— Хорошо, – проговорила невозмутимым тоном. – Покажете, куда именно уносить и…

Она кивнула и выдала мне форму.

Я переоделась в коморке, потом взяла ведро с помоями.

Александра Тимофеевна повела меня к двери в туалетную комнату. Она глядела на меня с подозрением.

«Ты работаешь в лечебнице Пирогова, Марья, – говорила я себе. – Это начало, и это прекрасно».

Я мыла, чистила и дезинфицировала вёдра и судна, которых натаскали целую кучу. Глаза слезились, обоняние, наверное, атрофировалось. И тут за моей спиной раздался громкий мужской голос произнёс: — Так вы и есть та новая сестра, которая вчера удивила Николая Ивановича?

Я повернулась и увидела высокого человека с густыми усами. Он был одет в мундир военного врача и выглядел если не удивлённым, то, по крайней мере, заинтригованным.

— Я? – переспросила, всё ещё держа в руках очередное судно. – Пожалуй, да.

Он усмехнулся.

— Хорошо. А я уже слышал о вас от санитаров. Говорят, вы вчера профессору нос утёрли.

Я закатила глаза.

— Нос я никому не утирала, просто делала то, что умею.

— Откуда же у столь юной барышни профессиональные навыки? – полюбопытствовал он.

— А вы тоже считаете, что женщинам не место в медицине? – парировала я.

Он вдруг рассмеялся.

— Отнюдь. Я считаю, что место в медицине даётся тем, кто умеет работать. А вы, кажется, умеете. Приветствую, кстати. Меня зовут Дмитрий Сергеевич. Я тут военный врач. И сегодня буду проводить обход палат. Если хотите, можете пойти со мной.

Я на секунду замерла, потом бросила судна и вымыла тщательно руки.

— Хочу.

* * *

Обход был божественным.

Я ходила за Дмитрием Сергеевичем по палатам, смотрела на пациентов, слушала его комментарии, а иногда и сама вставляла реплики. У одного солдата была сложная рана на плече, которая никак не заживала. Я предложила наложить повязку с чесночной припаркой, которая ускоряет процесс заживления.

— Чеснок? – удивился он.

Чеснок – это природный атибиотик, сколько же он жизней спасал.

— Да, чеснок обладает противовоспалительными свойствами. Попробуйте. Если не поможет, всё равно хуже не будет.

Дмитрий Сергеевич пожал плечами и согласился.

Потом он закончил и ушёл по своим делам, а мне пришлось вернулась к суднам. Александра Тимофеевна стояла в коридоре и смотрела на меня зло и недовольно, будто я была нечистым духом. Вот-вот достанет крест и начнёт меня изгонять.

— Вы что это удумали, голубушка? – заворчала она. – Я вас отправила мыть судна, а вы по палатам шастаете?

— Меня на обход пригласил Дмитрий Сергеевич, – ответила учтиво. – Я не могла отказаться, это же врач.

— Дмитрий Сергеевич! – фыркнула она. – Тоже мне, ассистентка нашлась.

Она пожевала губу, но больше ничего не сказала. А я с новыми силами принялась за работу.

Короче, мыть судна мне не понравилось.

Глава 25

* * *

— МАРЬЯ —

Вскоре мои руки стали красными от воды и мыла, но на душе было легко и радостно. Пирогов проходил мимо, и заметив меня, удивился:

— Не понял, почему вы здесь?

— А где же мне ещё быть? – улыбнулась ему. – Я здесь работаю, Николай Иванович.

Он покачал головой и произнёс:

— Я говорю не о больнице. Почему вы моете судна?

Александра Тимофеевна, значит, специально меня сюда засунула, гадюка. Но если пожалуюсь на неё, то как буду выглядеть в глазах Пирогова? Может, это у них проверка?

— Очевидно, у нас со старшей сестрой вышло недопонимание, – проговорила осторожно.

Он помолчал, потом хмыкнул и произнёс:

— Ну что ж, может быть, из вас действительно что-то выйдет.

— Выйдет-выйдет, вы не сомневайтесь, – разулыбалась я.

Пирогов усмехнулся и освободил меня от работы мойщицы суден. Заявил, что на сегодня я свободна, а завтра он лично мной займётся.

