Дворецкий выронил поднос, который держал в руках. Поднос покатился по ступенькам, звеня на весь двор.

Горничная в белом переднике ахнула и перекрестилась. Поварёнок, выглянувший из кухонного окна, вытаращил глаза и закричал:

— Горцы приехали! Барин! Ба-а-арин!

Сам Арсений Петрович Зорин вышел на крыльцо и замер с открытым ртом.

И я его внимательно рассмотрела.

Это был мужчина пятидесяти лет, крепкий и широкоплечий. К счастью, без бороды и усов и гладко выбрит. И одет он был в добротный сюртук из тёмно-синего сукна, при часах на золотой цепочке, перстне с крупным рубином на указательном пальце.

Лицо у него было хорошее, но сейчас на этом лице читалось откровенное изумление.

— Марья? – произнёс он, увидев меня. – Это что такое делается-то?

— Папенька! – воскликнула я, стараясь изобразить радость неземную, надеюсь, получилось. Я выпрыгнула из кареты. – Я вернулась! Я дома!

— Я вижу, что вернулась, – проговорил он. – Но кто с тобой?

— Это князь Гайдар Бекович Черкасский, – пробормотала я. – Он нас спас от разбойников, и приютил, а теперь... Ох, он хочет серьёзно с вами поговорить.

Арсений Петрович перевёл взгляд на Гайдара.

Я прямо видела, как в его голове щёлкают счёты. Купец первой гильдии, привыкший оценивать людей с первого взгляда, мгновенно считал и черкеску дорогого сукна, серебряные газыри, и породу коня, да и выправку горца.

Губы его дрогнули. Он явно не мог решить, то ли радоваться, что дочь жива, то ли немедленно начать торговаться.

— Что ж, – произнёс он, – коли разговор есть серьёзный, то добро пожаловать в дом Зориных, князь. Гостем будете.

Гайдар спешился и подошёл к купцу.

Его люди остались во дворе, они спешились, но держались настороженно, привычно оглядывая пространство. Я видела, как местная челядь жмётся к стенам, не зная, чего ожидать от этих вооружённых дикарей.

— Благодарю, Арсений Петрович, – произнёс Гайдар, и голос его прозвучал неожиданно вежливо. Даже акцент стал мягче. – Я рад, что ваша дочь наконец дома. Она очень по вам скучала.

— Скучала? – удивился папенька и странно покосился на меня. – Маруся, неужель я не ослышался, и ты скучала?

Ого, какие откровения. А Маруся эгоистка была.

— Страшно соскучилась, – подтвердила я. – Особенно сильно соскучилась, когда с лошади падала.

— С лошади?! – ужаснулся отец.

— Долгая история, папенька. Может, сначала в дом? С дороги бы умыться, да поесть...

— Да-да, конечно! – захлопотал он и замахал руками на челядь. – Фёдор! Живо комнаты гостям, да самые лучшие! Скатерть в столовую и достаём парадный сервиз! Обед на двадцать персон! Быстро-быстро! Чего встали и рты раскрыли!

Дворецкий Фёдор метнулся исполнять.

Горничные забегали, как муравьи.

Дом ожил, загудел и зазвенел посудой.

Но тут Гайдар попросил Арсения Петровича чуть задержаться, что подарить ему коня.

Купец обалдел.

Один из людей князя подвёл арабского скакуна. Конь был... ну, я даже слов не могу подобрать. Это истинно целое состояние на четырёх ногах.

Арсений Петрович, увидев скакуна, замер и глаза его радостно загорелись. Он обошёл коня по кругу, потрогал сбрую, заглянул в зубы – чисто профессионально и по-купечески, и крякнул.

— Это арабский!

— Лучшие конюшни Черкасских, – ответил Гайдар. – Дар вам в знак моего уважения.

— Уважения, значит... – хмыкнул папенька.

Я видела, как в его голове щёлкают счёты. Он явно прикидывал стоимость подарка и делал какие-то выводы. И выводы эти, судя по его лицу, были всё более и более благоприятными для Гайдара. Но он ещё не знал, что нужно князю. Интересно, когда узнает, он его быстро из дому попрёт?

Челядь тоже получила подарки. Исмаил раздавал направо и налево браслеты с бирюзой, бусы, кольца. Горничные ахали, лакеи кланялись. Даже дворецкий принял свёрток с подарком и сразу повеселел.

