— Эй, подожди! — окликнул он, выглядя слегка ошалелым. — Черт… Прости. Я заснул. — Он привалился к дверному косяку, теребя латунный набалдашник ручки.

Моя улыбка стала шире:

— О, как хорошо, что я тебя застала. Мне нужно поговорить с тобой о том, что случилось на террасе. Можно войти?

Ромео на пару секунд оглянулся через плечо. Он замялся и быстро глянул на часы:

— Э-э-э… да. Конечно.

Он был бледнее обычного. Буквально призрачно-белым.

— Ты в порядке? — спросила я, всматриваясь в его черты. — Ты выглядишь больным.

Он посторонился, пропуская меня внутрь и не поднимая глаз от пола:

— Да. Что-то нехорошо стало, вот и поднялся к себе отлежаться.

— Серьезно?! О боже мой, да что стряслось? — встревожилась я, потянувшись к его лицу. Встав на цыпочки, я прижалась тыльной стороной ладони к его лбу. Кожа была теплой, но жара не было. — Желудок прихватило? Ты ведь не пил сидр с градусом?

Ромео нервно усмехнулся, заламывая пальцы:

— Нет. Дело не в сидре. Просто башка трещит. — Он мотнул головой. — Да все нормально. Я сам не свой, не обращай внимания.

Его взгляд снова нервно метнулся к циферблату. Я уже всерьез прикидывала, не позвонить ли на кухню, чтобы ему принесли куриного бульона с лапшой.

— Мне безумно жаль из-за того, как повела себя моя мама. Она бывает… чересчур резкой, — произнесла я, оглядывая его комнату. Его номер был чуть меньше моего, на полу лежали два открытых чемодана. Мы опустились на край кровати; полоса солнечного света падала из окна прямо на Ромео. Он сиял в этих лучах, точно святой. — Я правда хотела вырезать нашу тыкву вместе. Вся эта сцена во дворе… даже не знаю. Я должна объяснить⁠—

— Я знаю про Антонио, Айви Джейд, — мягко перебил меня Ро, прикусив уголок рта. — Ты сама говорила о нем раньше, да и Таллула только что обсуждала это со всеми внизу.

— Оу, — сдавленно выдохнула я. Внутри вспыхнуло отчаянное желание выложить ему все про уговор с родителями. Про мой внутренний раздор. Про мои чувства. Но как объяснить, что семья ни за что не одобрит Ро? Да и имело ли это значение, если то, что я чувствовала к нему, было настоящим?

— Я все понимаю, — поспешно добавил он и кивнул. — Честно, тебе не нужно оправдываться. Я прекрасно понимаю, в каком положении ты находишься.

— Просто… в последнее время моя семья кажется мне слишком невыносимой. Вернее, родители. Они помешаны на определенных вещах, и это начинает попахивать каким-то сплошным двуличием, понимаешь?

— Двуличием? — Ромео резко вскинул голову, впившись в меня взглядом.

— Ну да. На людях мама ведет себя одним образом, а когда мы остаемся наедине — превращается в совершенно другого человека. Стоит мне плясать под ее дудку, и жизнь становится сказочно простой. Наверное, это трудно объяснить. Но мне все тяжелее доверять собственным решениям и самой себе рядом с ними. Порой мне кажется, что они меня совсем не знают, и до меня это только сейчас начинает доходить.

— А насчет Антонио… ты доверяешь их выбору? — тихо спросил Ро, словно сам боялся услышать ответ.

Я не знала, что сказать. И пока эта пауза затягивалась, меня начал душить жгучий стыд. До какой-то степени это имело значение. Имело значение то, что привычная жизнь перевернется с ног на голову и не будет похожа ни на что из того, к чему я привыкла. Хватит ли у меня смелости на такие перемены? Смогу ли я бросить всё ради чего-то потенциально лучшего?

— Я не уверена. Да? Нет? — Я отвела глаза, мучительно подбирая слова. — Я знаю лишь то, что чувствую прямо сейчас. Сидя здесь, рядом с тобой. Я просто хочу, чтобы так было всегда…

— Но мое «всегда» выглядит совсем не так, как твое, — отозвался Ро, и его ладонь бережно опустилась на мою руку.

Ненавижу, когда он так думает. Я не могла принять подобный ответ. Только не от него.