Я чуть не бросилась к нему на шею, чтобы расцеловать, еле сдержалась. Лишь как попугай твердила:

— Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо…

Когда вышла из лечебницы, увидела Исмаила и компанию.

Он тут же подошёл ко мне с вопросом:

— Как прошёл ваш первый трудовой день, Марья Арсеньевна? Точнее, первые трудовые часы?

— Великолепно, – ответила ему. – Я мыла судна, говорила с Пироговым и ещё думаю, я спасла одного солдата от ампутации.

Исмаил обалдел от моих слов.

— Вы шутите надо мной?

— Ни капли. Хотя, наверное, эта история не влезет в одно предложение. Пойдём домой, я всё расскажу по дороге.

И мы пошли.

* * *

Дома было хорошо, был готов вкусный обед.

Папенька уже сидел во главе стола, смотрел в тарелку и демонстративно не поднимал глаз.

— Здравствуй, отец, – начала я, пытаясь разрядить обстановку, – вы не поверите, что сегодня было!

Он промолчал.

— Завтра сам Пирогов лично займётся мной! – выпалила я, накладывая себе тушёную баранину, даже слуг не дождалась. – Николай Иванович гениальный хирург, он – светило медицины, человек, который опережает время на целые десятилетия! Он первым применил…

— Марья, – резко остановил меня папенька.

— Что?

— Это всё очень занимательно, – произнёс он недовольно, – но лучше скажи, когда ты приступишь к подготовке свадьбы?

Я опустила вилку, баранина больше не казалась такой аппетитной.

— Подготовка к свадьбе? – переспросила на всякий случай.

— Именно, – подтвердил он. – Ты помолвлена с князем Черкасским. Или ты уже забыла?

— Ну зачем вам сейчас об этом?

— Затем, дочка, что время идёт, – наставительно произнёс он. – Нужно выбрать приглашения. Шрифт должен быть изящным, я слышал, сейчас модно золотое тиснение. Блюда тоже надо обдумать. И платье! Ты так и не определилась с фасоном.

Я открыла рот, чтобы возразить, но папенька не дал мне и слова вставить.

— И гостей надо позвать, Марья. Ты своих подружек совсем позабыла! Они же обижаются, что ты с ними не общаешься.

— Папенька, опять вы за своё, – вздохнула я и откинулась на спинку стула.

Если честно, я понятия не имела, где подружки бывшей Марьи.

— И эти все мелочи, разве они так важны? Выберете сами и приглашения и тиснение, да хоть и платье…

— Это всё очень важно! – вскинулся он. – Свадьба должна быть на высшем уровне! Чтобы все знали, Зорины не бедствуют, отец свою дочь отдаёт за князя с размахом!

Я застонала.

— Папенька, можно мы потом обсудим свадьбу?

Он ударил рукой по столу.

— Когда потом? Потом не будет!

— Будет-будет, но сначала я хочу отобедать. Не портите мне аппетит приглашениями и подружками. И вообще, зачем подружек звать, ещё возьмут и князя моего уведут. Пусть по домам сидят.

Он насупился, но в глазах мелькнула искорка юмора.

— Всё шутишь, Марья. Ох, дурна…

— Вы хотели сказать «умна»? – рассмеялась я.

Он только махнул рукой и уткнулся в тарелку. Разговор был окончен. Свадьба, приглашения, подружки... Кажется, в ближайшее время эта тема будет возникать регулярно.

* * *

После обеда я отправилась в свою комнату и рухнула на кровать.

Тело ныло. Руки болели, спина затекла от постоянных наклонов, и ноги гудели, будто я пробежала марафон.

Но всё равно я была счастлива.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Мне снился Пирогов. Он стоял на трибуне и читал лекцию о преимуществах эфирного наркоза, а я сидела в первом ряду и конспектировала.

Потом он вдруг обратился конкретно ко мне: «Марья Арсеньевна, вы единственная, кто по-настоящему понимает меня».

И я проснулась от счастья, но на самом деле от громкого голоса Пелагеи, которая ворвалась в комнату с криком:

— Барышня! Вставайте! Князь приехал! Вставайте скорее!

Я приподнялась на локтях, спросонья пытаясь сообразить, что произошло. Потом в голове прояснилось.

Гайдар опять приехал. Что ему снова надо?

Вздохнула, пошла умылась, переоделась, заплела косу и только тогда спустилась.