— Неуместно? – удивился он и приподнял брови.

— Да. Ты тратишь на меня огромные деньги, а я не знаю, куда деть эти подарки. У меня на всё это нет времени и желания и, главное, нет той благодарности, которую ты, видимо, ожидаешь. Я не буду носить эти шляпки, потому что равнодушна к голодным уборам. Мне главное, чтобы удобно было. И конфеты, Гайдар я не ем шоколад. Да и розы… куда столько? Лучше бы ты на эти деньги хорошего доктора в свой аул взял.

Гайдар растерялся. Он явно ожидал от меня ахов и охов, возможно кокетливых речей на тему, а что же так мало…

— Доктора? – переспросил он удивлённо.

— Да. В твоём ауле есть только старый лекарь с бараньим жиром и молитвенным камнем, но это не лечение, а убийство. Я видела твоих людей, да, они крепкие от природы, но всё равно иногда болеют, и эти болезни легко можно было бы вылечить. А ты тратишь целые состояния на розы и шляпки.

Он стоял, глядел на меня, и в его тёмно-синих глазах отражалась луна. Наверное, мои слова звучали ужасно для него.

— Ты хочешь, чтобы я нанял доктора? – произнёс он.

— Я хочу, чтобы ты перестал дарить мне бесполезные вещи. Я не игрушка, я человек. И я хочу быть полезной, а не просто красивой куклой в золотой клетке.

Гайдар шагнул ко мне очень близко, и я инстинктивно отступила на шаг назад. Он остановился.

— Ты удивительная женщина, – тихо проговорил он. – Ты говоришь о том, о чём женщины не думают и не говорят. Я дарил женщинам подарки и раньше, и они всегда радовались, кружились в танце, целовали меня в щёку, говорили, что я самый щедрый мужчина на свете, а ты... говоришь о докторе…

— Я – не все женщины, – пожала плечами. – И вообще, если ты действительно желаешь меня впечатлить, привези мне много книг по медицине, а ещё настоящий, только умоляю, не игрушечный, а реальный и полный медицинский набор хирурга. Тогда ты услышишь от меня и «спасибо», и получишь поцелуй в щёку и возможно, я даже покружусь и улыбнусь.

Он внезапно рассмеялся, запрокинув голову. Смех его разлетелся по саду, вспугнув пару ночных птиц.

— Ты хочешь, чтобы я подарил тебе хирургические ножи? – спросил он, отсмеявшись. И в его голосе я услышала недоверие. Он думал, что я так шучу.

— Да, – ответила коротко.

Он шагнул ко мне снова, и на этот раз я не отступила.

— Ты необыкновенная, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

— Надеюсь, это комплимент, – вздохнула.

Он помолчал, всё ещё глада мне в глаза, потом тоже вздохнул и прошептал:

— Марья, я совершенно не знаю, что с тобой делать. Ты не похожа на женщин, которых я знал. Я не имею представления, с какой стороны мне к тебе подступить.

— Может быть, тебе просто не везло с женщинами? – улыбнулась я.

— Может быть, – согласился он.

— И я уже дала подсказку, с какой стороны ко мне подступить, м намекнула ему про книги и набор хирурга.

Он протянул руку и коснулся моего лица, кончиками пальцев, невесомо. Я замерла, боясь дышать и не стала шарахаться от него, как от чумного.

— Я всё равно буду дарить тебе подарки, – произнёс он. – Но я запомню, что тебе нужны книги и ножи.

— Там не только ножи, – пробормотала я.

— Я учту, – усмехнулся он, и убрал руку, отошёл на шаг, давая мне пространство.

— Но я хочу тебя спросить кое о чём другом, – продолжил он уже деловым тоном. – Я понял, что ты хочешь помогать людям. Но почему ты не хочешь помочь мне?

— Э-э-эм, в каком смысле? – опешила я.

— Я тоже человек, Марья. Я тоже болен и нуждаюсь в лечении, но не в хирургическом, – уточнил он, видя, как я открываю рот, чтобы ответить, – а в тепле и заботе. Нуждаюсь в том, чтобы рядом была женщина, которая не боится меня, не льстит и не убегает.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоим лекарством? – спросила Гайдара.

— Я хочу, чтобы ты стала моим счастьем, – ответил он так легко и просто, что у меня перехватило дыхание. Потому что его слова прозвучали почти как признание в любви.