— Ему вовсе не обязательно быть другим… Слушай, ты ведь пахал так же тяжело, как Густав. Ты сам зарабатываешь деньги. Это вообще не проблема⁠—

— Айви Джейд, я прямо сейчас ночую на диване у сестры, — остановил он меня, крепко сжав мою ладонь.

От неожиданности я нервно прыснула:

— Что?

— Я уволился несколько месяцев назад и живу у сестры. У меня даже собственного угла нет, — ровным голосом отчеканил он, выдавливая эти слова наружу, словно они стояли у него комом в горле.

Я замерла в ожидании его дурацкой язвительной ухмылочки. Но ее не последовало.

— Ты шутишь, — произнесла я — не со злостью, но с подозрением. — Ты вечно так делаешь. Говоришь с серьезной миной, а потом оказывается, что это саркастический розыгрыш.

— Я не шучу. — Он нахмурил брови. — Мне не хотелось в этом признаваться… Я знаю, насколько такие вещи важны для тебя.

Грудь сдавило тисками.

— Да, важны, но я не понимаю⁠—

— Ты должна понять, что вот это, — он обвел пальцем пространство между нами, — просто сказка, — отрезал Ро с такой тяжестью в голосе, будто его собственное сердце прямо сейчас разрывалось в клочья. — Здесь, в шато, со всеми этими дворецкими и парками… это твой мир. Не мой. Я в нем всего лишь случайный гость.

— Ты не гость! Ты часть нашей семьи! — вскинулась я, задыхаясь от той лавины откровений, которую он только что на меня вывалил. Почему он это скрывал? Почему тянул до последнего, прежде чем сказать? И что теперь будет с нами после этого признания?

Ромео попытался медленно отнять руку, но я вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Нет. Это не конец. Мы со всем разберемся… — Я отчаянно искала ответ в глубине его застывших глаз.

— Если ты уйдешь со мной, все, что тебя ждет, — это однушка без малейшего намека на личное пространство… И пусть я знаю, что это временно, но я так же четко знаю, что такой роскоши у нас не будет никогда! — Он обвел рукой комнату, указывая на тяжелые портьеры с золотыми кистями, хрустальные люстры, тисненые обои и огромную кровать с балдахином. — Я не смогу дать тебе всё это, Айви Джейд. Все, что у меня есть, — это я сам…

«Но тебя одного мне достаточно», — рвалось из груди.

Ромео было более чем достаточно.

Хай Джинкса было достаточно.

Каждый из них был идеален по-своему, и единственной, кого было недостаточно… была я сама.

Я не дотягивала.

Моя нерешительность. Мои страхи. Все они были проклятием, медленно выжигавшим во мне способность прямо сказать Ромео, что мне нужен только он.

Я оцепенела. Я оказалась не способна на этот шаг.

— Я не понимаю… — пробормотала я. — Если ты бросил прежнюю работу, чем ты тогда вообще занимаешься?

— Вот об этом я и должен тебе рассказать⁠—

— Айви Джейд! ¡¿Dónde estás?! — разнесся по коридору крик Мами; ее голос легко просочился сквозь толщу двери.

Ро судорожно глянул на часы, его колено нервно заходило ходуном.

— Мне пора… — виновато пробормотал он. — Прости.

— Мы еще не договорили, — упрямо качнула я головой. За окном уже догорал закат. Мне кровь из носу нужно было выдвигаться в парк ужасов: найти кольца и поговорить с Хай Джинксом.

— До встречи, Айви Джейд… — бросил Ро, пока я поднималась на ноги. Он одарил меня тем самым взглядом, той самой усмешкой, которую я так обожала, вот только живого огонька в его глазах больше не было.

Черт побери.

— Айви Джейд! — завопила Мами уже совсем близко.

Выругавшись сквозь зубы, я оставила Ро одного и прикрыла за собой дверь. Я поспешила по коридору, тяжело простонав, когда увидела Мами, поджидавшую меня возле лестницы. Руки в боки — вылитый монумент тоталитаризма.

— А вот и ты! Куда ты запропастилась?

— Я разговаривала с Ро, — бросила я на ходу, протискиваясь мимо нее в другую сторону.

Она опешила:

— Куда это ты собралась? Скоро начнется ужин после репетиции! — крикнула Мами, увязавшись за мной следом, словно на боевом задании. Только не это, опять.

— Мне нужно отлучиться буквально на секунду по срочному делу. Я сейчас вернусь, — попыталась успокоить ее я, но на ее лице было написано: номер не пройдет.