Он подошёл ко мне, схватил за плечи и осмотрел с головы до ног. Я видела, как его лицо постепенно светлеет, и ярость в глазах сменяется облегчением.

— Мне сообщили, что ты исчезла, – проговорил он. – Я подумал, что тебя похитили. Я собрал людей и…

— И поехал меня спасать, – закончила я. – Гайдар, я польщена, но я в порядке. Я была в лечебнице.

Он нахмурился.

— В лечебнице? Зачем?

Я улыбнулась ему.

— Я устроилась работать сестрой милосердия.

Гайдар шумно вздохнул, сильнее сжал руки на моих плечах.

— Сестрой милосердия? – повторил он.

— Да.

Он помолчал, потом вдруг рассмеялся. Обернулся к своим людям и что-то бросил им на горском. Те переглянулись, потом тоже заулыбались.

Папенька, наблюдавший эту сцену с открытым ртом, наконец обрёл дар речи.

— Князь! – закричал он. – Вы это слышали?! Она собирается работать в лечебнице! Среди мужчин! Это же позор на наши головы!

— Позор? – переспросил Гайдар, поворачиваясь к нему. – Арсений Петрович, позвольте с вами говорить, как военный. Ваша дочь собралась помогать тем, кто отдал жизнь и здоровье за Родину. Если это позор, то я не знаю, что тогда честь.

Папенька не нашёлся с ответом. Я видела, как слова Гайдара доходят до него, и они переворачивают его привычный мир.

— Вы не станете от неё отказываться? – с надеждой спросил он князя.

— Ни за что на свете. И если ваша дочь хочет помогать людям, – кивнул Гайдар, – я не буду ей мешать. Наоборот, я горжусь её решением. Именно такую жену я хочу видеть рядом с собой Папенька провёл рукой по лицу. Я смотрела на него и боялась, что у него сейчас случится удар.

— Князь, – проговорил он наконец, – вы, как её жених, официально разрешаете ей?

— Я не разрешаю, – поправил его Гайдар, – а поддерживаю.

Папенька махнул на нас рукой и упал в кресло. Крикнул, чтобы ему принесли что-нибудь холодного и крепкого.

Я рассмеялась. Неужели, всё теперь будет хорошо?

* * *

Утро выдалось хорошим, хоть я и не выспалась, но у меня было комфортно на душе.

Но потом всё испортилось, когда я увидела сюрприз, поджидающий меня у дома.

— С добрым утром, Марья Арсеньевна, – поприветствовал меня Исмаил

Я остолбенела.

Что тут делает Исмаил? Более того, за его спиной выстроились ещё четверо горцев.

— Чего это вы тут? – спросила я, хотя уже догадывалась, откуда ветер дует.

— Князь приказал сопровождать вас повсюду, – ответил Исмаил с почтительной улыбкой. – Для вашей безопасности.

Я раздражённо вздохнула. Песец от Гайдара подкрался незаметно.

— Исмаил, – произнесла максимально вежливо, – я иду не на войну, а в лечебницу. Мне охрана не нужна.

— Князь так не считает.

— А князь вообще не считает, что мне нужно дышать? Или он разрешил мне это делать в присутствии охраны? – взбесилась я.

Исмаил кашлянул.

— Князь беспокоится, Марья Арсеньевна, – ответил он дипломатично. – После того случая с разбойниками в горах...

— Тот случай был сто лет назад! И ты правильно заметил, Исмаил, это было в горах, а не в городе! – рычала я.

— Князь велел, – повторил он с нажимом. – И ещё он велел передать, что, если вы попытаетесь от нас сбежать, он лично будет вас водить в лечебницу и обратно, когда у него будет время. А когда не будет, вы будете сидеть дома.

Вчера я ошиблась по его поводу. Гайдар себе не изменял. И на миг мне стало дурно.

— Он блефует, – выдавила я.

— Князь никогда не блефует, – покачал головой Исмаил.

Я выругалась. Исмаил выслушал могучий русский с каменным лицом, но краешек губ предательски дёрнулся.

— Хорошо, – выдохнула я наконец и указала на них всех пальцем. – Но с одним условием!

— Слушаю.

— Вы не пойдёте в саму лечебницу. Вы будете ждать меня снаружи.

Исмаил задумался. Потом коротко переговорил с горцами на своём языке. Они закивали, переглянулись и явно пришли к какому-то консенсусу.

