* * *

С Лизой я поговорила основательно.

— Ну что, Лиза, – начала я. – Поговорим о твоём будущем?

Она всхлипнула и вытерла нос рукавом. И вдруг сама заговорила с надеждой, что я чуть не расхохоталась:

— Марья Арсеньевна, милая… Вы бы нашли мне доброго мужа. Хорошего и зажиточного, и ещё понимающего. Чтобы дом был, достаток. Я деток ему нарожаю. И я бы тогда всё забыла. И вам благодарна была бы до конца дней…

Я смотрела на неё и мысленно крутила пальцем у виска. Доброго? Зажиточного и понимающего? А не хочешь ли, милая, принца с голубой кровью и белым конём? Может, тебе ещё и луну с неба достать? И звёздочку в придачу? Я еле сдержалась, чтобы не выдать это вслух, но с этой дурой надо было жёстко. Не прямо в лоб, а хитро.

— Оставаться в ауле ты не можешь, – проговорила я мягко. – Сама понимаешь. И к отцу обратно не верну. Папе тоже не нужен такой позор.

Лиза насупилась. Её брови сошлись на переносице, и она стала похожа на обиженного ребёнка.

— Замуж тебя выдадим, – продолжила я. – Но на поиск нужного тебе мужа время требуется. Поэтому ты пока временно поедешь в монастырь. Так будет лучше для всех. А как только мужчину тебе подыщу подходящего, так сразу за тобой и отправлю!

Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но я не дала ей вставить ни слова. Продолжила, всё тем же ласковым тоном:

— Монастырь будет хороший, я уже узнавала. Там тебя примут, накормят и обучат монастырскому рукоделию. А я тем временем займусь поисками твоего суженого.

Конечно, никакого суженого я искать не собиралась. А как говорится, нет ничего постоянного, как временное.

Права была Зарема, стоит пожалеть мужчин. Да и чтобы эта безумная рожала детей? Большая вероятность, что они тоже будут не от мира сего с безумием. Нет, пусть катится куда подальше. В монастырь и навсегда.

Лиза помолчала. Я видела, как в её глазах борются злоба и страх. Страх победил. У неё и вариантов-то не было. Я по сути поставила её перед фактом, просто в мягкой форме. Так, чтобы она не поняла, что её обманули.

— Хорошо, – прошептала она. – Я согласна.

Я кивнула и натянуто улыбнулась ей.

Нужный монастырь мне посоветовал лекарь Ахмед.

Вах, идеальное место! Суровые нравы и работа от рассвета до заката, да ещё молитвы, которые она точно наизусть все знает.

И сбежать она не сбежит, и вообще, этот монастырь, как тюрьма строгого режима.

Я послушала его и мысленно поставила галочку: «Идеально. Туда её и отправим».

Сборы Лизы заняли всего один день, и собрали мы её очень шустро.

Пелагея и Никодим Силыч до сих пор поверить не могли, что Лизанька, такая тихая и скромная барышня, учудила подобное. Но оба были со мной полностью согласны, что в монастырь девку! И чем скорее, тем лучше!

Отправили её через три дня, как погода чуть улучшилась, а то в горах в эти дни погода бушевала.

Отправили её с охраной и с двумя тётками, чтобы приглядывали и письмо от Ахмеда передали. Он знает настоятельницу. Тётки Лизавету с рук на руки сдадут монахиням и вернутся.

В день отбытия я смотрела, как карета увозит Лизу. Слава богу.

— Ну вот, проблема решена.

И никто о ней больше не вспоминал.

* * *

А дальше вроде и жизнь начала налаживаться, Гайдар был оправдан, Лиза отправлена в монастырь, и я снова могла спокойно дышать.

Даже Зарема перестала на меня коситься и начала нормально здороваться. Исмаил, правда, всё ещё прятался от неё, как заяц от охотника, но это уже была не моя проблема.

А потом пришло письмо от Пирогова.

Я вскрыла конверт, даже не подозревая, что внутри. И когда прочитала, у меня сердце остановилось. Потом забилось снова, и заколотилось так, что я думала, оно выскочит из груди.

«Дорогая Марья Арсеньевна!

Пишу вам с радостной вестью. Я списался со своим учеником – Николаем Васильевичем Склифосовским. Рекомендовал ему вас как врача от Бога. А он ныне в Петербурге и у него как раз место для ученика освободилось. И он готов вас проэкзаменовать. И я уверен, вы его поразите, как и меня. Он возьмёт вас в ученицы.

