— Скорее нет, чем да, – простонал он. – Марья, вот зачем ты позволяла мне наливать и наливать?

— Так вы сами себе позволяли.

Он застонал громче.

Я налила ему стакан ледяной воды из графина и протянула.

— Вот, выпейте, и примите совет, что пить надо меньше, особенно когда на кону судьба дочери.

— Твоя судьба решена, – пробормотал он. – Ты выйдешь за князя. Я уже вчера дал ему согласие.

— Я помню, – вздохнула я. – Поэтому и советую вам беречь здоровье. Кто, как не вы будет торговаться с горцами?

Папенька посмотрел на меня мутным взглядом и вдруг хмыкнул.

— А ты права, надо поправиться. Ладно, ты одета по-дорожному, что ты хотела?

— Погулять по городу и без сопровождения. Мне нужно в аптеку, а потом зайду в книжный.

— В аптеку? Зачем? Ты же здорова.

— Я хочу купить кое-какие лекарства и книги о травах и медицине. Ну, вы знаете, я же теперь интересуюсь врачеванием.

Я решила говорить правду. Пусть батюшка считает дочку эксцентричной, захотелось ей поиграть в доктора, ну и пусть. Лишь бы замуж вышла.

— А, ну да, – кивнул он и махнул рукой. – Пелагея поведала мне.

— Так что? – качнулась я на носках туфель. – Пустишь? Денег дашь?

— Ладно, – согласился он.

Мы прошли с ним в кабинет. Он достал кошелёк, отсчитал несколько купюр и монет.

— Вот, держи. Только, ради Бога, Маруся, без приключений.

— Обещаю, – ответила честно.

* * *

В городе было хорошо.

По бульвару гуляли дамы с кавалерами. Где-то мелодично играл вальс духовой оркестр. Экипажи катили по мостовой, цокали лошади, кричали разносчики газет и торговцы бубликами.

Я шла и улыбалась, даже про Гайдара подзабыла.

Первую аптеку я нашла на Горячеводской улице. За прилавком стоял пожилой немец в очках и белом фартуке.

— Добрый день, сударыня, – произнёс он с лёгким акцентом. – Чем могу служить?

— Добрый день, я бы хотела узнать, какие у вас есть лекарства. От боли, например, ещё от инфекций и воспалений.

— От боли? – переспросил он и поправил очки. – Имеется хорошая настойка, великолепно помогает при мигренях, невралгиях и женских недомоганиях.

Когда он назвал это лекарство, я вздохнула.

— Экстракт красного цвета, – пробормотала я. – М-да, прекрасно.

— Простите?

— Ничего. А что-нибудь... от лихорадки?

— Хинин имеется, – предложил он. – От малярийной лихорадки помогает. Также имеется каломель, очень хорошо очищает организм, выводит дурные соки.

— Каломель? – ужаснулась я, и внутри у меня всё похолодело. – Это же хлорид ртути…

— Самое современное средство! – заверил меня аптекарь. – Все доктора прописывают.

Я глубоко вдохнула, потом длинно выдохнула. Сосчитала до десяти, чтобы успокоиться и не убить аптекаря.

— Ладно, – пробормотала я. – А инструменты у вас какие есть? Скальпели? Зажимы, хирургические иглы? Что можно посмотреть?

— Инструменты есть! – оживился немец. – У нас есть прекрасный набор для кровопускания! Ланцеты, банки, скарификатор, а также отборные пиявки. Брать будете?

— Пиявки, – скривилась я. Потом повторила за ним, как попугай: – Ланцеты, скарификатор, кровопускание.

— Лучшее средство от всех болезней, – подтвердил аптекарь. – Доктор Гааз, знаете ли, очень рекомендовал.

Я скрипнула зубами. Доктор Гааз, значит. Фёдор Петрович. Святой доктор, на чью книгу я ссылалась, когда врала Гайдару. И он тоже прописывал кровопускание?! М-да.

— Спасибо, но я, пожалуй, ещё подумаю. А книги по медицине у вас есть?

— Книги – это в книжную лавку, сударыня. Господин Куницын её держит. Это на Александровской улице.

— Благодарю вас.

Я вышла из аптеки с чувством, близким к отчаянию.

Никаких нормальных лекарств, антисептиков, кроме «огненной» воды. Даже элементарного йода и того, скорее всего, нет. Аспир…н появится только через несколько десятков лет. Пениц…н вообще через сто.

