* * *

— ГАЙДАР —

Мы мчались наперегонки с ветром.

Рана, которую я получил в бою с Бекмурзой, давала о себе знать. Она не болела, а горела, как будто под кожей у меня развели костёр.

Я чувствовал, как горячая кровь пропитывает наспех сделанную повязку, но я не обращал внимания. Боль – это просто боль, она не остановит меня.

Марья.

Мысль о ней подхлёстывала меня. Она была в горах одна, да с Заремой, которая, конечно, знала эти проклятые тропы, но которая была всего лишь девчонкой. А вокруг везде враги, волки, барсы, пропасти и смерть.

Я пришпорил коня. Мы неслись так быстро, как только могли. Исмаил держался рядом. Его лицо было мрачным. Он тоже думал о них.

Мы доехали до перевала. Дорога здесь была узкая, опасная. Одним словом, смертельная.

Я остановился и подумал, что если они пошли этим путём, то уже погибли.

Исмаил спешился, прошёл по дороге с пропастью и вдруг замер. Медленно наклонился. Потом метнулся обратно ко мне.

— Князь, – произнёс он испуганно.

Я сфокусировал взгляд на том, что он держал в руках. Это был небольшой кусок ткани зелёного цвета, оторвавшийся от подола платья. Видимо, обладательница платья зацепилась за камень.

Зелёный цвет одежды носит только моя Марья.

И кровь в жилах застыла. Я в упор смотрел на этот кусок ткани, и в моей голове проносились картины одна страшнее другой.

Марья стоит на краю пропасти, ветер рвёт её одежду, треплет волосы, и она оступается, и с криком падает вниз. Моя Марья навсегда исчезает в бездне.

Нет!

Я взял ткань из рук Исмаила и сжал в кулаке. Меня охватил ледяной страх. Но я тряхнул головой, прогоняя страшные видения и мысли.

— Они пошли через перевал, – глухо произнёс Исмаил. – Неужели они прошли?

Я не мог говорить, только кивнул. И повернулся к одному из своих горцев.

— Возвращайся, – приказал ему. – Доложи, что мы напали на их след. Пусть второй отряд идёт в обход. Встретимся в долине.

Горец кивнул и ускакал. Я повернулся к перевалу, к этой проклятой тропе, которая вела в никуда.

— Князь, – вздохнул Исмаил. Его лицо было бледным. – Вы уверены, что они преодолели этот путь? Это невозможно. Там снег и лёд под снегом…

— Идём дальше, – перебил его чужим голосом, будто говорил не я, а кто-то другой, кто очень боялся.

И мы всем отрядом пошли.

Тропа была ужасной. Узкая и скользкая. С одной стороны – скала. С другой глубокая и тёмная пропасть. Я не смотрел вниз, а смотрел только вперёд, и взглядом искал любые следы. Хоть что-то. Но снег всё занёс!

Рана горела. Я чувствовал, как кровь стекает по боку и пропитывает черкеску.

Мы медленно и осторожно прошли перевал и спустились в долину. Поскакали вперёд.

И вскоре – сначала я не поверил своим глазам, но мы нашли следы!

Маленькая ямка, выкопанная в мёрзлой земле и засыпанная снегом. Они были здесь.

— Они были здесь, – повторил мои мысли Исмаил. Его голос дрожал от облегчения. – Боже, да они живы. Они прошли перевал! Зарема… Дикая и безмозглая женщина!

— Слава богу, – прошептал я, и устало спешился. Мои ноги подкосились, и я схватился за седло, чтобы не упасть. Рана горела нещадно.

— Вам нужно передохнуть, – забеспокоился Исмаил. Он подскочил ко мне, схватил за плечо, чтобы поддержать. – И рану нужно осмотреть. И...

— Нет, – перебил его. – Нужно двигаться вперёд. Они не могли уйти далеко. Мы их догоним.

— Князь, – упрямо произнёс Исмаил и посмотрел на меня с тревогой. – Так вы не поможете девушкам. Вы можете потерять сознание, и что тогда? Позвольте мне помочь вам. Марья-княжна научила меня, что делать. Позвольте, прошу вас.

Я хотел отказаться, но тут рану сильно дёрнуло, и я понял, что он прав. Я не мог помочь Марье и Зареме, если умру по дороге. Я должен был выжить.

— Хорошо, – разрешил я и устало сел на камень. – Делай, Исмаил.

Горец кивнул и быстро расстегнул мою черкеску, увидел рану и поморщился.

