Это и всё вышеперечисленное, и кит тоже. Резким движением он останавливает погружение, которое должно было положить конец жизни Джея. Целый океан ледяной пены проносится мимо с грохотом, как на боулинге.
1205 PSI
Скомканное тело Джея бросает вперёд, заставляя его совершать серию жестоких акробатических трюков: колени к лицу, разорванная мышца спины, словно сгоревшая резина, голова, вбитая в грязь из хрустящих ракообразных. Он бы скользил так милями, если бы желудок не сжал его, как мокрую простыню. Его кожа головы врезается в пищеводную часть желудка. Шея резко выгибается, голова вот-вот отломится —
Кит принимает горизонтальное положение. Сдавленный комок тела Джея вытягивается, как телескоп; он скомкан и потрясён, но жив, не парализован, из него не хлещет кровь. Он впивается рукой в ткань желудка, просто чтобы за что-нибудь ухватиться. Другой рукой он всё ещё держит Бики. Он сжимает его крепче — талисман на удачу, тотем, друг. Если у него есть Бики, всё будет хорошо.
Нет: кит сгибается, и этот крутящий момент перемешивает Джея, как тесто. Самое яростное движение, которое кит совершил до сих пор, это не к добру, нет никакой причины, почему это должно быть…
ПВУД
Гром на уровне БУМ и ТРУШ, даже сквозь разорванные барабанные перепонки Джея. Толчок от удара прокатывается по жиру, мясу и органам; Джей воспринимает его как толчок обеими руками, пока кит неловко рассекает воду. Что же могло опрокинуть этого колосса, заставить его биться в панике?
Может быть, лавина валунов со стены каньона.
Таран российскими подводными лодками.
Конец света, крах всего сущего.
Ничего подобного. Ответ проскальзывает сквозь сдавленные лобные доли мозга Джея.
Кашалоты только кажутся бессмертными. Они умирают, как умирает всё на свете. Митт с удовольствием возлагал вину на людей. Старый флот гарпунеров Земли. Современные японские китобои с гарпунными пушками. Тихие гарпуны глобального потепления. Некоторых кашалотов бьют корабли. Некоторые запутываются в сетях и умирают от голода. А некоторых, самых несчастных из этих гигантов, убивает их единственный естественный хищник.
2014
- Orcinus orca! — восклицает Хьюи, а затем переводит латинское название. - Приносящий смерть!
- Морские стаи волков, — ворчит папа. Но он опирается локтями на перила и наблюдает. Такое безумное пиршество можно увидеть раз в жизни.
Убийство длится два отвратительных часа. Джею, девятилетнему мальчику, приходится собрать всю свою силу воли, чтобы не скрутиться калачиком на палубе. По подсчётам папы, пятнадцать косаток разрывают на части серого кита, их чёрно-белые тела скользят под бурлящим морем. Серый кит сопротивляется, бьёт хвостом, подбрасывая воду на высоту около тридцати футов. Но сотни роящихся чаек — морских грифов — дают понять, чем всё это закончится. Косатки расплываются в разные стороны с пастями, набитыми красными кусками мяса. Океан колышется от айсбергов белого жира.
1176 PSI
Джей не способен определить количество атакующих косаток. Что он знает наверняка, согласно одному из старых отчетов Митта, так это то, что косатка в Южной Атлантике была отмечена при погружении на глубину три тысячи футов — почти на глубину кашалота. Кит Джея — с каких это пор он стал думать о нём именно так? —находится далеко не на такой глубине. Лишь настолько глубоко, чтобы наполнить тело Джея давлением, при котором ещё один удар косатки взорвёт его голову, как переполненный мешок с мусором—
ПВУД, ПВУД
Нет, Джей всё ещё здесь, не взорвался, и, к сожалению, он просто горит от боли, зубы визжат в деснах, кости скрипят, словно гвозди, вырываемые из дерева. Кит получает новые удары —ПВУД, ПВУД, ПВУД; сердце бьётся неистово —БАУМ БАУМ БАУМ; пульс сходит с ума —ШУР ШУР ШУР—
Джей в том же состоянии: сердце — как барабан, пульс — как взбитые сливки, голова летит, как бильярдный шар, регулятор врезается в десны. Он чувствует вкус крови — наверняка своей, — но затем, в светящемся тумане, видит, как глотка кита раскрывается и впускает алый поток. Кровь бьет Джея с силой кольчуги, окрашивая его маску в красный цвет. Его рот теперь полон крови кита — холоднее, чем его собственная, гуще, соленее.
