Я чуть не поперхнулась воздухом от удивления.

— Ты серьёзно?

— Да, – шепнул он и отвёл взгляд, и я заметила, что уши у него сильно покраснели. – Просто хотел убедиться, что здоров.

— И что же он сказал? – пропела я приторно сладким голосом.

— Сказал, что я здоров, – ответил Гайдар, и его лицо стало почти пунцовым. — И что шпионка... она тоже здорова и не беременна. У неё... кхм... нечистые дни начались...

Обалдеть. Он действительно пошёл к доктору и проверился. Ради меня или просто испугался?

— Правда-а-а? – протянула я с лёгкой издевкой, поставила локоть на стол, а подбородок на руку и, не отрывая от него взгляда, допила квас.

— Да, – подтвердил он, не глядя на меня.

— И что, он тебе ничего для профилактики не назначил? Всё-таки была связь… – усмехнулась я. – Если он грамотный, то должен знать, что некоторые болезни проявляются спустя время.

Гайдар поднял на меня глаза и в них застыло замешательство.

— Профилактики?

— Ну да. Есть такие болезни, которые не сразу видны. Мужчина может быть здоров годами, а потом... – я щёлкнула пальцами, – всё, хана. Поздно пить боржоми.

Я хотела поведать ему о бледной трепонеме, гонорее и о том, что через тридцать лет немецкий бактериолог Альберт Нейссер откроет возбудителя этой заразы, но, глядя на его испуганное лицо, передумала.

Вместо этого в моей голове пронеслась другая мысль.

А что если мне самой вырастить зелёную плесень? Пениц… лин спасёт тысячи жизней. Я опережу время…

— Марья? – позвал меня князь, заметив, что я зависла в своих мыслях. – Ты глубоко задумалась.

Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность, почесала кончик носа и заявила:

— Раз уж ты мой «жених», я хочу сама тебя осмотреть. Чтобы убедиться, что ты «чист». Можешь прямо сейчас снять штаны и покать мне себя. У меня как раз все инструменты рядом…

Я указала пальчиком на набор хирурга.

Гайдар вдруг подскочил, как ужаленный, и рявкнул, как бешеный:

— Да как ты вообще можешь о таком говорить с мужчиной?! И с кем ты ещё обсуждала подобные темы?!

О, как он завёлся! И как быстро. Я смотрела на его красное лицо и злорадствовала. Ну надо же, как у него уши-то запылали.

— А что это ты так занервничал? – спросила я, скрещивая руки на груди. – Ты первый заговорил на эту тему. И я не резать же тебя предлагаю, а просто осмотреть. Или это можно только шпионкам? Невесте нельзя? Табу?

Он выругался на своём языке и резко опустился рядом со мной. Схватил меня за плечи, встряхнул и прорычал:

— Я ничем не болен! И не смей больше поднимать эту тему!

— Милый мой, – проговорила я, и голос мой был сладким, как патока, – я каждый день буду поднимать эту тему и напоминать тебе, что спать с разными женщинами без защиты чревато. И вообще изменять своей женщине – чревато. Если уж ты назвался моим женихом, то будь добр всегда держать штаны застёгнутыми и делать всё то, что я говорю. А говорю я тебе, что я должна сама тебя осмотреть, чтобы убедиться, что ты без сюрпризов.

Его глаза пылали яростью. Он явно желал меня сейчас испепелить.

— Ты не поверишь, – продолжала я невозмутимо, – но от некоторых болячек твоё достоинство может начать гнить, а вылечить уже будет нельзя. Хотя если бы доктор увидел первые признаки, можно было бы всё спасти и...

— О, мой бог! – простонал он, отпустил меня и закрыл лицо руками. – Ну что за язык без костей! Молчи, женщина! Твой рот прекрасен, но, когда ты говоришь эти ужасы, я прихожу в замешательство!

— Так и должно быть, – хмыкнула я. – И кстати, имей в виду, я с тобой в одну постель не лягу, пока не удостоверюсь, что ты во всех смыслах здоров и во всех местах чист. Ясно?

Он поднял голову к потолку и едва слышно начал читать молитву. Лицо его выражало полное страдание, смешанное с отчаянием.

