Зарема посмотрела на меня долгим взглядом. Потом улыбнулась.

— Знаешь, Марья, – произнесла она с улыбкой. – Теперь я начинаю понимать, почему князь выбрал тебя и полюбил. Ты умная, и хитрая. И не сдаёшься. Такая жена – это союзник, а не обуза. С тобой он горы свернёт.

Я устало улыбнулась.

— Спасибо на добром слове, Зарема.

Она кивнула и вышла, оставив меня с Лизой.

— Сейчас отведу тебя домой. Приведи себя в порядок и выспись. Могу дать успокаивающее.

Она часто закивала и прошептала:

— Прости меня… Пожалуйста, прости.

Я не испытала ничего, кроме раздражения и бросила ей:

— Бог простит.

* * *

К Лизе приставили двух взрослых женщин. Они должны были находиться с ней неотлучно, даже в отхожем месте, даже когда она спала.

Я не доверяла этой змее. Она уже показала, на что способна, когда её никто не контролирует. Снаружи у дома выставили охрану. Горцы получили строгий приказ, что, если девка попытается сбежать – хватать и тащить обратно, но пока не калечить.

Пока я разбиралась с Лизой, мужчины разбирались с другим вопросом. А именно, что, чёрт возьми, теперь делать?

Совет старейшин подняли на ноги. И, судя по всему, эти старые мужики были очень недовольны. Их выдернули из тёплых постелей посреди ночи, и они не собирались этого прощать.

Исмаил встретил меня у дома, мрачный, как туча, и ворчливый, как старый дед.

— Плохо дело, Марья-княжна, – вздохнул он и понизил голос. – Старейшины в раздрае. Подобного позора никогда не случалось. Даже если девушка прилюдно сознается и покается, что подставила князя, ему придётся сложить с себя полномочия и принять изгнание.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего.

— Что?! – рявкнула я. – Какого чёрта?! Доказательства же есть! И признание будет! Что ещё нужно?!

— Князь, допустивший подобное, даже будучи невиновным, запятнал свою честь. Он должен будет уйти.

Я сжала руки в кулаки и бессильно зарычала.

В моей голове уже строились планы. Кому из старейшин подмазаться, какую взятку предложить. Не деньгами, конечно, – деньгами этих гордых стариков не купишь, а вот лечением, вполне.

Они дядьки уже пожилые, у одного спина вечно ноет, у другого кашель, у третьего колено.

Я могла бы одному массаж сделать, вот мужик обрадуется, и Гайдар вместе с ним.

Другому грудной сбор прописать. Третьему мазь от суставных болей.

План был готов. Вот только как с ними поговорить и не получить пинка под зад?

Эти старики могли запросто обвинить меня в том, что я жениха не уберегла. Что это я, дескать, должна была за ним следить. Ах, старая плесень!

— Какой же бред! – негодовала я, расхаживая туда-сюда. – Доказательства есть, признание будет, а его всё равно в изгнание и клеймо позора? Что за древность, Исмаил?! Девятнадцатый век на дворе, а порядки как у дикарей!

— Мы хоть и подданные Российской Империи, но в горах свои законы, Марья-княжна, – терпеливо ответил Исмаил. – Не будь этих обычаев, мы бы…

— Вы бы давно стали цивилизованными! – рявкнула я. – Короче, надо дождаться, когда Гайдар очнётся. Мне кажется, он сумеет всех убедить, что старейшины неправы, если в самом деле его захотят изгнать.

Исмаил лишь тяжко вздохнул. Он смотрел на меня, как на ребёнка, который реально верит в Деда Мороза.

— Шли бы вы отдыхать, – произнёс он устало.

— Да какое отдыхать?! – взвилась я. – Я в таком диком бешенстве от всей этой идиотской ситуации, что не то, что спать не смогу, я и сидеть не усижу!

И сплюнула, не удержалась. Потом потише проговорила:

— Пойду, что ли, благоверного своего проверю, как он…

— Сходите сначала к травнику, – посоветовал Исмаил. – Он приготовил князю отвар. Завтра князю будет худо, а отвар поможет.

Я кивнула и пошла к травнику. Он уже ждал меня с глиняной бутылью в руках.

— Вот, Марья-княжна, – произнёс он, протягивая мне бутыль. – Отвар от головной боли и слабости. Князь будет как новенький.

— Спасибо, – ответила я и, забрав отвар, направилась к дому Гайдара.

