Непонятно, должен я радоваться или начинать паниковать.

— Рассказывай, — требует Виолетта и устраивается в кресле напротив моего стола, как у себя дома. Хотя почему как. Она и есть почти у себя дома. — Где познакомились? Когда сделал предложение? Почему я узнаю обо всём последней? И главное — почему у девочки такой испуганный вид? Когда ты успел так напугать её?

Замечательная наблюдательность. Вот за что я особенно люблю свою тётю. Особенно когда это направлено не на меня.

— Всё произошло быстро, — отвечаю я. — И не совсем вовремя. Сама видишь, дел много.

— Любовь вообще редко спрашивает расписание у секретаря, — философски замечает Виолетта. — Хотя в твоём случае, кажется, именно у секретаря и спросила. Надеюсь, что вечером я получше узнаю Полину. Пока мне всё нравится!

Решаю сменить тему разговора.

— Ты где остановилась? В какой гостинице?

Тётя моргает так невинно, что мне сразу становится плохо.

— В гостинице? Богдаша, зачем мне гостиница, если у моего любимого племянника есть прекрасный дом?

Нет.

Только не это.

— Виолетта, — медленно произношу я. — Ты хочешь сказать…

— Что буду жить у тебя, конечно, — радостно заканчивает она. — Не волнуйся, я уже распорядилась, чтобы багаж отвезли прямо туда.

Глава 14. Без вариантов

— Виолетта, — произношу я как можно спокойнее, хотя внутри уже матерюсь на всех языках, которые знаю. — Ты устала с дороги. Тебе надо отдохнуть.

— Богдаша, не начинай, — она отмахивается от меня. — Я прекрасно себя чувствую. Самолёт был удобный, шампанское холодное, а стюард милый. Что ещё нужно женщине для счастья?

Не знаю, как насчёт женщин, но меня бы устроило, чтобы Виолетта сейчас оказалась как можно дальше от моего кабинета, от моего дома и особенно от Полины Канарейкиной.

Но вслух я, конечно, этого не говорю.

— Твой багаж уже у меня дома? — уточняю, хотя ответ очевиден.

— Разумеется, — довольно улыбается она. — Я распорядилась. Ты же знаешь, как я не люблю бессмысленные ожидания.

Знаю.

Ещё я знаю, что Виолетта не поверит ни одной моей отговорке, если за ужином Полина будет сидеть напротив неё с глазами испуганной косули и обращаться ко мне по имени-отчеству.

Мне срочно нужно поговорить с Канарейкиной. Подготовить. Объяснить, что можно говорить, а что нельзя. Кто мы. Где познакомились. Когда я сделал предложение. Почему она якобы меня любит, хотя на самом деле смотрит так, будто мечтает врезать мне чем-нибудь потяжелее.

— Вечером ужинаем у меня, — говорю твёрдо. — Я распоряжусь насчёт кухни.

— Не распоряжайся, — перебивает Виолетта. — Я уже заказала ужин. Хороший ресторан. Домашняя подача. Никаких твоих деловых фуршетов с канапе размером с совесть Аркадия.

Прекрасно. Она уже всё решила. Как обычно.

— Тогда я отвезу тебя домой, — предлагаю, поднимаясь. — А сам вернусь в офис. Надо закончить пару срочных дел.

— Срочных дел или срочных инструкций для невесты? — прищуривается тётка.

Смотрю на неё без улыбки.

— Виолетта.

— Ладно-ладно, — смеётся она и поднимает руки. — Не рычи. Но вечером я жду вас обоих. Как же мне хочется поговорить с Полиночкой! Такая милая девушка!

Блять.

Кое-как выпроваживаю её из кабинета. Это занимает почти двадцать минут, три звонка водителю, два её замечания по поводу моего галстука и одно — по поводу того, что Полину надо срочно одеть «не как сиротку из бухгалтерского архива».

Когда дверь за Виолеттой, наконец, закрывается, я выдыхаю и сразу выхожу в приёмную.

Пусто.

На столе Полины нет сумки. Нет её телефона. Нет даже этой вечной стопки бумаг, за которыми она обычно прячется от меня.

— Канарейкина?

Ответа нет. Сбежала? Вот же маленькая упрямая зараза.

Достаю телефон и набираю её номер. Не отвечает. Набираю ещё раз. И ещё. Тишина.

