Козрое Дузи. Балалаечник
Последним танцем была кавказская кадриль: танцевали грузинские черкесы с черкешенками и прочие восточные народы.
Своими разнообразными и роскошными костюмами и национальными танцами они произвели ошеломляющее впечатление. Затем все это блестящее общество длинной процессией прошлось по залам. Праздник был великолепный: это самое яркое зрелище, которое я видел за всю свою жизнь. Не говоря уже о богатом убранстве дворца: оно было великолепно; стоящие повсюду цветы источали тончайший аромат, и это добавляло вечеру очарование.
26 февраля. На обед меня пригласили Орловы; отправился к ним, предупредив Кавосов, к которым был приглашен, что не смогу у них быть. Походил немного по лавкам, сооруженным по случаю карнавала, зашел ненадолго к Гийонам и вечер провел у Трибаудино, который, хотя еще не совсем выздоровел, но уже чувствовал себя лучше.
3 марта. Четырнадцатый урок у князя Голицына. Ко мне приходил г-н Малышев: надеюсь, дело у нас пойдет. Затем второй раз мне позировала одна итальянская дама: я пишу ее портрет. Обедал у Орловых и узнал, что граф заказал скульптору Маркезини свой бюст из мрамора. Вечером немного прогулялся, домой вернулся рано.
4 марта. Утром был у г-на Малышева, видел у него красивые произведения искусства: картины, рисунки, акварели. Кажется, он неплохо разбирается в искусстве. Затем сделал покупки к вечеру: у меня собралась моя обычная компания; правда, было довольно грустно, поскольку Гийон был не в настроении.
6 марта. Весь день работал над копией картины, которую мне дал г-н Малышев, и очень преуспел. Обедал дома; вечером, после обычной прогулки, выпил чаю у г-на Трибаудино; он одолжил мне 400 рублей вдобавок к той 1000, которую дал мне несколько месяцев назад. Сегодня чудный весенний день.
7 марта. Утром — обычная работа; затем сделал этюды для портретов дочерей г-на Лазарева; потом ко мне пришли г-жи Левотова и Барбье. Обедал у Орловых: видел у них начатый Маркезини бюст графа, он мне понравился.
10 марта. Сегодня должен был начать писать портрет г-на Громова, но из-за большой его занятости он отложил первый сеанс на понедельник.
Козрое Дузи. Портрет художницы
11 марта. Утром был в Кабинете для иностранцев: мне должны продлить вид на жительство в столице. Затем отправился в австрийское посольство получить новый паспорт, но пришел зря: никого там не застал. Обедал у художника Виги в компании кавалера де Росси, главного архитектора Петербурга.[160]
14 марта. У меня были княгиня Любомирская[161] и графиня Калиновская. Обедал у Орловых: графине нездоровилось, и она не вставала с постели. Узнал от них о смерти г-жи Окуловой, художницы-любительницы. Вечером был в Михайловском театре на концерте сыновей Маурер:[162] как всегда, очень хорошо пели м-ль Чинти-Даморо и м-ль Фалькон.
15 марта 1842. Утром навестил графиню Ольгу, ей много лучше. Был в церкви, затем зашел к графине Калиновской, которую, впрочем, не застал дома; погода настолько хорошая, что кажется, наступила настоящая весна.
16 марта. Был в императорском кабинете, спросил князя Волконского про мастерскую, он благосклонно выслушал мою просьбу; мне отдали обратно мои последние эскизы к иконостасу для великой княжны Марии, которые я посылал императору. Вечером ходил на концерт г-на Блеза, выдающегося кларнетиста. По-прежнему тепло, но темно и очень влажно.
21 марта. Утром закончил копию портрета г-жи Бащевой.[163] Затем отправился к ее сыну, чтобы сообщить ему об этом; в мое отсутствие ко мне заходила княгиня Любомирская с дочерьми.