— Господи, за что мне это? – прошептал он. – Ты послал мне самую красивую, умную, но самую безумную женщину на свете.

— Это комплимент, я надеюсь? – спросила я.

Он промолчал и поглядел на меня с тоской.

Я засмеялась. Он сейчас был таким смешным.

— Всю жизнь меня учили, что мужчина должен быть сильным, гордым и неприступным, но ты делаешь меня слабым, Марья. Ты заставляешь меня краснеть и бояться каких-то нелепых вещей!

— Это хорошо, – покивала я. – Так и должно быть.

Он вздохнул и покачал головой, мол, она безнадёжна.

Глава 33

* * *

— ГАЙДАР —

Никак не мог заснуть. Сидел на старом стуле и смотрел на спящую Марью.

Её лицо во сне было безмятежным и совершенно невинным. Вот так смотришь на неё и если не знать её характер, то и не подумаешь, что перед тобой не женщина, а огненная стихия воплоти.

Господи, что она со мной делает?

Она невозможная и невыносимая! Дерзкая, своевольная, бесстрашная! И прекрасная…. Боже, какая же она красивая, когда злится.

Вспомнил, как она опустила мне на голову тарелку с кашей. И сделала это при всех! Будь это другой человек, хоть мужчина или женщина, тотчас бы поплатился за свой поступок. Подобное оскорбление не прощается и карется смертью!

И я должен был разозлиться, должен был поставить её на место, отругать при всех и напомнить ей, кто здесь князь, а кто – просто женщина!

Но я не смог. В тот момент она была великолепна. Глаза горели, щёки раскраснелись, и она глядела на меня с диким вызовом, что у меня дух захватило.

Я давно понял, что проиграл. Марья – единственная женщина, которая меня поставила на колени. Это она меня укротила, а не я её.

И во мне поселился леденящий душу страх. Я боялся, что она никогда не примет меня, сделает выбор в пользу своей мечты стать доктором и навсегда выбросит из своей прекрасной головы и гордого сердца скромного горского князя. Мой проступок с этой рыжей девицей сделал её такой далёкой… Глупец. Будь я в силах повернуть время вспять, всё бы изменил, всё бы прожил по-другому.

А теперь я живу с мыслью, что предал её доверие.

В моих объятиях побывало много женщин, и все они желали остаться в моей жизни, желательно навсегда. Но ни одна не тронула струн моей души, не завладела моим умом и сердцем. Лишь Марье это удалось.

И какая ирония судьбы, – она не желала быть в моих объятиях и не желала становиться моей женой!

Да, я прекрасно понимал, что она – свободолюбивая птица. Её нельзя запирать в клетке. Если я попытаюсь поставить её в рамки, она погибнет, или сбежит, а ещё хуже, возненавидит меня.

Но как я мог смириться с тем, что должен делить её с её мечтой? Я думал она наиграется в лекаря, успокоится и станет как все женщины – мягкой и покорной. Я сильно ошибся. Она не как все. Она нацелилась добиться своего.

Я сжал руки в кулаки и закрыл глаза.

О, Господь, я не знаю, что мне делать. Я хотел закрыть и спрятать её ото всех, чтобы она была всецело только моя. Чтобы никто её не видел и не слышал. Чтобы всё её внимание было только для меня одного.

Это было эгоистично и не по-мужски. Для меня было невыносимо больно бороться с самим собой. Ломал себя и свои принципы, но понимал, что я должен уступить и позволить ей вести параллельно со мной и другую жизнь – учиться, лечить людей… Боже, как же это звучало странно, и страшно! Женщина – врач!

Я шумно вздохнул, и Марья зашевелилась во сне, повернулась набок, и её рука свесилась с кровати. Я осторожно взял её за запястье и уложил обратно.

Господи, какая же она красивая. Даже во сне она сводит меня с ума.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри меня бушует ураган. Я хотел её. Хотел каждый день просыпаться рядом с ней, слышать её голос, видеть её улыбку, чувствовать её тепло.

Но я знал, что будет трудно добиться её доверия и внимания. Про любовь я пока даже и не мечтал.

Она невыносимо упряма как самый вредный горный козёл! Если она решила стать врачом, ничто не сможет её остановить. Даже я. Её дерзкая выходка с Севастополем тому прямое доказательство.