Он сильнее нахмурился, но я не дала ему опомниться.

— Вот ты думаешь: «Она красивая, отзывчивая, ну просто подарок судьбы». А она тебе к подарку – букет венерички! И теперь ты сидишь здесь, красивый и довольный, претензии мне предъявляешь, что я там тебе должна… И даже не подозреваешь, что у тебя через месяц начнёт гнить язык, а ещё через два – нос отвалится!

— Марья! – заорал он. – Замолчи!

— Сходи к доктору, Гайдар! – перебила его, повышая голос. – Проверься, пока не поздно! И вообще, мы Зорины, знаешь ли, с сифилитичными дел не имеем!

Я развернулась и пошла к выходу.

— Марья! А ну вернись! – заорал он мне вслед.

— Вернусь, когда рак на горе свистнет! – хохотнула я, не оборачиваясь, и прибавила шагу.

Я почти дошла до двери, как он нагнал меня. Схватил за руку, развернул к себе, прижал к стене и прошипел прямо в лицо:

— Хорошо, ты права. Я солгал. Да, я переспал с ней. Да, мне припекло так, что я потерял рассудок. Ты меня с ума сводишь, Марья! Я думаю о тебе постоянно! И я позволил себе эту слабость!

— А, так это я виновата?! – выпалила я и вырвалась из его рук. – Да, я должна быть виноватой во всём! И в том, что ты с ней переспал, и в том, что ты соврал мне, и в том, что...

— Нет, – перебил он. – Я не о том говорю. Я переспал с ней, да. Но всё, что я говорил тебе вчера – это истинная правда. Клянусь тебе, Марья, клянусь жизнью и честью своего рода! И клянусь, что я больше никогда не поступлю так. Я...

— Хватит, – вздохнула я устало. – Не хочу слышать оправданий. Я больше не верю словам, Гайдар. Я верю делам. Понял?

Он сглотнул. Я видела, как его горло дрогнуло, и в глазах мелькнула боль.

— Прости меня... – прошептал он.

— Бог простит, – ответила резко и развернулась, чтобы уйти.

Он снова догнал меня, на этот раз просто встал передо мной, загораживая выход.

— Я должен завтра уехать в горы, – проговорил он хрипло. – Но я вернусь, Марья. И я прошу тебя... молю... прости меня. Пожалуйста, прости.

— Езжай, – ответила я, глядя ему в глаза. – Но сначала к доктору загляни. Проверь свою колбасу.

— Боже, Марья, что за выражения?! – воскликнул он и провёл рукой по волосам.

— Боже, Гайдар, а что за неподобающее поведение?! – передразнила его. – Всё, пока. Хорошей тебе дороги.

Я вышла из его дома, села в карету и покатила домой. Всю дорогу я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы Пятигорска и чувствовала, как внутри меня разливается почти болезненное спокойствие.

Он уезжает, а это значит, что, когда он вернётся, меня уже не будет. Я уеду в Севастополь с Пироговым. И дай бог больше не увижу этого горца.

Жизнь весьма интересная штука. Я думала, что теперь я свободна.

Глава 29

* * *

— МАРЬЯ —

Гайдар уехал рано утром, узнала я об этом от Исмаила, который явился в наш дом с этим известием и с письмом в руках.

— Марья Арсеньевна, – поприветствовал он меня и протянул мне запечатанный конверт. – Князь просил отдать вам. И ещё он велел передать, что очень сожалеет...

— Спасибо, Исмаил, – перебила его, забирая письмо и пряча его в карман даже не взглянув. – Это всё?

Исмаил явно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Письмо так и осталось лежать в кармане нераспечатанным. Я не хотела его читать.

Если Гайдара нет, значит, и проблем нет. Я продолжу работать, собираться в дорогу, жить своей жизнью, а он пусть разбирается со своими шпионками, врагами и совестью.

Оставшиеся дни до отъезда пролетели быстрее, чем я успела моргнуть.

Исмаил и его люди понятия не имели, что я скоро уеду. Они продолжали охранять меня, но ни слова не обронили по поводу моего отъезда. Я даже удивлялась их разведке, неужели они не прознали, что я собираюсь в Севастополь?

Впрочем, какая разница. Чем меньше они знают, тем лучше.

* * *

Самой большой неожиданностью стал папенька. Внезапно вечером он явился ко мне в комнату. Я как раз укладывала вещи в саквояжи.

