Что он победил.

Он продвигается вперёд, с каждой точки опоры выпуская облачко ила. Это мешает видимости, и скоро станет ещё хуже. Впереди — скалистое дно, сотня каменных зубов, застрявших между тектоническими плитами. Слои, склоны и мостики — все это отличные места, где могут спрятаться кости.

Джей ползёт к первому тёмному углублению, размером с кошачью лежанку. Он протягивает к нему руку, но останавливается. Страх подкрадывается со скоростью акулы. Он снова становится детсадовцем, боящимся черепов. Что, если один-единственный взмах рукой по песку обнажит два больших белых ряда зубов, которые он узнает с первого взгляда?

К тому же морские чудовища — мастера самозащиты. Иглы губок могут вызвать столбняк. У скорпены есть наполненные ядом шипы. Бородатые огненные черви впиваются инфекционными щетинками. Анемоны, медузы, скаты — все они жалят. Если бы у него был дайверский нож, он мог бы просеивать песок без риска. Но у него никогда не было ножа, не говоря уже о кобуре. Митт Гардинер презирал дайверские ножи, говорил, что дайверы носят их только для того, чтобы выглядеть круто.

Ну и ладно. Он воспользуется руками. Джей убивал ос для своих сестёр, однажды даже прогнал птицу из спальни. Здесь то же самое. В конце концов, он совершает это погружение и ради них тоже.

Песок в щели вздувается, словно мягкая оленья шкура на бельевой верёвке. Может, весь слой кожи Митта сложен здесь. Пальцы Джея разгоняют водоросли, превращая их в зелёный дым.

Черепа нет. Ничего. Разочарование — вдох; облегчение — выдох. Джей вцепился в скалу, бархатистую от наросших отложений, и опустился ниже, чтобы заглянуть под каменный выступ. На голом граните никого, кроме желтопятнистого голожаберника Polycera atra, которого дайверы называют «нуди. - Определённо не мёртвый. Джей пробирается дальше: новая щель, ещё одно неглубокое углубление, песчаные облака поднимаются, пока всё вокруг не закружится, и он не сможет ничего разглядеть.

Маска «Хендерсон» давит. Он задыхается, вот почему. Он нажимает на спусковой механизм компенсатора плавучести, опускается на колени и плывет внутри зелёного торнадо. Медленное и ровное дыхание. В горле слышится мурлыканье воздуха, пузырьки ускользают вверх. Он проверяет свою светящуюся в темноте консоль, тускло светящуюся сквозь муть: 72 фута, 2768 psi. Уже десятая часть баллона опустошена.

Может ли человек действительно исчезнуть здесь, внизу? Вместе с костями и всем остальным?

Когда-то этот человек был всей бухтой, горами, всем на свете?

2741 PSI

Джей вглядывается сквозь медно-зелёный ил и видит морскую звезду. Пять перепончатых лучей, прилипших к камню на самой границе его поля зрения. Странный инстинкт: он направляется к ней. Доплыв до неё, он замечает ещё одну морскую звезду на десять футов дальше — её мясистые лучи обхватывают каменный гребень. Он гребёт туда и замечает ещё две, лежащие на западе.

Он плывёт. Он думает.

Звёзды, указывающие путь.

Всё это напоминает Вифлеем. Первая пресвитерианская церковь мамы. Кармелитский монастырь.

Пересекающиеся линии.

Координаты Хьюи должны были быть верны. Но тело Митта могло быть унесено хищником. Джей, вероятно, находится менее чем в тысяче футов от грандиозного обрыва каньона Кармель. Дайверы без специальных газовых смесей не плавают над каньоном. И на то есть веская причина. Там, в черноте, теряешь ориентацию, не к чему прикоснуться, нет дна.

Но, может, на глубине десяти или пятнадцати футов у склона каньона? Где мерцание солнечного света всё ещё прямо над головой? Должно быть достаточно безопасно. Именно туда звезды ведут его. Ему очень важно это погружение, поиски отца, то благо, которое оно принесёт. Но если он всё-таки потерпит неудачу, то эта история с «следованием за звёздами» может оказаться достаточно невероятной, чтобы заслужить прощение сестёр. Он точно знает, что это доведёт маму до слёз. Она протянет к нему руки, обнимет его, и всё вернётся на круги своя. Даже лучше, чем было раньше. Митт мёртв.

