У поворота к постоялому двору Ная остановилась и прислушалась к переулку за стеной. Мы с Петровичем пока не слышали ничего, но рогатину он уже снял с плеча.

— Два грызня идут от зернохранилища, — она указала вдоль задней стены двора. — Пока мимо нас, но можно приманить.

— Успеем подготовиться? — снял рюкзак, высматривая место, где можно укрыться возле входа.

— Они ещё шагах в двухстах, — Ная чуть повернула голову, следя за движением тварей. — Идут медленно, времени хватит.

Вход во двор уже расчистили для новых ворот, а старые доски и обломки камня сложили снаружи у стены. За этой кучей можно было спрятаться и пропустить тварей мимо себя. Петрович встретит первого возле крыльца в глубине двора, мне же останется зайти вслед за вторым и ударить сзади.

— Первого возьми на себя, а второго я обойду, — показал Петровичу на груду досок возле входа. — Ная сможет позвать их с крыльца, оттуда весь двор видно.

— Только не отставай, — Петрович прошёл к ступеням и примерился с рогатиной. — Одного удержу, а со вторым уже придётся побегать.

Пока Ная относила рюкзаки под навес, вышел в переулок и устроился за обломками. Отсюда хорошо просматривался подход к дому, а до входа во двор было всего несколько шагов. Петрович ждал внизу у крыльца, оставив себе место для отхода, если тварь навалится всем весом. Топорик удобно лёг в ладонь, и теперь оставалось дождаться зова.

Перестук когтей послышался почти сразу после зова Наи. Оба грызня вылетели из-за угла и понеслись вдоль стены, так близко, что сквозь щели между досками были видны их оскаленные пасти. Первый зверь свернул во двор, второй рванул следом, и лишь тогда удалось подняться из укрытия. «Тень» включил уже возле самого входа.

Под «Тенью» удалось пройти почти бесшумно, хотя под сапогами хрустели мелкие камешки. Петрович уже принял первого грызня на рогатину и отступил под его тяжестью на шаг, а второй обогнул сцепившуюся пару и бросился к крыльцу. Ная ударила огнём ему в морду, не дав добраться до ступеней, и зверь попятился прямо ко мне, мотая головой от боли.

До шеи твари оставалось меньше шага. Опустил топорик сверху, вложив в замах весь вес, и зачарованное лезвие глубоко вошло у основания затылка. Вместе с ударом исчезла прохлада от «Тени», а тварь завалилась набок, едва не вырвав оружие из руки. Пришлось упереться сапогом в плечо и высвободить его, прежде чем повернуться к Петровичу.

Первый грызень всё ещё пытался дотянуться до орка передними лапами, но поперечина рогатины удерживала его на расстоянии. Петрович вцепился в древко обеими руками и разворачивал зверя боком ко мне, так что обходить его почти не пришлось. Второй удар пришёлся в шею, после чего сопротивление быстро ослабло. Когда тварь обмякла, сосед смог выдернуть наконечник и отойти от туши.

— Он тебя не задел? — Ная спустилась с крыльца и осторожно провела ладонью по моему плечу. — Из-за него почти не было видно, как ты ударил.

— До меня не добрался, только топор чуть из руки не вырвал, — обнял её свободной рукой, чувствуя, как она расслабилась. — Хорошо ты его огнём придержала. А с «Тенью» в этот раз вышло удачнее, даже запыхаться не успел.

— С воротами здесь должно стать спокойнее, — Петрович вытирал наконечник тряпкой, поглядывая на вход. — Потом натянем на стену колючую проволоку и вообще хорошо станет.

Полностью это нас не защитит, но лишняя преграда могла дать время приготовиться к нападению.

Первый грызень принёс восемь монет, второй семь, и вместе с домашним запасом набралось пятьдесят девять свежих. Туши оттащили к прежней приманке за двором. От неё за время нашего отсутствия остались одни обглоданные кости, а теперь у падальщиков снова появился повод задержаться поблизости.

В купальне оказалось тепло и сыро, на ступенях блестели капли. Бассейн держал воду, излишек уходил через слив, и можно было наконец пользоваться результатом нашей возни с раствором. Петрович отправился купаться первым, а мы остались наверху и занялись снаряжением. Вернулся орк примерно через полчаса, довольный и разомлевший, после чего уступил место нам с Наей.