Вот это поворот.

— Ты злишься? – спросил он, заметив мою заминку.

— Я не злюсь, просто не знаю, что ответить.

— Ты можешь ответить мне «да», – предложил он.

— Не могу дать такой ответ, – вздохнула я.

— Почему?

— Потому что я знаю, что будет дальше, – произнесла с грустью. – Ты увезёшь меня в аул, запрёшь там, как пленницу. Я буду ждать тебя с твоих бесконечных поездок, рождать и воспитывать детей. Я потеряю себя настоящую. И тот огонь во мне, про который ты говорил, погаснет. Я перестану гореть, Гайдар.

Он помолчал, потом произнёс:

— Во-первых, жить можно не только в ауле. Мы будем ездить в столицу, где у меня есть дом, в Пятигорске построим… Или сам аул перестрою, если захочешь. А во-вторых…

Мужчина провёл рукой по волосам, немного нервный жест и произнёс, явно пересиливая себя и свою гордость:

— Объясни мне, Марья, чего ты сама желаешь? Что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы ты всегда радовалась, и твой огонь никогда не погас? И я это сделаю.

У меня появилась хрупкая надежда, что, возможно, он меня поймёт, если подробно расскажу, что я должна лечить. Но тут же возник страх, что, вдруг не поймёт?

— Правда? – прошептала я.

— Клянусь.

Я облизнула губы, нервно убрала выбившуюся прядь за ухо и проговорила:

— У каждого человека есть предназначение и призвание, даже у женщин.

На мгновение я умолкла, собирая мысли в кучу, чтобы правильно и доступно их донести до горца. Он молчал и ждал, какой я дальше выдам бред.

— Моё призвание… но ты только не смейся…

— Никогда, – заверил он меня.

Я кивнула и продолжила:

— Помогать людям. Лечить их, как я это умею. И ты сам видел, что я умею.

— Видел, – тут же подтвердил он.

— Ну, и вот…

— Но что конкретно ты хочешь? Лечить? Хорошо, в ауле всегда найдутся те, кому нужна помощь доктора, мы можем обговорить условия твоей… помощи, – произнёс он нехотя.

Я видела, что ему тяжело даются эти слова. Он буквально шёл сам с собой на компромисс, лишь бы я была довольна.

Обалдеть, а он реально горец? Может, в его крови есть примесь викингов? Или греческих олимпийцев?

— Мне этого мало, – проговорила тихо.

Он выдохнул, тряхнул головой и уже резче спросил меня:

— Мало? Но тогда я не понимаю… Объясни.

Вздёрнула подбородок и решилась выложить всё, как есть.

— Я хочу признания, – не стала я скромничать. – У меня есть дар врачевания, Гайдар. Но в мире мужчин женщине практически невозможно пробиться в профессии, которые считаются исконно мужскими. Мне будет сложно, но я хочу попробовать… Да, я понимаю, что мне придётся прыгнуть выше головы, чтобы все поняли, что я не просто пришла в медицину поиграть, что это не каприз. И понимаю, что меня будут высмеивать, подставлять… ведь мужчины не прощают женщинам ума и уж тем более успеха…

Я умолкла. Гайдар явно был в шоке.

— Ну? – проговорила уже не так бодро. – Ты в полном ужасе, да? Уже не хочешь такую жену?

Он моргнул и медленно ответил, подбирая слова.

— Я понял, что ты полна амбиций и если выбираешь цель, то совсем не мелочишься. Позволь, я пока не дам тебе комментарий. Я должен обдумать твои слова.

Я хмыкнула.

— Конечно.

Глава 23

* * *

— ГАЙДАР —

Она хочет признания в медицине?! Какая нелепость!

Я провёл ладонью по лицу и горько про себя усмехнулся.

На следующее утро проснулся с одной-единственной мыслью, что надо что-то делать и немедленно.

Я не привык к бездействию и в любой ситуации всегда знал, что делать. Но теперь с этой женщиной я растерялся.

Мои люди были готовы исполнить любой мой приказ.

— Князь, какие будут сегодня распоряжения?

Я посмотрел на них и понял, что не знаю, как объяснить своим воинам, что я хочу найти набор хирургических инструментов для женщины, которая свела меня с ума с первого взгляда.

— Да, – кивнул я. – Мне нужно найти кое-что.