Я оказалась во времени, где лучшим средством от заражения считалась молитва и каломель.

— Ладно, без паники, – прошептала я. – Ты знаешь больше, чем все здешние доктора вместе взятые. Главное, не давать никому пустить кровь.

Вторая аптека, на Базарной улице, оказалась примерно такой же. Разве что аптекарь был помоложе и не немец, а грек. Он предложил мне «чудодейственный бальзам из Константинополя» и «мазь от ревматизма на змеином секрете». Я вежливо отказалась и от того, и другого.

Зато книжная лавка господина Куницына меня порадовала.

Здесь было уютно и очень красиво. Хозяином оказался сухонький старичок в бархатном сюртуке, он сразу понял, что я за птица, едва я открыла рот.

— Медицина? Травники? – переспросил он меня чуть удивлённо. – Извольте-с, сударыня. Вот, «Полный русский лечебник» доктора Иогансона. И «Травник» госпожи Марьи Степановны – сие есть редкая книга. Вот ещё «Анатомия для домашнего чтения». И есть ещё гордость моей коллекции – «Хирургия» господина Пирогова. Последнее издание.

— Пирогов?! – воскликнула я. – Беру! Всё беру!

— Всё? – обалдел Куницын. – Сударыня, это так дорого… Вы, верно, учитесь на лекарку?

— Да-да, именно так, – ответила я. – Ещё мне нужны газеты, все номера за год. И журналы, желательно медицинские, если есть.

— Медицинских нет, – развёл он руками. – Но есть «Северная пчела» и «Вестник Пятигорска».

— Беру всё.

Я вышла из книжной лавки, нагруженная, как вьючный мул. В кошельке денег заметно поубавилось, но я была счастлива.

Наконец-то я узнаю, как мне, с моими знаниями из будущего, вписаться в этот мир, не вызвав подозрений.

Я шла по улице, размышляя обо всём этом, как вдруг...

— Разойди-и-и-ись! – раздался отчаянный крик.

Я обернулась и замерла.

Прямо на меня летела тройка лошадей с каретой.

Лошади неслись, как бешеные демоны. Кучер на облучке отчаянно натягивал вожжи, но они его не слушались!

Карета виляла из стороны в сторону, и вот-вот могла перевернуться или врезаться в столб или здание.

Люди на тротуаре с криками разбегались. Женщины визжали, мужчины хватали их и быстро уводили в стороны, а я стояла столбом.

Как дура впала в ступор, который охватывает даже опытных врачей, когда опасность слишком внезапна.

Мозг кричал мне: «Беги-и-и!», но тело не слушалось. Лошади приближались, ещё секунда и...

Кто-то резко толкнул меня в сторону.

Я упала на мостовую, больно ударив локоть. Свёртки с книгами и газетами разлетелись. Шляпка слетела, я вскрикнула и тут же услышала, как лошади дико заржали.

Подняв голову, я увидела то, что заставило меня забыть о боли.

Прямо перед тройкой бешеных коней стоял высокий и статный человек в белом мундире.

Мужчина стоял ко мне спиной, расставив ноги и подняв руку, и лошади, которые ещё секунду назад неслись, как ураган, прямо перед ним в каком-то жалком сантиметре резко остановились!

Они всхрапнули, замотали головами и переступили копытами, но остановились.

— Тпру, тпру, хорошие, – произнёс незнакомец спокойным и обволакивающим голосом. – Стоять, стоять.

Лошади стояли. Кучер на облучке, бледный как смерть, пробормотал:

— Благодарю, ваше сиятельство... Ей-богу, благодарю... Уздечка лопнула, они и как черти понесли...

— В следующий раз проверяй уздечку до выезда, – произнёс мой спаситель. – Ты мог людей убить.

— Виноват, ваше сиятельство... Виноват...

Мужчина повернулся, и я забыла, как дышать.

Сначала я увидела добротные и офицерские сапоги, начищенные до зеркального блеска, потом белый мундир с золотыми эполетами и следом – лицо.

О, Боже.

Высокий лоб, прямой, чуть с горбинкой нос, чётко очерченные скулы и твёрдый подбородок с ямочкой. И голубые глаза.

Но главным его богатством были золотые волосы, кучерявые, спадающие на плечи. Они сияли на солнце, как корона.

— Сударыня, – произнёс он медовым голосом, – вы не слишком ушиблись?

Он протянул мне руку. Белая перчатка, золотая запонка.

— Э-э-э... – протянула я.