— Ну-ка, покажи, – потребовал он. – Я должен знать, как одеться мне, чтобы мы выглядели в одном ансамбле.

Я закатила глаза, но покорно сходила в комнату и принесла платье. Когда развернула его перед папенькой, он присвистнул.

Это было платье цвета тёмно-бордового граната, вспыхивающего алым на свету. А лиф был отделан тончайшим кружевом кремового оттенка. Никаких розочек и бантиков. Никакой детской милоты. Это было платье взрослой женщины. Платье-огонь.

— Ничего себе, – выдохнул папенька, а потом насупился и проворчал: – А знаешь, мне обидно.

— Что такое?

— На ужин с горским князем ты надела старое зелёное платье. А для русского князя, обновку купила. И не стыдно тебе?

— Отец, горскому князю я не хотела нравиться, – честно ответила я. – А русскому – хочу.

Папенька покачал головой, но ничего не ответил. Только пробормотал что-то про «женскую логику» и пошёл отдавать новые распоряжения Фёдору.

* * *

На следующее утро дом Зориных гудел. Челядь носилась туда-сюда. Дворецкий Фёдор натирал воском перила парадной лестницы и орал на горничных.

Повар колдовал на кухне с самой ночи, я слышала, как он кричит на поварят, и до меня доносились запахи жареного мяса, пирогов и вообще всякой вкусноты.

Пелагея дважды забегала ко мне в комнату, сначала с вопросом, какую причёску делать, потом, какие серьги я надену, а потом спросила, а не передумала ли я насчёт платья.

Я её выгнала и оделась сама.

Платье сидело идеально.

Я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Из зеркала на меня смотрела молодая женщина с рыжими волосами, уложенными в высокую причёску, с несколькими прядями, выпущенными у висков.

Глаза сияли, щёки чуть порозовели от волнения. Шея была открыта, и на ней, на бархатной ленточке, висела маленькая жемчужина – подарок папеньки, который я нашла в шкатулке предшественницы.

Я выглядела великолепно.

Когда я спустилась в гостиную, папенька уже был там. Он надел бордовый сюртук и золотые украшения и стал походить на нового русского, но ему шёл этот образ. Он стоял, выпрямившись, как на параде. Увидев меня, он покачал головой.

— Нет, всё-таки на ужин с горским князем так ты одеться не могла, – снова проворчал он.

— Папенька, – вздохнула я, – повторяю, горский князь мне не интересен. А этот интересен. Можно я сама буду решать, как одеваться?

— Решай, раз взрослая, – махнул он рукой.

Князь Белозёрский явился ровно в час пополудни. Он вошёл в гостиную, и я снова поразилась тому, как он выглядит. Сегодня он был в штатском. На нём идеально сидел светлый сюртук, белая рубашка и серебристый галстук-бабочка. Волосы всё так же сияли золотом, а глаза поражали меня голубизной. И улыбка. У него была ослепительной.

В руках он держал букет чайных роз с едва уловимым ароматом. Свежие и прекрасные цветы.

— Марья Арсеньевна, – произнёс он, вручая мне букет, – это вам в знак моего восхищения.

— Благодарю, князь, – ответила с лёгкой улыбкой, хотя хотела запрыгнуть к нему на шею и расцеловать. – Обожаю розы!

— Я рад, что угодил вам, – произнёс он.

Я мысленно захлопала в ладоши. Ну хоть кто-то понимает, что женщинам надо дарить розы, а не кусты репейника, выдранные с корнем, и не вонючие лилии!

Папенька вышел вперёд и отвесил почтительный поклон.

— Ваше сиятельство! Для нас с дочкой великая честь принимать вас в нашем скромном доме. Прошу простить, что обед не так роскошен, как хотелось бы, увы, времени на подготовку мало было...

На самом деле обед был роскошен. Закуски, три вида горячего, гарниры, горячие пироги, ещё фрукты и потом будет подан десерт. Сервиз сиял, хрусталь сверкал, короче, блеск!

— Полно вам, Арсений Петрович, – улыбнулся Белозёрский. – Ваш стол великолепен. Я вижу, принимать гостей вы умеете.

— Стараем-с, – расцвёл папенька. – Прошу вас, садитесь!

Мы расселись. Папенька во главе, я по правую руку, а Белозёрский по левую. И обед начался.

