Всё-таки хороший он мужчина.

Глава 37

* * *

— МАРЬЯ —

А одним днём Гайдар меня и вовсе обрадовал. Отдал мне письмо, пришедшее из Севастополя. Точнее, оно пришло в Пятигорск, а отец отправил его вместе со своим письмом.

Я разорвала письмо Пирогова, как ребёнок разрывает новогодний подарок, и начала читать, чувствуя, как улыбка растягивает мои губы.

«Многоуважаемая Марья Арсеньевна!

Пишу вам, как и обещал.

Ваши новости о свадьбе, и о том, что князь Гайдар Бекович дал вам слово помочь с поступлением в университет, меня искренне порадовали и, признаться, удивили.

Похвально, что я не ошибся в вас, и, видимо, не ошибся и в нём. Князь не только отважный воин, но и человек с широкой душой и острым умом, коли понял, какой бриллиант ему достался.

Честно скажу, многие мужчины боятся сильных женщин, боятся, что их умённая жена заслонит их самих.

Но ваш Гайдар, сие есть исключение, ибо сильный мужчина не боится сильной женщины. Мудро, чёрт возьми, очень мудро.

Что же касается вашего желания учиться, я обещаю, что и впредь буду с вами на связи и пришлю вам все нужные книги и учебные материалы, как только они будут опубликованы.

Благо, наш общий друг, Александр Петрович Карцов, обещал помочь с пересылкой. Он, к слову, на днях интересовался вашими делами.

Желаю вам счастья, дорогая Марья Арсеньевна. И верьте, ваш путь в медицину открыт, а я, как и обещал, всегда остаюсь вашим наставником и союзником.

Если князь решит вдруг передумать, присылайте письмо мне, и я сам приеду и объясню ему, что такой талант, как ваш, нельзя держать взаперти.

Ваш друг и коллега, Николай Иванович Пирогов».

Я перечитала письмо два раза, а потом приложила его к груди, чувствуя, как внутри всё трепещет от восторга.

Потом открыла письмо отца. Он писал кратко, что всё хорошо, здоровье у него не ухудшается, а даже улучшается.

Я спрятала письма в шкатулку и вышла на улицу, чтобы немного развеяться.

И тут я увидела Зарему. Она стояла у колодца, в своей неизменной чёрной одежде, и крутила в пальцах кинжал, очевидно, ожидая меня.

Она выглядела всё так же – гордая, красивая, и, как всегда, недовольная. Но за этим недовольством было и нечто новое.

— Марья, – заговорила она, когда я приблизилась, и её голос, обычно резкий, звучал с лёгкой неуверенностью. – Я к тебе с разговором.

— Слушаю, – ответила я.

Она помялась, потом нахмурилась и заговорила, глядя в сторону:

— Ты обещала, что за князя не пойдёшь, а всё равно пошла. Я всё помню.

Я улыбнулась. Ну вот, начинается.

— Очевидно, он – моя судьба, – пожала я плечами. – А кто я такая, чтобы идти против неё?

Зарема фыркнула, но в этом фырканье не было прежней ярости. Она помолчала, словно собираясь с мыслями, а потом вдруг спросила:

— Я тут к Исмаилу присматриваюсь. Как он?

Я, признаться, не сразу поняла, о чём речь, и уставилась на неё с недоумением.

— Да нормально он, – ответила я, всё ещё в замешательстве. – Здоровье у него отменное. Ни разу не видела, чтобы он болел.

— Да я не об этом! – перебила она меня и насупилась, как рассерженная кошка. – Здоровье у всех наших мужчин хорошее, на то они и горцы. Я спрашиваю, как он в бою? Не трус ли? И как он в миру с другими женщинами? Много у него забав было?

Я чуть не поперхнулась воздухом. Зарема, местная красавица и моя злейшая врагиня, которая как-то пыталась меня задушить, вдруг начала расспрашивать о моём телохранителе.

Я хмыкнула, и у меня родилась озорная мысль.

— Ах, вот оно что, – протянула я и сложила руки на груди. – Исмаил – настоящий герой. Храбрый, бесстрашный и честный воин. А насчёт забав... Лично мною он был замечен с девушками лишь однажды, и то с целью сопроводить их до дома, когда на улице было темно.

Зарема слегка улыбнулась, хотя эта улыбка была редкой для неё.

