И папенька бросил на меня красноречивый взгляд, мол, только посмей обидеть горца, высеку!

И они удалились. В гостиной остались я и Гайдар.

Он вдруг подошёл ко мне ближе, заглянул в моё недовольное лицо и проговорил:

— Марья, я не держу тебя силой. Если ты не хочешь нашего брака, его не будет. Я всё пойму.

Я подняла на него глаза. Он стоял передо мной грозный, гордый, но… при этом он надеялся на что-то.

Я сглотнула и чуть не наорала на него. Вот оно коронное кавказское – манипулирование! Горцы виртуозно владеют этими техниками, и они умеют создавать эмоциональные качели. Сначала я весь такой котик, пушистый, мурлыкающий, а потом, хоба! Уже полруки и нету и на тебя рычит страшная зверюга, которую невозможно приручить.

Я честно ответила ему:

— Я пока сама не знаю, чего хочу.

Точнее, я знала, чего я хочу, но в этом веке мне не реализовать свои задумки на все сто процентов, и я это отлично осознавала.

— Тогда давай разбираться вместе, – проговорил он.

— Кхм… давайте попробуем…

И он улыбнулся.

— Я понимаю, – начал он, – что ты не желала этой помолвки, я давлю на тебя. Дело в том, что я привык, что женщины не говорят мне «нет». Но не ты.

Я вздёрнула одну бровь.

— Поэтому, – продолжил он, – я предлагаю тебе сделку.

У меня дёрнулся глаз.

— Сделку?

— Дай мне месяц, – проговорил он.

— На что? – спросила непонимающе.

— Я буду ухаживать за тобой весь месяц, как за своей невестой, но без принуждения и условий. Если через месяц ты заявишь мне, что я тебе не мил, то я отступлю и расторгну помолвку. Верну тебе свободу.

Я уставилась на него в полном шоке, потому что он был пугающе серьёзен. В тёмно-синих глазах не было ни тени насмешки, ни искры превосходства. Гайдар ждал моего ответа.

— Месяц? – повторила я. – И, если мне не понравится, вы отступите?

— Да, я отступлю.

Я не могла понять, где подвох? С виду он предлагал мне честную сделку. Месяц и я свободна.

— Ладно, – проговорила я. – Месяц. Но учтите, князь, мне трудно угодить.

— Уже понял, – ответил он. – Это будет интересно.

И улыбнулся, а потом, просто развернулся, и ушёл. А я осталась одна с ощущением, что меня только что обвели вокруг пальца.

Глава 20

* * *

— МАРЬЯ —

Через полчаса папенька и Белозёрский вышли из кабинета. Папенька сиял. Белозёрский тоже выглядел довольным. Они обменялись рукопожатиями, и русский князь откланялся, поцеловав мне руку и удалился.

— Папенька, – спросила я, – что он заказал?

— Алмазный гарнитур, – ответил он с хищной улыбкой. – Колье, серьги, браслет и диадему из лучших персидских алмазов, но работа должна быть итальянская. Сумма просто бешеная. Ты представляешь?

— Представляю, – кивнула я и грустно вздохнула.

— Он даже предоплату оставил! – продолжал папенька. – Я говорил, что не надо, подождите, пока ответ будет, товар... А он – нет, возьмите, уважаемый Арсений Петрович, я вам доверяю. Доверяет! Ох, чует моё сердце, мы с ним большие дела сделаем.

— Поздравляю, – произнесла сухо.

— Спасибо, дочка. А где твой жених?

— Свалил в закат, – буркнула я и ушла к себе.

* * *

А новый день принёс новые сюрпризы.

Я ещё сладко спала, когда раздался истошный папенькин вопль. Я тут же подскочила на кровати, чуть не свалившись на пол.

— Марья! Марья-я-я! Батюшки-светы! Что ж это делается-то?!

Я накинула халат, сунула ноги в тапочки и кубарем скатилась по лестнице. Я думала, у отца удар или он упал, короче, я перепугалась за его жизнь и здоровье.

В гостиной толпилась челядь. Пелагея стояла с открытым ртом. Дворецкий Фёдор выпучил глаза. Лизавета, прибежавшая на крик, прижимала к носу флакончик с нюхательной солью и, кажется, собиралась падать в обморок.

— Что случилось?! – выдохнула я.