22 марта. Получил письмо из императорского кабинета, в нем сообщалось, что по приказу князя Волконского мне выделяют мастерскую, чтобы я закончил картины для иконостаса в новом дворце Лейхтенбергского.
Вечером гулял по Невскому проспекту со своим другом Виги.
23 марта. Ездил в Царское Село, чтобы выбрать место в новом дворце г-на Пашкова[164] для двух портретов: императора и императрицы, которые он мне заказал.
24 марта. Утром в третий раз приходил к купцу Громову, чтобы начать его портрет. Этот заказ мне устроили Орловы, и, узнав, что я в третий раз не застал его дома, граф Алексей был очень уязвлен его невнимательностью. Затем пошел в академию, увидел мастерскую, которую мне дали: она никуда не годится, настолько плоха. Немного поработал дома, потом обедал у Орловых. Вечером посетил г-на Баньолезе, затем был у Гийонов и на концерте виолончелиста г-на Арто:[165] он божественно исполнил несколько пьес.
Козрое Дузи. Андреас Гофер, капитан тирольских повстанцев и костюмы Верхнего Тироля
25 марта. Утром был с архитектором Кавосом у полковника Пашкова: он заказал мне портреты Его Величества императора и императрицы, поясные изображения в натуральную величину.
26 марта. Наконец-то сегодня утром, по настоянию графа Орлова, начал портрет купца Громова. Потом зашел в императорский кабинет просить князя Грузинского выдать мне задаток 3000 рублей за картины для иконостаса. Через некоторое время он сам зашел ко мне проверить, в каком состоянии работа, чтобы иметь основание обратиться к князю Волконскому. После обеда вместе с г-ном Баньолезе поехал в Смольный монастырь навестить маленькую Пиккарди, дочку архитектора, который сейчас работает в Одессе. Перед отъездом он просил нас навестить ее, поскольку сам с семьей будет вдали от Петербурга. Оттуда мы поехали к г-же Елизавете Марани из Вероны, которая во время знаменитого конгресса[166] вышла замуж за русского по фамилии Архиреев,[167] камердинера императора Александра. Она нас пригласила на именины мужа.
27 марта. Второй сеанс у купца Громова. Ходил в академию, чтобы поговорить с секретарем по поводу мастерской, которую мне предложили, но сходил зря. Вернулся домой, и тут же ко мне пришли его превосходительство граф Браницкий с графиней Ольгой Калиновской; затем зашел князь Голицын предупредить меня об отмене урока, поскольку он уезжает в Кронштадт; он заплатил мне 300 рублей за 15 уроков рисования.
28 марта. Утром еще раз напрасно сходил в академию к г-ну Крутову: опять его не застал.
Козрое Дузи. Гондольеры
29 марта. Снова был в академии и получил довольно подходящую на первое время мастерскую. Потом вернулся домой: наводил у себя порядок и работал над несколькими этюдами; затем вышел на обычную свою прогулку.
31 марта. Сегодня очень насыщенный день. Утром был у г-на Балашова:[168] принес ему копию с портрета его матери, и он мне немедля заплатил 1500 рублей, которые я запросил, хотя ему и показалось, что это слишком дорого. Впрочем, он сразу же заказал мне новую картину. Кроме того, я заплатил служащему императорского кабинета 45 рублей за договор на картины, которые я должен сделать для иконостаса. Написал и отправил письмо жене, вложив вексель от Штиглица на 1500 франков банка Ротшильда в Париже. В императорском кабинете мне выдали задаток: из 20 000 по договору я получил 3000 рублей ассигнациями; я понял, что архитектор Штакеншнейдер обманул меня в количестве работ, которые я должен сделать. Дело в том, что, поскольку я не знаю русский язык, я подписал договор, не читая. И вот теперь вынужден буду написать на восемь картин больше, чем думал. Все же надеюсь, что получу возмещение за дополнительную работу. Обедал у Орловых, и после обеда вместе с ними и с г-ном Сверчковым[169] отправились смотреть барельефы г-на Витали;[170] потом гуляли.
