— Ничего не исключает. Это вопрос уважения. Если я должна играть вашу невесту, а потом жену, я не собираюсь выглядеть дурой, пока вы будете таскать по кабинетам разных… Стелл.
Ох ты ж.
Задело, значит.
И мне почему-то нравится, что задело.
— Ревнуешь? — спрашиваю мягко.
— Я?! Вас?! — она даже задыхается от возмущения. — Нет!
— А выглядит именно так.
— Это выглядит так, как я не хочу участвовать в вашем цирке без правил.
Опять зубы показывает. Маленькая, упрямая, красная от смущения и злости. И я вдруг понимаю, что мне нравится доводить её до этого состояния. Нравится видеть, как она вспыхивает. Как пытается держаться. Как ненавидит меня и всё равно стоит здесь, потому что ей нужна моя помощь.
Резко встаю.
Полина тут же напрягается. Следит за мной, пока я обхожу стол. Шаг назад. Ещё один. Осторожная. Пугливая. Но не убегает.
— Вы поможете брату? — спрашивает она тихо.
Я останавливаюсь перед ней. Слишком близко, конечно. Специально слишком близко.
— А ты выйдешь за меня?
Она сглатывает.
— Если мои условия будут в договоре.
— Никакого секса и никакой Стеллы, — перечисляю, наклоняясь к ней. — Жёстко ты меня ограничиваешь, Канарейкина. Что же ты мне предлагаешь? Дрочить?
Зажмуривается, как будто что-то страшное услышала.
Не могу больше держаться и громко смеюсь.
Полина распахивает глаза. Мой взгляд блуждает по её лицу. Подрагивающие ресницы, поджатые губы, упрямый подбородок.
Она боится. Конечно, боится. Я слишком близко, а она слишком хорошо помнит машину у подъезда.
И всё равно я смотрю на её губы.
Хочу поцеловать.
Опять.
Дурацкое желание. Совершенно неуместное. Мы говорим о договоре, о брате, о фиктивном браке, а я думаю о том, какие у неё губы на вкус и изменится ли что-то, если я просто коснусь их. На секунду. Проверю.
Да ничего не изменится. Она зависит от меня.
Почему бы и нет?
Я наклоняюсь ниже.
Полина замирает. Взгляд мечется от моих глаз к губам и обратно. Ладонь поднимается, будто она собирается снова упереться мне в грудь. Или ударить. С ней теперь не угадаешь.
И в этот самый момент дверь распахивается с таким грохотом, что я невольно торможу и медленно оборачиваюсь. И офигеваю. Челюсть едва не падает на пол.
— Та-дам! — раздаётся радостный голос моей тётки.
— Виолетта?! — шепчу я, не веря своим глазам. — Ты?!
Глава 13. Незваная гостья
Виолетта стоит на пороге моего кабинета так, будто это не она только что ворвалась без предупреждения, а я посмел не встретить её красной дорожкой, оркестром и бокалом шампанского.
Она радостно улыбается. И, наверное, у любого другого от этой улыбки стало бы тепло на душе. Но не у меня.
Потому что Виолетта никогда не появляется просто так. И уж точно не появляется просто так раньше срока.
— Виолетта, — повторяю я, всё ещё не веря своим глазам. — Ты должна была прилететь в субботу.
— Должна была, — легко соглашается она и проходит внутрь, даже не дожидаясь приглашения. — Но потом подумала: а зачем терять драгоценное время? Решила приехать пораньше. Сюрприз, Богдаша!
Сюрприз, ага.
Такой, после которого хочется срочно вызвать кризисного менеджера, адвоката и, возможно, экзорциста.
Полина рядом со мной не шевелится. Стоит так близко, что я всё ещё чувствую тепло её тела у своего плеча. Ещё секунду назад я собирался сделать очередную глупость и поцеловать её. Снова. Без всякой необходимости, без плана, без чёртовой логики.
Теперь же моя тётка смотрит на нас так, будто застала самую интересную сцену спектакля и требует продолжения.
Её взгляд скользит по Полине. Медленно. Внимательно. Оценивающе. О да, Виолетта уже всё поняла.
Полина краснеет мгновенно. До самых ушей. Делает маленький шаг в сторону, будто хочет отдалиться от меня, от тёти, от всего этого сумасшествия.
Не выйдет, дорогая.
Я быстро кладу ладонь ей на талию и притягиваю обратно к себе.