— Ты случилась! – заорал папенька, схватил меня за руку и потащил меня во двор. – Ты только погляди! Это разорение! Это же целое состояние на ветер!

Я вышла во двор и обалдела.

Посреди двора стояла телега, гружёная доверху розами. Алые, белые, чайные, розовые, бордовые. Охапки, целые горы. Их было столько, что хватило бы на десять свадеб!

Но это было ещё не всё.

Вокруг телеги стояли десятки горшков. В них росли крепкие розовые кусты, усыпанные бутонами и цветами. Белые, алые, жёлтые. Сорта, которых я даже не знала. Розы, которые явно везли издалека и стоили бешеных денег.

— Это... кому? – пролепетала я.

— Это князь Гайдар Бекович прислал для твоей капризной душонки! – проорал отец.

— Прикажете разгружать? – спросили горцы, которые и притащили этот розовый сад.

— Разгружайте, – прошептала я в полном шоке. – Куда-нибудь... В сад. Куда угодно...

Горцы принялись разгружать телегу. Челядь бросилась помогать. Двор превратился в муравейник. Пелагея хваталась за голову. Лизавета нюхала соль и шептала: «Какая красота... Какая красота...» Фёдор проворчал, что у нас нет такого количества ваз и вёдер и что же делать, куда бежать?

А папенька стоял посреди этого розового безумия и держался за сердце.

— Марья, – произнёс он слабым голосом, – у меня сейчас удар будет.

— Держитесь, папенька. Это же всего лишь цветы.

— Всего лишь?! – взвился он и потряс кулаками. – Да ты знаешь, сколько это стоит?! Да на эти деньги можно было купить... можно было... да я не знаю, что можно было купить! Фабрику! Пароход! Второй дом! А он потратил их на цветы, Марья!

— Он ухаживает так, – скривилась я, понимая, какой звездец наступил.

Я осознала масштаб катастрофы и гениальный план горца.

После его глобального внимания, я ещё посмею сказать ему «нет»? Да меня папенька проклянёт потом!

— Ухаживает! – папенька всплеснул руками. – это всё ты! Ишь, лилии ей не понравились! Хорошие же цветы! Нет, ей розы подавай!

— Папенька, успокойтесь...

— Не успокаивай меня! Он ещё даже не зять мне, а уже тратит мои нервы и моё... то есть… да всё равно! Марья, ты хоть понимаешь, что эти розы завтра завянут?!

— Ну, это естественно.

— Они пойдут козам на корм! Ты слышишь?!

Я вздохнула. Папенькин приступ купеческой бережливости был в самом разгаре.

— Хотите, я напишу князю, что не впечатлена его дарами? – предложила я. – Что розы – это банально и он мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее?

Папенька замер. Глаза его стали круглыми, как блюдца.

— Не смей! – заорал он. – Ты что, с ума сошла?! Обидеть такого человека?!

— Но вы же сами твердите, что деньги на ветер...

— Мало ли что я говорю! – орал он и замахал передо мной руками. – Ты сейчас же пойдёшь в дом и напишешь ему письмо!

— Какое письмо?

— Напишешь, что ты счастлива и чуть ли не в обмороке от радости! Что ты никогда не видела такой красоты, и ты ждёшь его с нетерпением на чай или ужин! И что ты…

— Папенька, – перебила его, – если я и в обмороке, то от его... идиотизма. Так и напишу.

— Марья!

— Ладно-ладно, напишу, что впечатлена его щедростью.

— Добавь, что ты счастлива, – потребовал папенька. – И ждёшь встречи с ним.

Ага, разбежалась. И пошла в дом.

За моей спиной папенька склонился над горшками с розами и начал прикидывать, сколько можно было бы заработать, если бы эти розы не были подарком, а товаром. Я слышала, как он бормочет: — Три куста «Императрицы»... это по двести рублей за куст... итого шестьсот... «Чёрный принц» – четыреста, не меньше... «Дамасская» сейчас по пятьсот... Боже, это же целое состояние!

В своей комнате я села за стол, обмакнула перо в чернильницу и задумалась над письмом Гайдару.

* * *

Письмо я так и не написала, но я честно пыталась, а слова не приходили. Не умею я льстить.

Тяжко вздохнула, взяла маленький листок бумаги и написала всего три слова: «Спасибо за цветы. М.»

Потом сложила записку пополам, запечатала сургучом и отдала служанке со словами: