4 декабря. Утром снова был в Эрмитаже: хотел писать копию, о которой упоминал, но ничего не мог делать из-за темноты, хотя было еще не поздно. По-прежнему тепло и влажно; удивительно, но в этом году зима в Петербурге еще не началась.

5 декабря. Вечером сделал визит архитектору Штакеншнейдеру, выпил у него чаю и познакомился с одной итальянкой, племянницей художника Бенвенути[143] из Флоренции: она замужем за русским.

6 декабря. Сегодня купил и подарил графу Николаю Орлову[144] «Историю Франции» — роскошное издание с иллюстрациями в двух томах.

Обедал у Гийонов, откуда все вместе пошли на вечер импровизации, который давал поэт Джустиниани; он с большим мастерством импровизировал на разные темы, в основном на сюжеты четырех итальянских поэтов-классиков. Аплодисменты долго не стихали. Вечер проходил в доме Греча,[145] издателя русской газеты «Северная пчела», я с ним познакомился.

9 декабря. Пятый урок у князя Голицына. Потом пошел на почту отправить письма: одно — жене, другое — доктору Биаджи, лечившему ее от недавней болезни. Сегодня необычайно темно: совершенно невозможно работать. Был у г-жи Смирновой, но не застал ее; оставил свою визитную карточку; остаток дня провел у Гийонов.

11 декабря. Был на вечере у г-на Левотова; его жена приходится племянницей флорентийскому художнику Бенвенути. Вечер был великолепный; встретил многих знакомых: г-на Казелла, г-на Штакеншнейдера и немало красивых очаровательных дам.

13 декабря. Утром со своим другом Андреем Фрейгангом ходил в академию, видел оставшиеся после выставки картины учеников; мне очень понравилась одна из них, г-на Моллера.[146] Она написана на сюжет одного из стихотворений русского поэта Пушкина.[147] Поскольку я уже туда пришел, заглянул к г-ну Крутову, секретарю и инспектору академии; он выдал мне удостоверение нештатного члена и программу, согласно которой я могу быть назначен академиком в сентябре следующего года. Во второй половине дня сделал визит г-же Окуловой, очень талантливой художнице и музыкантше. Потом занимался разными безделицами.

К. П. Брюллов. Автопортрет

15 декабря. Весь день работал над картинами для великой княжны Марии, и вечером тоже, при свечах. Совсем не выходил из дома, поскольку погода все еще мрачная и довольно холодно. На улицах вновь появились дрожки, уже в третий раз за эту зиму.

20 декабря. Утром был со своим другом Фрейгангом у генерала, его начальника, чей портрет он мне заказал. Потом был у г-жи Окуловой. Сегодня погода гораздо мягче, чем раньше, но, кажется, скоро начнутся холода, снега нет.

23 декабря. Утром мне нанес визит генерал Сухозанет, он повел меня знакомиться к художнику-баталисту Ладюрнеру.[148] Я смотрел его многочисленные картины на военную тему, выполненные по заказу императора: бивуаки, парады, военные смотры — все сделано со вкусом. Обедал у Орловых, потом с г-ном Гийоном пошел в Литературную академию на вечер, который давали русские литераторы в пользу г-на Джустиниани; он сам тоже выступал и, как обычно, удивительно легко импровизировал. Русские литераторы прочли разные сочинения о жизни Петра Великого, а г-н Греч, журналист, долго читал заметки о Венеции, куда он ездил в прошлом году.

24 декабря. Канун Рождества. Утром ко мне зашел генерал Сухозанет со своей женой, княгиней Белосельской; она нашла портрет мужа очень похожим. Я забыл записать, что на вчерашнем обеде у Орловых графиня Ольга говорила мне о чрезвычайном расположении ко мне его превосходительства князя Волконского.

25 декабря. Рождество. Я оставил визитную карточку у Браницких — единственных католиков среди всех тех достойных людей, с которыми я здесь знаком. Я был в церкви, навестил г-жу Бутурлину, потом гулял до обеда. Обедал у Гийонов и вечером играл в вист с господами Вяземским и Свидерским. В результате проиграл 14 рублей ассигнациями и 17 копеек.

26 декабря. Второй день праздников. Я навестил графа Болеслава Ботоцкого с рекомендательной запиской от графини Орловой. По случаю дня ее рождения обедал у Орловых. Вечером был во французском театре, спектакль очень понравился: давали «Дуэль во времена Ришелье».[149]

Третий праздничный день. Сегодня снова был на обеде у Орловых, и графиня подарила мне вазу в виде рога изобилия из малахита и бронзы.

28 декабря. Утром был у генерала Лазарева; кажется, он хочет заказать мне портрет своих дочек. Вернувшись домой, застал у себя графа Потоцкого;[150] ему очень нравятся мои работы, он хочет заказать мне картины, похожие на те, что я делаю для церкви.

29 декабря. Утром был в Эрмитаже: забрал копию портрета Его Величества императора, который я сделал для г-на Бутурлина. Обедал у Кавосов, поскольку должен был поговорить с Джованни Кавосом о своем кузене г-не де Валь, который тоже хотел бы приехать в Россию. Кавос сказал мне, что из этого вряд ли что-то получится; так я ему и напишу. Вечером вместе с Гийонами был на музыкальном концерте, который г-н Маррас давал у графини Лаваль. Пел он один, жена аккомпанировала на пианино; он чудесно исполнил несколько итальянских народных песен.

30 декабря. Утром продолжил работу над портретом генерала Корсакова для своего друга Фрейганга, затем пошел в академию справиться насчет мастерской, которую, я надеюсь, мне там дадут. Как обычно, обедал у Орловых, и они обещали, что поинтересуются у князя Волконского насчет мастерской, поскольку он практически единолично распоряжается в академии всем. Вечер провел дома: начал новую картину для иконостаса великой княжны Марии.

31 декабря. Вручил генералу Бутурлину копию портрета императора, и он мне сразу заплатил 1000 рублей, нисколько не возражая против цены. Последний вечер года провел в семье Трибаудино, там было много народу и очень весело. Ужинали в полночь, домой вернулся после четырех утра.

1 января 1842. Рано утром сделал самые первые и важные визиты с поздравлениями. Начал с Орловых, потом был у Волконского: и у тех и у другого написал в специально приготовленный альбом. У Орловых моя запись была четвертой, у князя — третьей. Оттуда отправился к Браницким, Бутурлиным, Окуловым и другим — практически ко всем друзьям и известным людям, с которыми был знаком в столице. Пока меня не было, в моем доме происходило то же самое: ко мне также приходили засвидетельствовать свое почтение; почти все столь дорогие мне друзья оставили записи в книге, приготовленной для этого моим слугой. Обедал у Гийона, а вечером был в большом театре в ложе Кавосов: слушал «Любовный напиток»,[151] после чего зашел к Гийонам выпить чашечку чая. Мне еще надо будет нанести много визитов. Мой ученик Джузеппе Палацци подарил мне резную шкатулку из слоновой кости, а гувернантка Аннетта — два шелковых носовых платка. Я подарил ей булавку, полученную мною в Мюнхене от князя Лёвенштейна, которую я ни разу не надевал: уж слишком она яркая.