Косатки убивают кита Джея.
И он ничего не может с этим поделать.
1153 PSI
С тех пор как их заметили с лодки Хьюи, Джей боится косаток так, как никогда не боялся акул. Акулы кажутся Джею сломанными роботами: пустые глаза, зубы, словно осколки стекла. Косатки же вызывают у Джея самый страшный «heiliger Schauer, - который он когда-либо испытывал. С их аккуратными, ровно расположенными зубами, мягкими розовыми языками и веселыми мордами косатки похожи на злобных клоунов, настолько погрязших в культе смерти, что их узоры напоминают черепа.
Обычно косатки сначала нападают на детёнышей кашалотов. А потом — на больных. Так почему же эта кит непостижимых размеров и мощи?
Джей знает, почему; и это знание причиняет боль.
Потому что кит старый.
Джей думал о Митте Гардинере многое. Слабый — это слово никогда не входило в число этих мыслей. Но разве это не так? Все эти шрамы. Эти старые раны. Стареющее тело. Рак. Митт был слаб, и уже давно. Тем временем в «Таршише» Джей только становился сильнее, все более уверенным в себе. Но какой ценой?
Он нажимает большим пальцем на регулятор, выпуская кровь, грязь, слизь. Ему хотелось бы закричать прямо в горло кита, запугать нападающих, заставив их поверить, что они выбрали единственного одержимого демонами кита во всем океане.
Если погружение прекратилось, есть шанс, что он выживет.
Что они оба выживут.
Джей осознает, что больше не борется только за себя.
2016
- Люди хотят меня уволить — мне плевать. Что такое работа? Уловка индустриального общества. Беговая дорожка для хомячков, которую нужно крутить, чтобы получить свой корм. Было время, ещё до того, как мы с тобой родились, когда люди делились с общиной тем, что у них было, и когда навыки каждого ценились. Эта черта — знаешь, как она называется?
В грузовике, всего через несколько часов после того, как папу уволили с работы на чартерном катере — вся эта история с тем, что «11 сентября пошло на пользу китам. - Одна из лучших работ, которые когда-либо были у папы, но он относится к этому спокойно, жуя сардины и философствуя. Более того, Джей, одиннадцатилетний мальчик, действительно знает, как называется это качество, благодаря слову, которому его научила школьная библиотекарь.
- Доброжелательность. - Джей коверкает это слово.
- Доброжелательность. Хорошо. Или альтруизм? Или просто доброта? Нам всем стоит взять пример с китов, Джей. Киты защищают. И не только других китов. Ты не поверишь, сколько разных видов животных защищают киты. Попробуй угадать.
- Дельфины?
- Правильно. И тюлени. И морские львы. А угадай, кого еще? Угадай, кто еще снова и снова попадает в опасность, не заслуживая того, чтобы его спасали? Но кого, тем не менее, киты спасают снова и снова? Один шанс.
Джей знает. В его средней школе однажды выступала биолог, которая показала ученикам снятое ею видео, на котором пятидесятитысячный горбатый кит прикрыл её своим плавником и сопроводил обратно к лодке, у носа которой она обнаружила рыщущую тигровую акулу. Дети ахнули. Джей тоже. - В Монтерейском заливе, — с гордостью сказала биолог, — больше историй о героизме китов, чем где-либо ещё в мире.
- Должно быть, это из-за каньона, — думает Джей. — Наше забытое происхождение. Единственное место, где все виды в мире — одна семья.