А мне Гайдар подарил долгий и горячий взгляд, от которого у меня побежали мурашки.

Я сделала вид, что ничего не заметила и просто пошла в дом.

Внутри дом Зориных был ещё роскошнее, чем снаружи.

Широкая парадная лестница с резными перилами вела на второй этаж. В гостиной стоял рояль! Чёрт, рояль у купца!

И тут я похолодела. Надеюсь, Марья не умела играть? Потому что я точно не умею!

С потолка свисала хрустальная люстра, Полы были устланы персидскими коврами, и огромные часы с боем были.

— Дом, – прошептала я. – С водопроводом, и очень надеюсь, с горячей водой.

— Водопровод есть, – раздался голос за спиной. – Горячую воду носят. Всё для моей любимой доченьки.

Я обернулась. Арсений Петрович стоял в дверях гостиной и смотрел на меня. Взгляд у него был изучающий. Как будто он видел меня насквозь и что-то подозревал.

— Ты изменилась, Марья, – произнёс он негромко.

— Я? – спросила удивлённо и попыталась изобразить невинность. – С чего вы взяли, папенька?

— Глаза другие. Раньше ты всё плакала да в обмороки падала. А теперь... Слухи дошли, что ты князя лечила и рану его штопала?

— Так получилось.

— И не побоялась крови-то?

— Я же ваша дочь, папенька. Зорины ничего не боятся.

Он хмыкнул. Кажется, мой ответ ему понравился.

— Ладно, ступай покамест, приведи себя в порядок, а через час приходи на обед. И князь этот, чего он хочет-то? Но не говори! Не говори, хочу от него узнать…

— Ох… – вздохнула я. – Вот скоро и узнаете.

— Интрига, однако. Ладненько, иди-иди моя хорошая.

Я поднялась в свою комнату, ну как сама, попросила горничную меня проводить, мол, я едва иду, укачало в дороге. Я ведь понятия не имела, где «моя» комната.

Ну а потом я замерла на пороге.

Это была комната принцессы, помешанной на розовом цвете.

У меня дёрнулся глаз и отвисла челюсть.

Какой потрясающий дом у Зориных снаружи и внутри, и какая безвкусица у моей предшественницы в её комнате!

Огромная кровать с балдахином была застелена розовым шёлком, и всюду были жуткие розочки и ангелочки с хитрыми рожицами.

Трюмо с зеркалом в полный рост отделано розовыми розами. Шкаф был обит розовой тканью. Отдельно стоял туалетный столик с фарфоровыми розочками, ну, естественно розовыми! Он был заставлен флаконами духов, коробочками, баночками и всякой женской мелочью.

На полу меня поразил в самое сердце и мозг пушистый ковёр ядрёно розового оттенка. На окнах меня «порадовали» кружевные розовенькие занавески!

— Очешуеть! – не удержалась я от шока.

Горничная уже суетилась в комнате, раскладывая мои вещи, что приехали со мной из аула.

— Барышня, проходите в свои бани, сейчас воды горячей нанесут. Я Пелагею кликну, она вам поможет ванну принять.

— Не надо её, я сама, – ответила ей.

У меня началось головокружение и тошнота. От такой комнаты любой рехнётся. Не удивлюсь, что Марья и тронулась умом от обилия розовенького.

— Как прикажете, барышня.

Первым делом сменю комнату, – решила я.

Глава 14

* * *

— МАРЬЯ —

За обеденным столом собрались все. И глава дома Арсений Петрович, Гайдар сел от него по правую руку, я, конечно же, по левую, дальше был Исмаил и ещё двое горцев, которые были кем-то вроде советников князя.

А папаня попросил накрыть на двадцать персон, видать решил, что все горцы сядут за стол. Пронесло.

Стол ломился от яств. Закуски, супы, горячее, пироги, рыба и много мяса. И всё выложено на серебре, и посуда с фамилией «Зорины».

Папенька явно хотел показать гостям, что Зорины не какие-нибудь лавочники, а купцы первой гильдии, да ещё с размахом.

Гайдар ел мало, пил только морс, как и остальные горцы, а мне вообще кусок в горло не лез, так как я ждала, когда начнётся тот самый разговор.

И он начался, да ещё весьма внезапно.

— Арсений Петрович, – заговорил деловито Гайдар, отодвигая тарелку, – я приехал не только затем, чтобы вернуть вам дочь в целости и сохранности. У меня есть к вам важный разговор.