— Да, ты права, – вдруг произнёс Гайдар, и уголок его рта дрогнул в усмешке, – необходимо согласие и благословение твоего отца. Поэтому вскоре мы отправимся в Пятигорск. Я лично попрошу у Арсения Петровича твоей руки.

— Зарема, – прошептала я, – это попадалово.

— Вот же ты... гадюка, – прошипела Зарема и ушла прочь, расталкивая толпу.

Площадь опустела быстро.

А я стояла посреди пустой площади, под палящим солнцем, и думала: «Я только что стала невестой горского князя! Какого, блин, чёрта?!»

Глава 13

* * *

— ГАЙДАР —

Я был в оружейной, когда без стука и разрешения ко мне влетел Исмаил.

Лицо было белое, а глаза дикие.

Я сразу понял, что что-то случилось. Он никогда не выглядел таким потерянным.

— Князь, – выдохнул он. – Марья Арсеньевна одна уехала из аула. Без охраны.

Я медленно отложил кинжал, который осматривал, потому что если бы я сделал это быстро, то сорвался бы.

— Когда?

— Час назад. Она говорила, что выгуляет лошадь, попросила не сопровождать, хотела побыть одна.

— И ты её отпустил?

Он молчал, просто опустил голову.

— Исмаил, – произнёс я страшным голосом. – Ты – мой воспитанник и ты знаешь правила. Ты прекрасно зал, что гостья князя не выезжает за ворота без сопровождения.

— Она просила...

— Она могла просить что угодно! –заорал я на него. – Но ты – воин! Ты отвечаешь за неё головой, а ты взял и отпустил её одну!

Исмаил стоял, опустив плечи, и не поднимал глаз. Он знал, что виноват, что подвёл меня.

— Прости, князь, – проговорил он. – Я ошибся. Я думал...

— Ты не думал, – оборвал его резко. – Ты слушал, как она говорит, смотрел, как она улыбается, и забыл обо всём на свете. Да, эта женщина умеет убеждать, но ты давно не мальчик, ты – мой лучший разведчик и должен был проявить твёрдость!

Он молчал. Я вырастил его, как сына, а теперь должен был наказать – как князь.

— Иди, мы поговорим позже.

Он ушёл.

Она уехала одна в горы!

Я чувствовал, как внутри закипает ярость на эту рыжую, невыносимую, упрямую женщину, которая, кажется, решила свести меня с ума!

Я начал быстро собираться, чтобы отправиться на её поиски, как вдруг прибежал второй гонец и доложил, что Зарема уехала на своём Вороном совершенно одна.

Вот тут-то я и испугался.

Если эти две женщины встретятся в горах одни без свидетелей, охраны, то одна из них может не вернуться. И я не знал, кто именно. Зарема ненавидит Марью. Марья умеет за себя постоять. Обе горячие, как горный огонь. Обе не уступят.

Я велел немедленно седлать коней. Сорвал с постов половину людей, и мы вылетели из аула так, что пыль встала столбом.

Если с ними что-то случится, я никогда себе этого не прощу.

Но я не успел далеко уехать, остановился у самого аула, потому что увидел Вороного коня Заремы и на нём двоих.

Но обе живые и целые.

Я едва не закричал от облегчения.

Когда я объяснял им глупым, что это было безрассудно и очень опасно, Марья начала перечить. Стояла передо мной и нагло заявляла, что она не моя подданная, и вообще свободная женщина. Что она уедет, когда захочет.

И в этот момент я понял, что она не понимает. Совершенно не понимает, что я чувствую!

Что я едва не сошёл с ума за эти полчаса и готов был сорвать с постов всех людей, бросить аул без защиты и мчаться за ней куда угодно!

Я взял её за подбородок. Она была такой хрупкой и маленькой, но её глаза смотрели на меня без страха. Эта женщина не боялась меня.

— Не думал, что ты глупа…

Я считал её разумной, адекватной и необыкновенной, а она оказалась просто своевольной, безрассудной и не думающей о последствиях капризной женщиной. И всё равно она была...

И она вдруг попросила прощения и признала вину.

Я не ожидал этого.

Меня порадовал тот факт, что она умела признавать ошибки, а это – редкость, и признак настоящей силы.