2021

Так что у моего отца мезотелиома. Ему, конечно, не повезло. Как и маме Джея с сестрами. Папе придётся пройти через это без сына, так же, как Джею пришлось прожить жизнь без отца. Без отца, который ценил Джея лишь как пустое ведро для своих бессмысленных знаний.

Джей очень скучает по маме. По ощущению, когда она проходит мимо в своей блузке, по тому, как она подпевает песням по радио, по той искренней радости, которую она проявляет, видя его каждый раз, когда встречается с ним. Всякий раз, когда Митт лежит в больнице, Джей представляет себе маму, сидящую одну дома, крошечную перед большим телевизором, в то время как он сам веселится в семейной атмосфере Таршишей.

От этого он чувствует себя, как кусок картона, который сгибают.

Джей и мама встречаются, но всегда в нейтральных местах, где Джей выглядывает из-за углов, убеждаясь, что мама не притащила с собой папу для внезапного примирения. В июне Джей прячется за рестораном «In-N-Out Burger» на Дель-Монте и наблюдает, как мама подходит к столикам на открытом воздухе с Нэн и Евой. Все трое привиты и без масок.

Джей задерживается, чтобы впитать в себя эту картину. Он не видел своих сестёр с декабря, ещё до того, как папе поставили диагноз. Нэн теперь работает логопедом, а Ева, получив недавно диплом инженера-химика, ходит на собеседования. Короткие новые стрижки, уверенные манеры. Они выглядят поразительно, как будто обнажённые. Джею требуется секунда, чтобы понять, в чём дело.

Ни одна из них не носит солнцезащитных очков.

Их объятия настоящие. Он чувствует их кости и сухожилия.

Нэн плачет. - Джей, маленький Джей.

Ева тоже плачет. - Наш младший братик.

Джей шутит и собирает у всех заказы, чтобы зайти внутрь, броситься в туалет, сесть в кабинку, прижать рот к локтю и с трудом сдерживать рыдания. Таршиши — это удобные кресла. Но эти трое, ждущие снаружи, — это интонации голоса Джея, части тела Джея.

Теперь — широкая улыбка. Он вернулся с двумя подносами с едой. Он слышит эхо того, что папа говорил, когда приходил домой с ведром рыбы для жарки: - Еда, вперед! - Его любимая фраза наряду с «Спящие, просыпайтесь!

Но настроение изменилось.

Глаза мамы, которые она никогда не скрывала, всегда были её лучшей чертой — великолепные, как у коровы, с ресницами, похожими на листья ламинарии. У неё немного редеют волосы на проборе, и она пытается это скрыть; это заставляет Джея чувствовать себя защитником. Он сделал бы для неё всё что угодно. Кроме как переехать обратно. Просто скажи, что хочешь.

— Он спрашивает о тебе, Джей, — говорит она. — Он только о тебе и говорит.

2714 PSI

Митт научил его, как свет отражается и приводит к потере цвета. Еще один путь интуитивно определять глубину. Красный исчезает на двадцати футах, оранжевый — на двадцати пяти, желтый — на тридцати, зеленый — на сорока. Джей находится в фиолетовой зоне, миновав шестьдесят футов, миновав семьдесят. То же самое показывает его глубиномер, но в других цветах. Он глубоко в оранжевой зоне, а красный ждет прямо за поворотом.

Морские звезды продолжают мерцать, даже когда видимость постепенно уменьшается: девять футов, потом восемь, потом семь. Джей видит только то, что соответствует длине человеческого тела. А вдруг это и есть то, как всё обстоит на самом деле — скелет Митта, словно в детской песенке? Бедренная кость соединяется с тазобедренной, тазобедренная — с позвоночником.

Митт с таким же удовольствием указывал на мёртвые вещи, как и на живые. Джей считал это мрачным; Митт это заметил и был раздражён. - Если туша достаточно большая, — говорил Митт, — она может накормить разнообразное население.