— Марья, доченька, – начал он с порога, и голос его звучал непривычно серьёзно. – Я хочу поговорить с тобой.

— Слушаю, – ответила, не оборачиваясь.

— Маруся, ты всё-таки собираешься в Севастополь, но я... – он замолчал, подбирая слова, – категорически против.

Я остановила сборы и повернулась к нему. Лицо у отца было хмурым, но в глазах видела тревогу.

— Против? – переспросила его удивлённо. – Но вы же сами говорили, что...

— Я знаю, что я говорил, – перебил он меня, прошёл вглубь и тяжело опустился на стул. – Много глупостей я говорил, Марья. Но сейчас я серьёзен. Выбрось из головы эту авантюру с Севастополем и игрой в докторство. Подумай о замужестве, семье и будущих детях.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, призывая меня замолчать.

— Дослушай меня, дочка, – проговорил он устало и потёр лоб. – Я старый человек, Марья и мне нужен покой. А ещё мне нужны внуки. Я должен знать, что моё дело не пропадёт и я успею передать его надёжному человеку, и обязательно всё останется в семье. Я хочу, чтобы мои внуки продолжили то, что я начал. Понимаешь?

Он замолчал, и я увидела, что заблестели его глаза.

— Всё я понимаю, папенька, – произнесла я тихо. Подошла к нему и опустилась на колени рядом. – Я понимаю, как вам тяжело, но я не могу остаться. Это не просто каприз, поймите, это моё призвание.

— Призвание, – горько усмехнулся он. – Какое призвание у женщины, Марья? Твоё призвание создавать в доме уют, рожать детей, вести хозяйство, ждать мужа...

— И лечить людей, – добавила я резко. – Я хочу лечить людей, и буду это делать. С вашего разрешения или без него.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и спустя вечность кивнул. Он смирился, понял, что я не отступлю.

Я встала с колен и обняла его за плечи, прижалась щекой к его голове.

— Всё будет хорошо, папенька, – прошептала я. – Я же не навсегда еду, а как на практику и обучение. И я обязательно вернусь. И буду писать вам письма. И внуки обязательно будут, но чуть позже.

Он всхлипнул, потом засмеялся сквозь слёзы и махнул рукой:

— Всё равно ведь не удержу тебя... Ты вся в меня, Маруся. Я тоже в молодости грезил приключениями, рвался в дальние страны и сильно хотел увидеть весь мир.

Он вытер глаза рукавом.

— Ладно, отпускаю. Раз сам князь не против поездки, то и я тогда тоже.

Я молчала. Князь вообще не в курсе.

— Но будь осторожна, ради бога. И пиши мне.

— Буду, – пообещала я.

Мы снова обнялись.

И тут из-за двери раздался робкий голос:

— Марья Арсеньевна... можно мне с вами в путь?

В дверях стояла Лизавета.

— Лиза, – мягко заговорила я. – Нет, милая, ты не поедешь.

— Но почему нет? – расстроилась она. – Я буду помогать!

Я улыбнулась и покачала головой.

— Знаю, ты хочешь быть полезной, но там, куда я еду, будет трудно. Я буду жить не в особняке, а в комнате с другими сёстрами, и буду спать на жёсткой койке, вставать в пять утра и работать до ночи. Тебе это не нужно.

— Но...

— Нет, Лиза, – произнесла я твёрже. – Ты останешься дома и будешь следить за папенькой, чтобы он не грустил. Ты справишься?

Лизавета вздохнула, но кивнула.

— Да.

— Вот и умница.

* * *

Неделя пролетела как один день, но я успела закончить все дела.

В лечебнице Пирогов был мной доволен, он говорил, что я работаю лучше любого санитара.

Перед отъездом я выписала для папеньки подробный курс эликсиров. Тут было и от давления, и для сердца и суставов. Для дворецкого тоже кое-что, но он и так хорошо себя чувствовал и шёл на поправку.

Оставила всё Пелагее со строгим наказом:

— Проследи, чтобы отец всё пропил, как я прописала.

— Ох, Марья Арсеньевна, – вздохнула Пелагея. – И когда вы успели стать взрослой?

— Вчера, – ответила ей.

И улыбнулась.

Утро отъезда было холодным. Весь Пятигорск заволокло туманом. Я приехала к лечебнице и ещё было темно. Пирогов уже был там, распоряжался погрузкой.