Потом я узнал про разбойников, как Зарема вытащила её и про прыжок через пропасть.

Я хорошо знал тот обрыв. Никто в здравом уме не прыгает через этот обрыв, но они прыгнули! И выжили.

Зарема, дочь Ахмата, которую я знал с детства, всегда была бесстрашной наездницей, но даже для неё это было безумием.

А потом Марья предложила свою жизнь за жизнь Исмаила.

Вот тут я понял, что пропал.

Она стояла передо мной и говорила, что готова выполнить любую мою просьбу, и всё ради жизни Исмаила. Она готова была встать на колени и унизиться ради него.

Что ж, она не просто красивая, храбрая и умная. Она – верная. Марья готова жертвовать собой ради тех, кто ей дорог, а это очень важное качество жены князя и матери его детей.

— Ты правда исполнишь любую мою просьбу? – спросил её.

— Да, – ответила она, глядя мне прямо в глаза.

И я решил.

И при всех объявил её своей невестой, чтобы никто не усомнился, что она – лучший выбор для меня и всего аула.

Она была в ярости и закричала: «В смысле невеста?!»

Марья сверкала глазами и, кажется, готова была меня убить, но я видел, что за этой яростью скрывалась и растерянность. Она не ожидала, явно думала, что я попрошу что-то другое, а я попросил – её.

И теперь она моя невеста.

Я стоял у окна своего дома и смотрел на горы.

Солнце садилось, заливая вершины рыжим золотом, такого же цвета, как и её волосы, и я думал о ней.

Марья была как огонь, и как хорошая, гордая и норовистая кобыла, которую предстоит укротить.

Но укротить не значит сломать, а завоевать доверие. Добиться, чтобы она пошла за мной не из страха, а по своей воле. Чтобы признала во мне хозяина и мужа, не потому что я сильнее и умнее, а потому, что я достоин её.

Это будет трудно. Уверен, она будет брыкаться, кусаться, сбрасывать меня и убегать, но я справлюсь.

А дети у нас получатся – сильные и красивые.

Я усмехнулся.

Завтра она, конечно, будет снова злиться, спорить и требовать, чтобы я отменил помолвку. Она ещё не понимает, что это – судьба. Наша встреча была предопределена, ведь она спасла меня для того, чтобы стать моей женой.

Но ничего, я умею и укрощать, и ждать.

А пока пусть злится. Мне даже нравится, когда она злится. У неё в этот момент глаза горят, как два изумруда.

Моя огненная Марья.

* * *

— МАРЬЯ —

Дом Зориных стоял на главной улице Пятигорска, которая вела от целебных источников к городскому саду.

Въезд во двор охраняли кованые ворота с фамилией и вензелями «Зорины». За воротами открывался просторный двор, мощёный камнем и садом, где росли розы, жасмин и прочие цветущие кусты.

Короче это был не просто домик, а двухэтажный, каменный особняк с огромными окнами.

Широкая парадная лестница вела к массивной двери с бронзовыми ручками в виде оскалившихся львиных голов.

По бокам от лестницы стояли кадки с пальмами, а они в Пятигорске расти никак не могли, но росли, потому что купец первой гильдии Зорин Арсений Петрович мог себе позволить всё, включая собственного садовника, который эти пальмы холил и лелеял.

— Ура, – прошептала я, когда карета въехала в ворота. – Цивилизация!

Пелагея, сидевшая рядом, перекрестилась и заплакала от счастья. Лизавета, которая всю дорогу читала молитвы, даже оторвалась от сего действия и выглянула в окно.

Никодим Силыч, ехавший в отдельном экипаже, уже, кажется, предвкушал горячий обед и доктора, который пропишет ему что-нибудь от мигрени.

А за нашими каретами, поднимая пыль на всю улицу, ехали горцы. Ооооочень много горцев, вооружённых до зубов, ещё и в парадных черкесках.

Впереди, на вороном коне, – Гайдар. Прямой, гордый, с непроницаемым лицом. За ним следовал Исмаил и все люди. Все были серьёзные, при оружии, ну просто крутые перцы, круче только яйца.

Как будто не свататься приехали, а брать крепость врага.

Когда эта процессия втянулась во двор, челядь Зориных высыпала на крыльцо и замерла.