У дома толпилась охрана. Шесть горцев, все с оружием и настороженные. Когда я подошла, они перегородили мне путь.

— Князь не принимает, – отчеканил один из них, здоровенный детина с саблей на поясе. – Он отдыхает.

Я посмотрела на него очень выразительно, помолчала пять секунд, а потом заорала так, что, кажется, снег с гор посыпался:

— Где вы были, бестолочи, со своим «князь не принимает», когда эта дура пришла к нему?! И в смысле, зачем я к нему?! Совсем страх потеряли?!

Они потупили взгляды, как нашкодившие мальчишки.

— Живо пропустили меня! – рявкнула я.

Мужики быстро расступились. Я вошла в дом, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Гайдар лежал на кровати всё ещё без сознания. Подошла, поправила на нём одеяло. Поставила бутыль с отваром на стол. Села в кресло рядом с кроватью, и не заметила, как уснула.

* * *

Разбудил меня громкий мужской стон, да ещё с руганью. Я тут же открыла глаза и увидела, как Гайдар пытается сесть в кровати, держась за голову обеими руками.

Его лицо было бледным, глаза красными, волосы всклокоченными. Он выглядел как человек, который вчера выпил лишнего, чёрте чем занимался, а сегодня расплачивался за это.

— Голова… трещит… – простонал он, и его голос был хриплым, как у старого ворона. – Что за дрянь…

Я сонно протёрла кулачками глаза и хрипло проговорила:

— А вот нечего всяких шмар в дом пускать и из их рук пить и есть, тогда не будет голова трещать.

Он медленно повернул голову в мою сторону. И я увидела, как в его глазах мелькает целая гамма эмоций. Сначала было недоумение, потом узнавание, а далее и вовсе облегчение.

— Марьюшка моя… – выдохнул он, и в голосе его было столько нежности, что у меня бабочки в животе запорхали.

Но я не собиралась таять. Я устало встала, подошла к столу, взяла бутыль с отваром, налила в кружку и протянула ему.

— На, пей. Это снимет гадкие симптомы.

Гайдар покосился на варево красным глазом. Потом сфокусировался на мне, и тяжко вздохнул с облегчением.

— Марьюшка моя, – повторил он. – Ты здесь.

— Угу, твоя, как же… – ответила я, и в моём голосе прозвучала вся горечь, которая накопилась за эту ночь. – Теперь непонятно, как вообще наша с тобой жизнь сложится…

Он выпил отвар, поморщился и посмотрел на меня с удивлением.

— О чём ты?

Я улыбнулась наигранно ласково.

— О том, что может, тебе придётся на Лизавете жениться, а не на мне, – пропела я. И, не выдержав, забрала у него пустую кружку, и влепила ему хорошую пощёчину. Такую мощную, чтобы в его тупой голове всё прояснилось. – Ты хоть помнишь, что произошло, идиота ты кусок?!

— Марья! – вскинулся он. Попытался вскочить, но тут же опустился обратно, скривившись от боли. Отвар ещё не подействовал. – Что за…

— Ага, плохо помнишь, да? – улыбнулась я, и в моей улыбке не было ничего доброго. – А Лизу в дом к себе пустил, помнишь? И питьё из её рук взял. Зачем, мать твою?! Она такое учудила, что в страшном сне не приснится!

И я вкратце передала ему всю историю. Пока он был в отключке. Я не щадила его. Зачем? Пусть знает, к чему приводит излишняя доверчивость.

Гайдар слушал. И по мере того, что он узнавал, его лицо становилось всё мрачнее. Если в начале он выглядел просто больным, то теперь он выглядел как человек, который готов убивать.

— Я её убью, – прорычал он, когда я закончила. Его руки сжались в кулаки, на скулах заиграли желваки, а глаза стали тёмными, как грозовое небо.

— В очередь становись, – фыркнула я. – Лучше объясни мне, что теперь делать будем?

Он помолчал. Смотрел в стену перед собой, и я видела, как в его голове крутятся мысли. Наконец он заговорил.

— Ты проговорила, что она собирается признаться перед старейшинами? Что она соврёт, будто любит меня.

— Да, – кивнула я. – Это лучший вариант.

Он покачал головой.

— Даже если она признается, я не уверен, что старейшины поверят. Они могут решить, что она просто хочет меня оправдать, и тогда всё будет ещё хуже.