Козрое Дузи. Девушка у колодца

2 января. Утром вновь отправился отдавать новогодние визиты вежливости. Был у Штакеншнейдера, Бутурлина, президента академии Оленина; переоделся и поехал на обед к Орловым. Вечер прошел превосходно; граф и графиня давали бал для своих слуг; это был бал-маскарад, и слуги могли приглашать на него всех своих знакомых. Блестящий бал, хотя, на мой взгляд, довольно дурного тона. Поздно вечером к графам пожаловал государственный вице-канцлер граф Нессельроде, и его пригласили в зал, где проходил бал. Он нашел это довольно забавным и был прав: ему ничего не оставалось, как посмеяться.

Темнота на улице настолько неизменна, что приводит меня в отчаяние. Холодная погода закончилась, три градуса тепла. Сани уже ходить не могут, и завтра им на смену придут дрожки.

3 января. Утром снова делал новогодние визиты. Потом набросал первые эскизы к «Воскресению Лазаря», которое я хочу написать. Обедал у Гийонов. Поздно вечером был у графа Толстого и провел у него чудесный вечер, хотя мне уже давно совсем не весело. Еще сегодня утром заезжал к князю Демидову, но он был занят. Погода сегодня отвратительная, все течет.

4 января. Утром отнес свой эскиз «Распятия» к Орловым: прежде чем показывать его императору, хотел, чтобы они его посмотрели. Затем вновь поехал к князю Демидову, он сказал мне, что немного подумает, а потом даст мне знать (но я не особенно в это верю). Так или иначе, я был у него, поскольку он сам выказал желание познакомиться со мной. День был невыносимо темный.

5 января. Утром отправился к Орловым забрать эскиз «Распятия». Граф Орлов сказал, что великий князь наследник желает его посмотреть. Дома я еще его немного подправил. Потом был на обеде у самих графа и графини. Граф Алексей недавно обедал у императора. За столом зашла речь об этой моей композиции, и великая княгиня Александра, задав несколько вопросов, сказала графу Орлову, что, как ей кажется, художник Бруни сейчас в Риме пишет картину на тот же сюжет: он хочет сделать парную картину к своему «Медному змию».[220] Это меня сильно обескуражило.

6 января. Работал над своей новой картиной «Воскресение Лазаря». Потом отправился в австрийское посольство продлить австрийский паспорт.

7 января. Продолжил работу над своим новым эскизом: работал весь день, поскольку писать картины в такую темноту невозможно. Вечер провел у Штакеншнейдеров: у них давали бал, и я вернулся около четырех утра. Литератор г-н Сен-Жюльен[221] пригласил меня в ближайшую субботу к себе на вечер.

9 января. Обедал у Орловых и вечером был на балу, который давал г-н де Сен-Жюльен, французский литератор. Это был потрясающий вечер: блестящие гости, и прием им под стать. Я очень хорошо развлекся и уехал сразу после прекрасного ужина, в пять часов утра.

10 января. Сегодня начал работу над портретом великого князя Михаила. Вторую половину дня провел у Гийонов: у них пообедал и остался на вечер. К графу Толстому не поехал, поскольку очень устал и предпочел вернуться домой пораньше.

Козрое Дузи. Плафон Мариинского театра (фрагмент)

11 января. Поехал составить компанию графу Николаю Орлову, поскольку ему уже несколько дней нездоровится. Вечером, заехав ненадолго к своему другу Сакки, вернулся домой пораньше.

12 января. Утром сел и написал жене о своем окончательном и бесповоротном решении следующим летом (1844 года) привезти всю семью в Россию. Написал также другу Орси и еще одно письмо в австрийское посольство в Санкт-Петербурге по поводу получения нового паспорта.

Обедал у Орловых; они мне сообщили приятные новости про мои дела: князь Волконский по-прежнему ко мне благоволит.

13 января. В 10 часов утра отправился в императорский дворец в кабинет князя Волконского с несколькими эскизами для иконостаса Ее Императорского Высочества великой княгини Марии Николаевны, и еще показал ему эскиз «Распятия» и самый первый этюд «Воскресения Лазаря». Князю все очень понравилось; он мне уже заказал несколько картин для своей новой церкви Кавалергардского полка, которую начнут строить следующей весной. Князь Волконский обещал, что у меня будет много заказов для Исаакиевской церкви, которую будет возводить Монферран.

Этот день, можно сказать, обеспечил мое будущее, и, что касается работы, могу сказать, что это был самый лучший день из всех, проведенных мной в Петербурге. Граф и графиня Орловы всегда были основной двигательной силой, благодаря которой я получил почет и уважение со стороны императора, великого князя наследника и князя Волконского.

Я немедленно отправился к ним, чтобы рассказать о результатах своего визита во дворец, и они очень обрадовались. Вечер провел у милых Веклеров.

17 января. Сделал набросок к портрету первой жены Петра Великого[222] по заказу графини Орловой: пишу его по копии, которая есть у графини. Вечером был с визитом у армянского князя Багратиона.

18 января. Как вчера и позавчера, работал над упомянутой копией; у меня было много гостей, среди них — г-н де Сен-Жюльен. Обедал у Гийонов, а вечер, как всегда по воскресеньям, провел у графа Толстого.

19 января. Начал кое-какие полотна для иконостаса великой княгини Марии и дал свой еженедельный урок ученикам академии.

20 января. Реставрировал небольшие картины Карлевариса[223] для графини Ольги, потом был на вечере у семьи Веклер.

21/22/23 января. Продолжал работать с этими картинами: реставрировал и копировал. Отвез графине Ольге копию портрета первой жены Петра Великого, она мне заплатила 700 рублей. Я отвез ей также два отреставрированных овальных Карлевариса: это ей подарок от консула Фрейганга.

25 января. Весь день перевозил портреты графа Браницкого и генерала Сухозанета, которые оставались у меня в академии, им домой. Погода ужасающая, я очень устал.

26 января. Сегодня работал над несколькими набросками для иконостаса. Обедал у графа и графини Орловых; вечер провел у Архиреевых: сегодня у них именины.

Наступило ужасное время года: сырость, довольно тепло, снег тает, вот уже целый месяц температура 2–3 градуса тепла. От русской зимы остались лишь одни воспоминания: хоть мороз и достигал минуса 15, но зато было солнце.

30 января. Сегодня наконец-то выглянуло солнце после почти четырех месяцев кромешной тьмы. Я, как мог, воспользовался светом, и работа с иконостасом продвинулась. Ко мне пришло много гостей: погода хорошая, люди стали выходить из дома. Приходили: граф Бутурлин, поэт Ле Пас, мои друзья Вендрамини и доктор Франчески со всей семьей. Обедал у Орловых, где меня принимали, как всегда, как самого близкого друга семьи.

31 января. Сопроводил свою экономку на оперу «Аскольдова могила». Она давно выражала желание ее послушать, и я ее пригласил. Она весь вечер была в радостном настроении. Потом я поехал к графу Толстому и пробыл у него до двух часов ночи.