Первые полчаса прошли в лёгкой, светской беседе. Белозёрский говорил о погоде и получалось у него изящно, что даже погода с его слов звучала, как поэма.

Он говорил о войне на Кавказе, и делал это так тактично, что папенька только кивал.

Ещё он красиво говорил о столице, балах, театрах и водах Пятигорска. О, воды в этом городе, по его мнению, были самыми лучшими в империи! Папенька таял на глазах.

Я ждала, когда Белозёрский обратит внимание на меня. На моё платье, причёску, и как я выгляжу.

Но он... не обращал. Нет, он был вежлив, даже сделал пару комплиментов, по типу «вы сегодня прекрасно выглядите, Марья Арсеньевна». Но это было как-то формально. Как будто он говорил это по обязанности. Как будто его мысли были заняты другим вопросом.

Я нахмурилась. Это было странно.

— Арсений Петрович, – произнёс Белозёрский, когда подали десерт, – я должен вам признаться, мой визит не совсем светский.

Папенька замер, я тоже застыла.

— Не могли бы мы поговорить с глазу на глаз? – произнёс князь.

Я уставилась на него. Он пришёл ради папеньки?!

— Разумеется, ваше сиятельство, – папенька поднялся. – Пройдёмте в кабинет. Марья, ты пока...

Он не договорил.

Потому что в этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и в гостиную ворвался Гайдар.

Он был в чёрной черкеске.

Глаза горели. Рука лежала на кинжале и не просто так, а с явным намерением пустить его в ход. Двое слуг, пытавшихся его остановить, висели у него на плечах, как тряпичные куклы. Он стряхнул их одним движением, даже не заметив.

— Где он?! – прорычал Гайдар.

Белозёрский удивлённо уставился на горца.

— Гайдар? – произнёс он. – А ты что здесь делаешь?

— Это ты что здесь делаешь?! — рявкнул Гайдар. – Ты зачем пришёл в дом к моей невесте?!

— К твоей невесте? – приподнял он бровь. – Марья Арсеньевна – твоя невеста? Поздравляю.

— Что. Ты. Здесь. Забыл? – отчеканил горский князь.

Белозёрский поднялся из-за стола.

— Гайдар, – заговорил он, – ты не меняешься. Всё такой же горячий, но позволь заметить, я пришёл сюда с деловым визитом к Арсению Петровичу. Твоя невеста здесь совершенно ни при чём.

Гайдар прищурился.

— С каких пор ты ведёшь дела с купцами?

— С тех самых, как мне понадобилось достать одну редкую вещь для моей невесты.

Гайдар замер.

Я вообще выпала в осадок.

У него есть невеста! А-а-а-а! Что за несправедливый мир!

* * *

— Невеста? – выдохнула я, краснея от злости и смущения. – У вас, князь, есть невеста?

Мужчина кивнул мне и его взгляд вдруг стал мечтательным.

— Да, – ответил Белозёрский, и в голосе его прозвучало искреннее удивление. – Я когда услышал ваше имя, понял, что это судьба, чтобы познакомиться с вашим батюшкой и через него привезти подарок для моей любимой.

— Подарок, ну да, конечно, – тупо проговорила я.

— У вашего батюшки лучшие связи с персидскими купцами, вот я и пришёл. А вы, простите, что подумали?

Сказать в ответ мне было нечего.

Гайдар медленно убрал руку с кинжала. Лицо его, только что напоминало грозовой тучу, начало светлеть.

— Поздравляю, Андрей, – произнёс Гайдар и похлопал князя по плечу. – Я искренне рад за тебя.

— Спасибо. Я тоже рад.

Они оба заулыбались. Два князя и воина. Двое мужчин, которые знали друг друга давно и прошли вместе не одно сражение, а я стояла посреди гостиной в новом платье, с идеальной причёской, и чувствовала себя полной идиоткой.

— Так, – произнёс папенька, который всё это время не знал, что делать и кого от кого спасать, – я правильно понимаю, ваше сиятельство, вы пришли ко мне по делу о персидском товаре?

— Именно, – кивнул Белозёрский. – И, если позволите, я бы хотел продолжить наш разговор наедине.

— Да-да, конечно! – обрадовался папенька и засуетился. – Пройдёмте, ваше сиятельство. А вы, князь, – он бросил взгляд на Гайдара, – пока... побудьте с Марьей. Она за вами поухаживает…