Она поднимает на меня удивлённый взгляд. Но я делаю вид, что не замечаю.
Что ж, Виолетта своим внезапным появлением перенесла срок начала нашего спектакля.
Блять. А если бы она зашла чуть раньше?! Когда Стелла на мне сидела?!
От одной мысли всё холодеет внутри.
— Виолетта, знакомься, — произношу максимально спокойно, будто у меня всё под контролем. — Это Полина. Моя невеста.
Прямо чувствую, как напрягается девчонка. Кажется, даже дышать перестаёт.
— Невеста? — Виолетта расплывается в улыбке. — Вот как. А Богдаша, значит, решил держать меня в неведении до последнего?
— Хотел сделать сюрприз, — отвечаю я.
— Какой ты предусмотрительный, — тётя прищуривается. — Даже не знаю, верить ли.
Она протягивает Полине руку.
— Виолетта Аркадьевна Радова. Можно просто Виолетта. Все эти отчества старят женщину лет на двадцать, а я пока не готова так щедро разбрасываться возрастом.
Полина осторожно вкладывает свои пальцы в её ладонь.
— Очень приятно, — говорит тихо. — Полина Сергеевна Канарейкина.
— Канарейкина, — повторяет Виолетта, пробуя фамилию на вкус. — Прелестно. Птичья фамилия. А сама вы, Полина, кто? Чем занимаетесь? Где Богдан вас прятал от родной тётки?
Полина теряется.
Ну, конечно, теряется. Её только что назначили моей невестой без предварительного согласования, представили женщине, которая сканирует её похлеще рентгена, и теперь требуют светской беседы.
— Я… работаю, — выдавливает она. — Здесь. То есть в компании. У Богдана Романовича.
— У Богдана Романовича, — повторяет Виолетта и медленно переводит взгляд на меня. — Как официально. Богдаша, ты и дома заставляешь невесту обращаться к тебе по имени-отчеству?
Чёрт. Девчонка сейчас выдаст нас с головой!
— Нет, что ты, — улыбаюсь я и чуть поворачиваюсь к Полине. — Просто Полина смущается. Правда, милая?
Милая.
Канарейкина таращится на меня. Ну, точно выдаст! Ей нужно дать перерыв. Виолетта задавит её своим вниманием.
— И давно вы вместе? — не отстаёт она. — Где познакомились? Богдан сам сделал предложение или ему пришлось долго мучить вас своим характером, прежде чем вы согласились?
— Мы… — Полина открывает рот и тут же закрывает.
Я чувствую, как она напрягается под моей рукой. Ещё немного — и либо ляпнет правду, либо сбежит прямо через окно.
— Виолетта, — вмешиваюсь я. — Ты устроила допрос с пристрастием через три минуты после появления. Дай девушке выдохнуть.
— А я и даю, — невинно отвечает тётя. — Просто интересуюсь будущей родственницей. Имею право.
— И обязательно воспользуешься этим правом вечером, — говорю твёрдо. — Сейчас Полине надо работать.
Полина поворачивает ко мне голову так быстро, будто я только что открыл перед ней дверь из камеры смертников.
— Да, — тут же подхватывает она. — Мне правда нужно… отчёты. Документы. Очень много работы.
— Ого, Богдаша! Неужели ты нашёл девушку, которая работает! Вот это да! ты не перестаёшь меня радовать! Конечно, Полина, — Виолетта улыбается ей ласково. — Идите. Мне как раз надо пообщаться с племянником. Но вечером я вас не отпущу так легко.
Канарейкина кивает. Потом ещё раз. Делает шаг назад и я вынужден отпустить её талию.
Она буквально сбегает из кабинета. Не идёт — именно сбегает. Быстро, почти бесшумно, только дверь закрывает слишком резко.
Мы с Виолеттой остаёмся одни.
Тётя молчит ровно три секунды.
Потом медленно поворачивается ко мне и улыбается.
— Хорошенькая. Не модель, как обычно у тебя, но хорошенькая.
Я напрягаюсь.
— Правда? — спрашиваю осторожно.
— Очень, — кивает она. — Смущается искренне. Глаза честные. Фамилия смешная. И смотрит на тебя так, будто одновременно хочет спрятаться за шкаф и ударить тебя этим же шкафом по голове. Прелесть.
— Рад, что тебе понравилось первое впечатление.
— Не первое впечатление, Богдаша. Девушка. Полина мне понравилась.