— Плохо, – проворчал он. – Всё воспалилось. Нужно промыть, и перевязать.

Он достал из сумки флягу с «огненной водой» и чистую ткань. Уверенно начал обрабатывать рану. Мне было чертовски больно, но я не кричал, а сжал зубы и терпел. Мужчина не кричит, мужчина всегда терпит.

Исмаил тщательно промыл рану и наложил тугую повязку.

— Готово, но вам нужен отдых. Хотя бы час.

— Нет, – ответил я и встал. Покачнулся, но устоял. – Отправляемся дальше.

Все горцы нашего отряда волновались за меня, но спорить не стали.

Они знали, что бесполезно.

Мы сели на коней и поехали дальше.

* * *

На третий день я их нашёл. Не догнал, а именно нашёл, и не показался им.

Я вдруг отчётливо понял, что если сейчас подойду к беглянкам, схвачу Марью в охапку и верну домой, даже если попрошу прощения, то потеряю её навсегда.

Она останется со мной, но её глаза будут пустыми, а улыбка вымученной. Её сердце навсегда закроется и закаменеет. И я буду жить с тенью вместо женщины, которую люблю.

Я не хотел тени, а хотел её, живую и дерзкую, которая посылает меня в задницу и громко хлопает дверью. Она не боится ни меня, ни гор, даже барсов. Марья не сдаётся.

Поэтому я не подошёл к ним.

Мы стояли на скале, укрывшись за камнями. Внизу, в долине, горел маленький костёр. Зарема копалась в сумке, Марья сидела у огня и писала в блокноте. Её волосы выбились из-под шапки, и огонь окрашивал их в рыжий, почти кровавый цвет. Она была прекрасна.

— Князь, – прошептал Исмаил, подходя. – Мы можем спуститься. Когда?

— Нет, – отрезал я.

— Но...

— Ты меня не слышишь? Я говорю «нет».

Исмаил замолчал. Он смотрел на меня, и в его глазах было непонимание. Он не понимал, почему я не бросаюсь вниз, не хватаю её и не тащу обратно.

— Мы не будем их останавливать, – произнёс я спокойно и уверенно. – Мы поедем следом, но тайно. И будем оберегать их.

— Оберегать? – переспросил Исмаил. – Но зачем? Надо вернуть их…

— Замолчи и слушай. Мы будем расчищать им путь, убивать всех подонков, спугивать зверей и убирать любые препятствия. Всё, что может им помешать и остановить. Они не должны знать, что мы рядом. Они должны думать, что справляются сами.

Исмаил помолчал, потом нехотя кивнул.

— Я понял, князь.

— Тогда вперёд. Пошли людей, пусть едут впереди и расчищают дорогу. А мы – за ними, как тени.

* * *

Так началась наша тайная охота, вернее, тайная защита.

Первыми мы отправили двоих – Марата и Тимура. Они должны были ехать впереди, по тому же маршруту, что и девушки. И убирать всё, что могло им помешать.

Марат потом рассказывал мне, как они наткнулись на банду из пяти человек, которые как раз собирались устроить засаду на дороге. Они не стали церемониться. А Марья и Зарема проехали мимо и даже ничего не заметили.

Потом был огромный и голодный медведь, не впавший в спячку, он вышел на тропу прямо перед ними. Зарема схватилась за кинжал, Марья за поводья. Но медведь вдруг замер, принюхался и ушёл.

Почему? Потому что за скалой сидел Тимур с ружьём и целился ему в голову. И знал звук, который предостерегает медведя от опасности. Он издал его, похожий на рык другого зверя. Одно движение, и медведь бы упал замертво. И медведь ушёл.

Девушки решили, что им повезло, но они не знали, что везение – это я и мои люди. Это моя любовь.

Была и курьёзная история.

На одном из постоялых дворов Марья и Зарема остановились на ночлег. Хозяин, этот толстый и жадный боров сальными глазами, с какого-то перепугу решил, что две одинокие девушки – это лёгкая добыча.

Он подсыпал им в питьё сонное. Но отвар не подействовал. Почему? Потому что за час до этого Марат зашёл на кухню и заменил средство на обычную муку.

Хозяин потом долго не мог понять, почему барышни не засыпают. А когда понял, что что-то не так, было поздно, Тимур уже стоял за его спиной с кинжалом. Он не убил его, просто доходчиво объяснил, что бывает с теми, кто трогает чужих невест.