Хозяин поседел за одну ночь, а Марья и Зарема уехали утром, даже не догадываясь, что ночью их спасли.

Исмаил ходил мрачнее тучи. Ему не нравилась эта игра в прятки. Он хотел действовать, хотел догнать и схватить. Но я запретил, и он подчинился. Хотя каждый раз, когда мы видели их, а мы видели их часто, почти каждый день, он сжимал кулаки и смотрел на меня с немым укором.

— Князь, – проговорил он однажды. – Я не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Почему вы не подойдёте? Почему не признаетесь, что любите? И не попросите прощения? Она бы поняла.

Я горько улыбнулся.

— Ты думаешь, я этого не хочу? Думаешь, я не мечтаю подойти к своей невесте и упасть перед ней на колени и умолять простить меня за злые слова и вернуться? Думаешь, мне легко смотреть на неё и не иметь права прикоснуться?

— Тогда почему?

— Потому что она не простит. Я предал её доверие. Ты не слышал, каких я наговорил ей гадостей. Я повёл себя как последний осёл. И если сейчас я появлюсь, если силой верну её домой, она возненавидит меня навсегда. Даже если просто мы присоединимся, чтобы проводить их до Петербурга, всё будет не то, Исмаил. Всё не то. Поверь мне.

Исмаил ничего не ответил.

— Она должна сама вернуться ко мне, – продолжил я. – По своей воле. Это должно быть её решение.

— Она может выбрать медицину, князь. Что же тогда?

Я сжал зубы. Этот вопрос я задавал себе каждый день.

— Тогда я буду любить её издалека, – ответил с тяжёлым вздохом. – Буду оберегать, защищать и следить, чтобы с ней ничего не случилось. Даже если она никогда не узнает, или… выйдет за другого. Даже если она забудет меня.

Исмаил посмотрел на меня в ужасе.

— Это настоящий поступок настоящего мужчины, князь, – проговорил он озадачено. – Но я бы так не смог.

— Смог бы, – хмыкнул я. – Когда по-настоящему узнаешь, что такое любовь.

* * *

Пролетело две недели. Моя рана заживала, уже не болела. Зажила бы быстрее, но я был всё время в движении. Исмаил говорил, что Марья-княжна отругала бы меня. Я лишь улыбался, думая о ней.

Мы следовали за девушками, как тени, ангелы-хранители, которых никто не видит и не слышит, но они всегда за спиной.

Мы видели, как Марья учила Зарему перевязывать раны, а Зарема учила Марью стрелять из лука.

Они часто ссорились из-за всего на свете, из-за любых пустяков! Но потом мирились. Иногда весело смеялись, однажды плакали.

Мы видели, как они спали, прижавшись друг к другу, чтобы согреться.

И чем больше я наблюдал за Марьей издалека, тем сильнее я любил её. И тем сильнее боялся, что она никогда не вернётся.

Однажды ночью я сидел у костра, далеко от их лагеря, и снова думал о ней и о нас. И понял одну простую вещь. Я не могу без неё жить. Не могу дышать. Она – моё сердце и душа.

И я решил, когда они доберутся до Петербурга и Марья поступит к Склифосовскому, начнёт учиться, тогда я приду к ней. Но н как князь и горец, а как мужчина, который любит и умоляет простить.

А пока буду следовать за ней и оберегать её от всего и всех на свете.

Глава 46

* * *

— МАРЬЯ —

Мы ехали уже несколько недель. Осень стояла мягкая и тёплая.

Красота была такая, что дух захватывало. Но я уже не замечала красоты, я очень устала.

Это вам не путешествие на комфортной машине по идеальному асфальту, и не поезд с мягкими сиденьями и вагоном-рестораном.

Не самолёт, где ты засыпаешь в Москве, а просыпаешься в Сочи.

Это была настоящая дорога без дорог с ночёвками под открытым небом и трактирами, где клопы кусали так, что я чесалась потом сутками. С невкусной едой, а иногда просто способом не умереть с голоду. Лошади уставали не меньше нас.

На руках и на мягком месте появились мозоли! Я даже не знала, что там могут быть мозоли, но теперь знаю.

Но, на удивление, путь проходил легко. Мы ни разу не столкнулись с разбойниками и вообще не попали в передрягу.