— Мы будем ждать снаружи, но на территории лечебницы, – согласился Исмаил. – Но если вы сделаете глупость и сбежите…

— Договорились, – перебила его и закатила глаза.

И отправилась я на работу в экипаже в сопровождении пятёрки вооружённых до зубов горцев.

* * *

Внутри лечебницы царила привычная утренняя суета. И я улыбнулась.

В приёмной столкнулась с тем же пожилым доктором, что и вчера. Он стоял у стола, листал какие-то бумаги и недовольно хмурился. Увидев меня, он поднял голову и нахмурился ещё сильнее.

— Вы всё-таки пришли, – произнёс он сухо. Поднял мою вчерашнюю анкету и добавил: – Марья Арсеньевна.

— Как видите, э-э-э, кхм, – кивнула я. – Простите, вчера не узнала ваше имя отчество.

— Николай Иванович Пирогов, – произнёс он спокойно.

Я застыла в шоке.

Тот самый Пирогов?!

Великий хирург, который первым ввёл наркоз в полевых условиях?!

Он первым применил гипсовую повязку и разделил хирургию на этапы и превратил её из варварского ремесла в настоящую науку! Он был настолько опередившим своё время, что даже спустя сто пятьдесят лет его имя произносили с благоговением. Мама родная! Сам Пирогов! Я же его книгу вот на днях купила!

Я открыла рот, чтобы выдать что-то важное, но из горла вырвался только странный писк, типа «А-а-а!» и «О-о-о!».

Пирогов поднял брови.

— Вам дурно, сударыня?

— Д-да... то есть нет, – выдавила я, пытаясь взять себя в руки. – То есть... Боже мой, Николай Иванович... вы тот самый?

— Тот самый, – подтвердил он с лёгкой усмешкой.

Я сглотнула. Мне захотелось подпрыгнуть на месте, закричать от счастья и, наверное, упасть в обморок для приличия. Но я сдержалась, потому что Пирогов смотрел на меня со скептическим любопытством и лёгким раздражением, и осмеливаться на радостную истерику было бы верхом глупости.

— Я так много о вас читала, – выговорила, наконец.

— Читали? – переспросил он. – Где же? Мои труды рассчитаны на врачей и хирургов, а не на юных девиц.

— На днях купила вашу книгу. И я интересуюсь медициной.

— Интересуетесь, значит, – хмыкнул он. – Ну что ж, сударыня, надеюсь, ваш интерес не угаснет. Вчера вы удивили меня, но посмотрим, что будет дальше. Сегодня вас распределят к старшей сестре. Она покажет вам, что и как у нас устроено, и, уверяю вас, это не будет похоже на чтение медицинских книг.

Он махнул рукой, подзывая пожилую сестру в белом чепце и фартуке, и её глаза напоминали две маленькие чёрные, ядовитые ягоды.

— Вот, Александра Тимофеевна, – Пирогов кивнул в мою сторону, – новая сестра милосердия. Марья Арсеньевна.

Александра Тимофеевна окинула меня неприязненным взглядом и покачала головой. Она явно осталась мной недовольна. Точнее тем фактом, что я вообще сюда явилась работать.

— Так, – заговорила она неприятным голосом, – новенькая, значит. Надеюсь, вы понимаете, что здесь не бал и не театр. Здесь работают. И если у вас есть привычки вроде падать в обморок при виде крови, то лучше уходите прямо сейчас.

— У меня нет таких привычек, – ответила ледяным тоном. – Я профессионал.

— Поживём-увидим, – фыркнула она. – Ну что ж, голубушка, извольте приступить к своим прямым обязанностям. Сегодня вы займётесь вот этим.

Она указала на угол, где стояло ведро, чем-то наполненное.

Я поморгала, надеясь, что мне просто чудится.

— Что именно я должна делать? – проговорила, надеясь на лучшее.

— Выносить судна, – ответила она ледяным тоном. – Мыть их, чистить, дезинфицировать. Когда закончите, перейдёте к полам. Можете считать это этапом вашего обучения, если вам так хочется, но, по-моему, вы быстро поймёте, что ваше место дома, в уюте и заботе.

Я сглотнула.

М-да, приговор ясен: «Иди-ка ты отсюда и не мешайся». Но я не была бы собой, если бы сдалась после первого же испытания. Тем более, когда речь шла о лечебнице, где работал сам Пирогов!

Да я была готова выносить хоть десять вёдер с суднами, хоть тридцать, лишь бы быть рядом с великим хирургом.