу, чтобы он тихо и не привлекая внимания, просто посмотрел, как они устроятся, на сколько дней остановятся.

Я не мог подойти сам, но я должен был знать всё, что с ними происходит.

Аслан вернулся быстро. Его лицо было мрачнее тучи. Мы с Исмаилом расположились в меблированных комнатах неподалёку. Я пил крепкий чай без сахара. Исмаил точил нож.

— Ну? – спросил я.

Аслан переступил с ноги на ногу.

— Говори, – приказал я.

— Марью Арсеньевну готовы были заселить, – начал он. – Но неохотно, а вот Зарему весьма невежливо попросили покинуть…

Я поставил чашку. Фарфор звякнул о блюдце. Исмаил прекратил точить нож.

— Что значит «попросили покинуть»?

— Портье заявил, что здесь приличная публика, а она... – проговорил Аслан и замялся. – Не приличная, из-за того, что горянка.

Мои пальцы сжались в кулаки.

Исмаил вскочил и заорал:

— Я порублю их там всех! Как они посмели оскорбить подданную князя?! Да я их...

Он рванулся к двери. Я видел, как его глаза наливаются кровью. Я никогда не видел его таким злым и горячим, скорым на расправу. Он был готов убивать прямо сейчас.

— Стой, – приказал я.

Он остановился и обернулся. Посмотрел на меня гневно. В его глазах было бешенство.

— Но, князь...

— Нам не нужны неприятности. Успокойся и сядь.

Он не сел, остался стоял. Дрожал от нетерпения и злости и ждал. Я вздохнул и продолжил:

— Вы проследили, куда они пошли?

Аслан кивнул и сказал, куда они отправились.

Я опасно усмехнулся.

— Хорошо, тогда идём, поговорим с портье. Объясним ему, что он был не прав.

Исмаил облегчённо выдохнул, он понял, что я не собираюсь спускать это с рук. Просто я сделаю это хитрее.

— Хорошо, князь.

* * *

Вскоре я и Исмаил явились в гостиницу и были вооружёнными до зубов. В чёрных черкесках и кинжалами на поясе, саблями в ножнах. Мы вошли в холл.

Портье был за стойкой и что-то писал. Он не сразу заметил нас, а когда заметил... его лицо мгновенно побелело, руки задрожали и перо упало на пол.

— Ч-чего изволите, г-господа? – проблеял он, заикаясь.

Я кивнул Исмаилу, мол, говори. Не для того я князь, чтобы болтать с этим болваном. Я стоял и высокомерно смотрел на портье, как на грязь. И портье чуть не обделался. Он в ужасе вжался в стойку.

Исмаил вытащил кинжал и положил на стойку. Лезвие негромко звякнуло о дерево. Но портье вздрогнул.

— Пред тобой князь Черкасский, – заговорил Исмаил спокойным, но ледяным тоном. – Великий и верный воин Российской Империи. Он был крайне удивлён и недоволен, узнав, что его невесту и её подругу, его верную подданную, оскорбили здесь и выставили вон.

Портье открыл рот, но не издал ни звука.

— Скажи мне, мил человек, – продолжил Исмаил, – кому я должен отрезать язык и выпустить кишки, чтобы немного погасить гнев своего князя?

Портье тут же вспотел. Пот крупными каплями выступил на его лбу, висках и верхней губе. Он отшатнулся и замахал руками, активно затряс головой.

— Но я... я... я же не знал! – воскликнул он. Голос его сорвался на визг.

Исмаил опасно усмехнулся. От этой улыбки портье готов был лишиться чувств. Он побледнел ещё сильнее.

Гости гостиницы начали перешёптываться. Я слышал их краем уха. «Горцы».

«Дикари».

«Варвары».

«Враги».

«Что они тут забыли?»

Я не обращал внимания, пусть говорят и боятся. Мне было всё равно.

— А разве нужно что-то знать, когда сюда приходят красивые молодые женщины? – спросил резко Исмаил. – Неужели ты не видел, что они не из дома терпимости, а приличные барышни, да с документами?

— Первая – да! – закивал портье. – Но вторая... Извольте, но здесь никогда не селились горские женщины! Как я мог позволить и...

— Исмаил, – произнёс я лениво. – Вспори ему живот.

— С удовольствием, князь, – ответил Исмаил. И помимо кинжала вынул саблю. Лезвие ярко и смертельно блеснуло в свете газовых рожков.

К нам подошли охранники гостиницы, я окинул их ленивым взглядом, и они быстро передумали с нами общаться, просто кивнули и куда-то испарились, оставив портье разбираться самому.

Гости тоже попрятались.

— Стойте! – заорал портье. – Я готов исправить ошибку! Я понял, что был не прав! Умоляю, только не убивайте! У меня старенькая мать! На кого я её оставлю?!

И он зарыдал. Он всхлипывал и трясся, и был ужасно жалок.

— Как ты исправишь свою ошибку? – протянул Исмаил. – Ты оскорбил девушку, подданную князя. Тем самым ты оскорбил самого князя. Мы – верные подданные империи, и такое подлое отношение... Позор...

— Лучший номер! – заорал портье. – Самый лучший! За счёт гостиницы! И лучшие блюда из нашего ресторана! Всё, что пожелают! Все дни, что они проведут в Москве, они будут жить у нас! За наш счёт! Это же великая честь! Великая честь! Прошу-у-у-у ва-а-ас!