Потому я спрашиваю, можете ли вы приехать? Отпустит ли вас князь? Или, может, он сам вас сопроводит?

На всякий случай вот адрес, сударыня, куда вам надо прийти. И записка от меня, которую надо отдать Склифосовскому. Он сразу поймёт, что это вы, и будет крайне рад талантливой ученице.

Ваш Н.И. Пирогов».

Я перечитала письмо три раза. Потом подпрыгнула на месте и заорала: «Склифосовский!»

И побежала к Гайдару.

Я влетела в его дом, как метеор. Он как раз сидел за столом и что-то писал. Поднял голову, увидел моё лицо и сразу напрягся.

— Марья? Что…

— Гайдар! – выпалила я, размахивая письмом. – Мы незамедлительно едем в Петербург! Меня в ученицы берёт Склифосовский! Сам Склифосовский! Ты представляешь?!

Нет, он не представлял.

— Что? – обалдел он. Его лицо сильно вытянулось, и он уставился на меня, как на сумасшедшую.

— Склифосовский! – повторила я и потрясла письмом перед его носом. – Николай Васильевич! Ученик Пирогова! Легенда медицины! Он берёт меня в ученицы! Надо ехать немедленно!

Гайдар хмуро помолчал. Потом отложил перо, и произнёс – спокойно, но с такой твёрдостью, что у меня внутри всё оборвалось:

— Нет, мы не поедем.

Я замерла.

— Что? Почему?

— Я должен срочно ехать в соседний аул, не знаю, как надолго, – продолжил он ровным тоном. – Важный разговор с горцами предстоит. После свадьбы отправимся, но не сейчас.

Меня как будто ледяной водой окатили. Я стояла и смотрела на него, не веря своим ушам.

— Но ты обещал помогать мне! – воскликнула я. – Надо ехать, Гайдар, иначе место ученика займёт другой человек!

— Ты плохо слышишь меня? Нет, – отчеканил он. – Всё, разговор окончен. Иди к себе, займись женскими делами, а не всякой чепухой.

Чепухой?!

Я почувствовала, как внутри меня щёлкнул переключатель. Разгон от милой и счастливой кошечки до бешеной фурии составил всего одну секунду.

— Ты совсем берега попутал?! – рявкнула я. – Чепуха?! Это моя жизнь и мечта! Именно на условиях, что ты не станешь мне мешать и будешь помогать, я и согласилась стать твоей! Мы или едем вдвоём, или я еду одна!

— Марья, – прошипел он, и его глаза опасно сузились. – Ты переходишь черту. Я обещания сдержу, но всё будет после свадьбы.

Я притопнула ножкой, и прошипела в ответ:

— Я не откажусь от своей мечты! Это шанс, как ты не понимаешь! Склифосовский – это, чёрт побери, ещё одна легенда в мире медицины! Он – ученик самого Пирогова! Да меня как его ученицу потом с ногами и руками любой университет возьмёт! Хоть наш, хоть заграничный!

И вот зря я про заграницу ляпнула. Ох, зря.

Я увидела, как лицо Гайдара меняется. Кровь у него взыграла. Кавказский нрав дал о себе знать. Он вскочил, подошёл ко мне, схватил меня за плечи и встряхнул, что у меня зубы стукнули, – и отчеканил ледяным тоном: — Никуда ты не поедешь! Хватит! Играй в медицину здесь! Люди в ауле тоже есть, вот и лечи их! А будешь злить меня, как сейчас, после свадьбы вообще запру дома, и будешь сидеть и детей рожать одного за другим! Времени на глупости не останется! Ясно тебе?!

Потом отпустил меня ошарашенную, выхватил из моих рук письмо Пирогова и на моих глазах разорвал его в клочья.

Я смотрела на эти клочки, которые медленно падали на пол. И перед глазами у меня встала красная пелена.

— Ну ты и козёл, – выдохнула я в ярости. – Всё-таки я в тебе ошиблась, Гайдар. Свадьбы не будет!

— Будет, – процедил он. – Договор подписан. А твоей глупости с медициной точно не будет! Хватит с меня этого бреда! Иди к себе и жди меня! Вечером ещё поговорим!

Я не выдержала. Слёзы подступили к горлу, но я не дала им пролиться. Только голос сорвался, когда я рявкнула:

— Иди ты в жопу!

И ушла, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

«Надо бежать, – пришла мне в голову мысль. – Такой шанс стать ученицей самого Склифосовского только дура упустит. А Гайдар пусть идёт лесом».