В воде быстро перестали ныть нагруженные рюкзаком плечи и сжимавшие топорик пальцы. Хотелось лежать так до самой ночи, лишь изредка перебираясь ближе к тёплой струе. С усталостью источник справлялся отлично, а вот действие на раны оставалось проверить при случае. Пока никто из нас, к счастью, не дал для этого повода.

— Вот бы такую купальню в нашем новом доме, — Ная откинулась на воду, раскинув руки. — Я бы каждый вечер в неё ложилась.

— Зато там будет хорошая кровать, — я помог ей удержаться на воде, подставив ладонь под спину. — А здесь опять в спальники полезем.

— Всё равно жаль вылезать, — она встала, придерживаясь за край чаши, и потянулась за полотенцем. — Пойдём к Петровичу, он нас уже заждался.

Наверху уже пахло тушёнкой. Орк успел разогреть её вместе с гречкой и как раз резал хлеб, устроив буханку на крышке ящика. После купания горячая еда пошла особенно хорошо, мы даже выскребли со дна котелка последние ложки.

Вернувшись в убежище, Ная поставила полог, и на ночь мы забрались в спальники, оставив оружие под рукой. Утром сосед ещё раз промерил проём для ворот. Пока он проверял размеры, мы убрали остатки мусора возле стены, где предстояло закрепить петли. На этом решили пока остановиться. Купальня больше не требовала срочного ремонта, а на вылазку отправились в том числе и за монетами.

Первый грызень забрёл к приманке ближе к полудню. Ная заметила его заранее, и встретили мы зверя уже наготове. В одиночку он доставил куда меньше хлопот, чем вчерашняя пара, и принёс аж восемь монет. Второго дождались только под вечер, когда уже начали думать об ужине, и получили ещё шесть свежих. Уходить далеко от двора не хотелось, поэтому между охотами по очереди отдыхали под навесом, присматривая за переулком.

Ещё одну ночь провели в том же убежище, а утром снова устроились у приманки. Новых тварей так и не дождались, поэтому к полудню вернулись во двор и стали собираться домой. Перед уходом успели искупаться, поесть и прибрать за собой. К переходу отправились после обеда, проведя на постоялом дворе почти двое суток. Земные часы отсчитали около двенадцати часов.

В гараже Петрович получил шесть свежих, по три за каждый день, и сразу начал прикидывать следующий выход. Попросил его пока подождать с планами, сначала надо было закончить с покупкой квартиры.

Домой добрались около семи утра. Вместе с прежними монетами у нас осталось шестьдесят семь свежих, а вырученные у часовщика деньги можно было отложить на платежи по ипотеке. На этот раз добычу раскладывал отдельно, с бумажками, на которых помечал, когда её принесли. Лёне достались самые ранние монеты из запаса, и впредь стоило сначала тратить или продавать именно такие, не дожидаясь, пока они потеряют силу.

Пока Ная грела чайник, открыл накопившиеся сообщения. Даша отчиталась о двух уборках у одной клиентки. За оба заказа перевёл ей и Зине две тысячи. Соседка заодно написала о новом визите Тони к юристу. До паспорта дело ещё не дошло, но документы продолжали готовить, и домовая исправно ходила на назначенные встречи.

После сна в Загранье усталость почти не чувствовалось, а до выхода на работу оставалось больше часа. Ная принесла пустые коробки, и за чаем мы прикинули, с чего начать сборы. Посуда и тёплая одежда ещё понадобятся, зато летние вещи можно было убрать хоть сейчас.

— А ёлку тоже возьмём? — Ная посмотрела на холодильник, прижимая к себе сложенную юбку. — Если повезём наряженную, игрушки могут побиться.

Принёс её на диван, и мы стали снимать игрушки. Ная завернула каждый шар в бумагу, а гирлянду доверила мне. Без огоньков и украшений наша маленькая ёлка выглядела совсем скромно. Укладывая её поверх летних вещей, эльфийка задержала руку на ветке и улыбнулась своим мыслям.

— На следующий Новый год настоящую поставим, большую, — она показала ладонью чуть выше моей головы. — В гостиной места хватит, и пахнуть будет на всю квартиру.