Я сначала думала, что нам везёт. Потом Зарема заявила, что это всё она, она нам удачу нам приносит. Да-да, именно так она и говорила.

— Это всё я, – заявляла она каждый раз, когда мы благополучно добирались до очередного постоялого двора. – Ты без меня уже десять раз бы сгинула.

— Ага, конечно, – фыркала я. – На минуточку, это ты нас чуть не угробила на перевале.

— Но не угробила же! – парировала она. – Значит, удача с нами.

Я не спорила, ведь, по сути, она была права. Без неё я бы давно пропала, вот в горах – точно. На равнине, может, и справилась бы, но не факт.

А потом удача нас покинула, и мы заблудились.

Это случилось на развилке. Дорога раздваивалась направо и налево. Обе выглядели одинаково пустыми.

Я достала карту, которую купила в Пятигорске и развернула её. И уставилась на кривые линии, непонятные обозначения и названия, которые ничего мне не говорили.

— И где это мы? – спросила я раздражённо. – В какую нам сторону? Направо или налево? И где мы вообще?

Я смотрела на карту и чувствовала, как во мне закипает злость. Как же мне не хватало навигатора! Вот этой маленькой красной точки, которая показывает, где ты находишься и голосового помощника, который говорит: «Поверните направо через двести метров». Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Ты же спрашивала мужиков в трактире, – вздохнула Зарема. – Они всё подробно объяснили.

— Так мы так и ехали! – огрызнулась я. – Но про развилку никто не говорил!

— Покажи, где мы сейчас, – попросила Зарема, заглядывая через плечо.

Я длинно вздохнула и отдала ей карту.

— Не знаю, – пробормотала я.

Зарема взяла карту и внимательно её изучила. И нахмурилась. И тут её лицо опасно начало краснеть.

— Ты! – начала она гневно. – Ты – ослица!

— С чего бы? – опешила я.

— Это карта Кавказа! – заорала Зарема и потрясла картой. – Где другая карта?!

— Э-э-э... – протянула я. – У меня только эта...

Зарема возвела глаза к небу и выругалась на горском. Я не поняла ни слова, но общий смысл уловила.

— Едем до ближайшего селения, – процедила она сквозь зубы. – И там узнаем, куда нам. И карту неплохо бы купить. Мы столько дней в пути, и ты не поняла, что карта не та? Кем надо быть? Ты же вроде учёная! Или только притворилась, а сама как эти дуры?!

— Зарема, – предупредила я. – Нарываешься. И вообще, а чего ты раньше карту не посмотрела? Только я в неё заглядывала! Хоть бы раз поинтересовалась: Марьюшка, покажи мне карту…

— Дура! Ты могла нас завести в земли врагов! – орала она, бросая в меня карту.

— Не завела бы, – ответила я резко. – Я не настолько глупа.

— Не настолько?! – взвизгнула Зарема. – Ты вела нас по карте Кавказа в Петербург! Это называется «не настолько глупа»?!

Я сложила карту, Зарема опять орала на горском и тут меня прорвало.

— Знаешь, что? – рявкнула я. – Я устала от этой дороги! От клопов и трактиров, где кормят помоями! От того, что я не могу нормально помыться! И от того, что я не знаю, где мы находимся! Я устала, Зарема! Я просто устала!

— А я?! – заорала она в ответ. – Думаешь, я не устала?! Думаешь, мне нравится есть объедки?! Думаешь, я мечтала о такой жизни?!

— Тогда зачем пошла со мной?! – крикнула я. – Я тебя не звала!

— Потому что ты – дура! – крикнула она. – Потому что ты одна бы пропала!

Мы стояли друг напротив друга и тяжело дышали. Смотрели друг на друга с яростью. И тут я не выдержала, и рассмеялась.

Зарема с недоумением посмотрела на меня, потом тоже рассмеялась. И мы стояли на этой проклятой развилке, и хохотали, как две сумасшедшие.

Потом мы крепко обнялись.

— Прости, – проговорила я. – Я правда устала.

— И я, – вздохнула Зарема. – Но вместе мы справимся.

— Вместе, да, – согласилась с ней.

Мы поехали дальше, выбрали праву развилку. Доберёмся до ближайшего селения, где узнаем всё, куда ехать и возможно, купим нормальную карту.

— Горячую ванну хочу, – проговорила я, когда мы ехали. – И постель нормальную и мягкую. И без клопов!