— Хорошо, – кивнула она. – Тогда он будет мой.

Я не выдержала и прыснула в кулак.

— Скажи мне, Зарема, когда ты успела на него глаз положить?

Она покраснела и отвернулась.

— Не твоё дело, – буркнула она, но беззлобно.

Я улыбнулась и вдруг подумала, а стоит ли говорить Исмаилу, что на него открылась охота?

Пожалуй, нет, он большой мальчик, сам разберётся. Да и вообще, мне кажется, что Зарема и Исмаил прекрасная пара. Она вся из себя дикая и неуправляемая, он же спокойный и надёжный, как скала.

Зарема уже хотела уйти, но внезапно остановилась и, словно что-то вспомнив, обернулась ко мне.

— Ещё кое-что, – произнесла она. – Тут как-то одна рыжая жила. Не в твоём доме, нет, в лачужке, что за кузницей. Так вот, она хвасталась, что спала с князем. И даже подробности рассказывала. Это правда?

Моя улыбка тут же сошла с лица.

Рыжая шпионка хвасталась своей близостью с Гайдаром?

Но я вдруг поняла, что не злюсь.

— А сама как думаешь? – спросила девушку.

Зарема лишь рассмеялась.

— Я думаю, что князь наш – мужчина горячий, – ответила она с иронией. – Но, если бы он сказал, что это неправда, я бы, пожалуй, поверила.

Я открыла было рот, чтобы спросить, где эта рыжая, но Зарема опередила меня.

— Увезли её, – сказала она. – Она за свою сестру умоляла князя. Насколько я знаю, он помог вызволить её, а потом её увезли. Больше ничего о ней не слышала. Да и не хочу.

Я выдохнула.

— Ясно, – кивнула я. – Спасибо, Зарема, за информацию.

Она помялась, глядя в землю, а потом вдруг бросила на меня быстрый, внимательный взгляд.

— Твоя подруга Елизавета… – начала она, и голос её стал предостерегающим.

— Она мне не подруга, – поправила её. – Она воспитанница моего отца, не более того.

— Неважно, – отмахнулась она. – Будь осторожна. Она зло затаила. Не спрашивай, какое и откуда я знаю. Просто знаю. У меня на крыс нюх.

Я удивлённо уставилась на неё. Лизавета и зло? Да эта мышка, которая вечно сидит в углу и молится, никому не может навредить. Она даже муху боится, не то, что строить козни.

— Ты, видимо, ошибаешься, Зарема, – покачала я головой. – Лиза очень скромная и богобоязненная девушка. В ней нет ни капли злобы.

— Как знаешь, – пожала она плечами и, не прощаясь, развернулась и пошла прочь.

Я проводила её взглядом, чувствуя, как по моей спине пробегает странный холодок.

«Лизавета и зло? – подумала я, и на душе стало неспокойно. – Да она же просто ребёнок. Зарема что-то перепутала...»

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. У меня было много дел.

* * *

Письма от папеньки приходили с завидной регулярностью, аккурат каждую неделю. Письма папеньки были тёплыми, полными новостей, и, что самое главное, он писал, что его здоровье идёт на поправку.

«Маруся, доченька моя! – писал он бодро. – Чувствую я себя превосходно. В груди больше не болит, настойки твои, видать, силу имеют. Пью их исправно, как ты наказывала. Аппетит отменный и сплю крепко. Фёдор, правда, кряхтит и ворчит, что я ему мешаю за домом смотреть, мол, свой нос везде совать стал, но я ему и рта не даю открыть!»

Я перечитывала эти строки с улыбкой, но с каждой новой строчкой у меня всё больше и больше появлялось зудящее беспокойство.

И однажды в моей голове мелькнула мысль, от которой у меня похолодело в животе.

А что, если... нет, не может быть. Но мысль тревожно кружила и кружила в голове, не желала меня покидать. А что, если эта внезапная бодрость папеньки никакой не результат моих настоек, а результат того, что он прекратил пить что-то другое? А что, если его намерено кто-то ослаблял?

И тут перед моими глазами возникло лицо Лизаветы. Она воспитанница отца, жила в нашем доме, и имела доступ к его еде и питью. И её взгляды, которые я начала замечать в последнее время, такие тяжёлые взгляды исподлобья, настороженные, как у загнанного зверька, и начинали вызывать у меня всё большее беспокойство.