Она серьёзно решила спрятаться? После того, как сама согласилась? После того, как я уже назвал её своей невестой перед Виолеттой?

Нет, Полина. Так не работает.

Через полчаса я уже возле её дома.

Набираю номер квартиры на домофоне. Никто не отвечает.

Я уже готов снова искать своего нового приятеля Сёмку, когда дверь подъезда открывается изнутри, и на улицу выходит парень.

Женька.

Разбитая губа уже не такая яркая, но синяк под глазом расползается красивым фиолетовым пятном.

— Где Полина? — спрашиваю без предисловий.

Парень останавливается. Меряет меня взглядом с головы до ног. Неприязненно. Даже с вызовом.

— А вам какое дело?

— Большое.

— Она не хочет вас видеть.

— А ты теперь её пресс-секретарь?

Женька делает шаг ко мне. Худой, злой, молодой. Уверенный, что, если сжать кулаки и смотреть волком, взрослые мужчины в дорогих костюмах испугаются.

Не испугаются.

— Слушайте, — цедит он. — Я не знаю, что у вас там с Полей, но если вы её обидели…

— То что? — перебиваю спокойно. — Снова полезешь в драку и окажешься в полиции? Отличный план. У тебя талант выбирать решения, от которых сестре становится хуже.

Попал. Парень бледнеет от злости.

— Не смейте говорить так про неё.

— Я не про неё говорю. Я про тебя. Ты вчера чуть не вылетел из института. Сегодня утром комиссия уже была готова превратить твою жизнь в помойку. Кто это остановил, напомнить?

Женька сжимает челюсть.

— Я не просил.

— Конечно. Просила Полина. Потому что ты умеешь только влипать, а она — вытаскивать тебя за шкирку.

— Что вам от неё надо? — спрашивает он уже тише, но ненависти в голосе меньше не становится.

— Я предлагаю твоей сестре выгодный контракт.

— Контракт? — он криво усмехается. — Вы серьёзно? С Полей? Что за контракт?

— Это между мной и Полиной.

— Тогда ищите её сами.

Разворачивается, но я успеваю схватить его за локоть. Не грубо. Но достаточно крепко, чтобы понял: разговор не окончен.

— Послушай меня внимательно, Евгений. Сейчас только я могу ей помочь. Не ты. Не ваши соседи. Не её гордость. Только я. И если вечером она не окажется там, где должна, проблемы начнутся не только у меня.

— Вы угрожаете?

— Объясняю реальность. Полина это уже поняла. Просто испугалась. А мне нужно её найти, чтобы она не натворила глупостей.

Женька смотрит на меня долго. Очень долго. Я вижу, как в нём борется желание послать меня на три буквы или…

В конце концов он выдёргивает руку.

— Если вы ей что-нибудь сделаете…

— Не сделаю, — говорю резко. — Где она?

— Не знаю, — бурчит он. Потом достаёт телефон. — Но могу узнать.

Набирает. Полина отвечает почти сразу.

Ну, конечно. Брату отвечает, а мне нет.

— Поль, ты где? — Женька отворачивается от меня, но я всё равно слышу каждое слово. — Я нормально. Да нормально со мной. Ты сама где? Давай встретимся. Нет, дома меня не будет. У сквера, где кофейня. Через двадцать минут. Да, один. Поль, мне поговорить надо.

Он отключается и смотрит на меня так, будто только что предал Родину.

— Если она заплачет из-за вас, я…

— Сначала научись не попадать в камеры, — обрываю я. — Потом будешь угрожать.

Разворачиваюсь и иду к машине. Спиной чувствую его взгляд. Неприятный пацан. Наглый. Но Полину любит. Это видно.

И это, пожалуй, единственное, за что я пока готов его терпеть.

К скверу приезжаю раньше. Паркуюсь чуть дальше, за углом, так, чтобы Полина не увидела машину сразу и не рванула в другую сторону. Потому что она рванёт. Я уже знаю эту девочку достаточно хорошо.

Через несколько минут она появляется у кофейни. Маленькая, напряжённая, в джинсах и лёгкой куртке, с распущенными волосами. Оглядывается. Ищет брата.

А нахожу её я.

Выхожу из-за угла, подхватываю её за талию и прижимаю к себе раньше, чем она успевает вскрикнуть.

— Попалась, Канарейкина.

— Богдан Романович?! — она дёргается всем телом. — Отпустите меня! Где Женя?! Что вы ему сказали?!