Он говорил правду, но за этой правдой что-то тщательно скрывалось. Чтобы знаменитый и богатый доктор лично побежал искать пациента для осмотра? Невозможно.

— Вам что-то от меня нужно? — недоверчиво уточнил Гай.

— Да. Мне нужно чтобы ты оказал мне одну услугу.

— Принято. Окажу, в обмен на вашу помощь.

Доктор Лагранж удивился.

— И даже не спросишь, что от тебя требуется?

— Нет. Это очевидно: я должен вытянуть из кого-то нужные вам ответы. Я это сделаю, если вы окажете медицинскую помощь одному человеку и никому об этом не расскажете. Никогда. И о самом человеке тоже никому не расскажете.

Доктор Лагранж помолчал.

— Знакомая ситуация. Хорошо. Но учти, если этот человек будет представлять для меня угрозу, я немедленно уйду. Договорились?

— Договорились, — ответил Гай, глядя наверх, — спасибо.

— Пока не за что. Веди меня к пациенту.

При виде Рамоны он поколебался, но потом подошел к ней.

— Добрый день, сударыня. Давно я вас не видел. На что жалуемся?

— Гай, блядь, ты идиот? — застонала Рамона. — А врача, который меня не знает, ты найти не мог?

— Я привел лучшего, — возразил Гай, — и он никому ничего не расскажет. Мы договорились. Доктор, осмотрите ее ногу.

— Голубушка, не волнуйтесь: у меня нет никакого интереса связываться со стражей. Одна морока и потеря времени, — спокойно заметил доктор Лагранж, осматривая ее ногу, — ого! Так, а вот это нехорошо. Будем чистить и шить. Будет больно.

— Блядь, — с чувством сказала Рамона, — отрезать не придется?

— Нет. Но повременили бы еще денек и это был бы вероятный вариант развития событий. Гай, останься, мне потребуется твоя помощь.

— Как скажете.

Гай стиснул зубы.

Быть эмпатом и остаться во время проведения болезненной операции — это плата за чудо?

Нет. Не это. Это — всего лишь очевидные последствия его действий.

Но тогда что?

К счастью, лечение не заняло много времени. Рамона стойко вынесла все, но чуть не сломала руку Гая, за которую держалась.

— Ну ты и слабак, — криво ухмыльнулась она, — весь позеленел и скуксился. Боишься вида крови?

— Очень. Доктор, это все?

— Да. Как проводить перевязки и обеззараживать рану я тебе показал. Бинты и лекарства оставил. Если будут проблемы зови, но лучше обойтись вашими силами. Неприятности мне не нужны, — тот убрал инструменты в саквояж, — насчет моего дела договоримся позже. А вы, голубушка, лежите спокойно и ногу не напрягайте. Но вы всегда отличались крепким здоровьем, так что и с этой раной ваш организм справится. Всего хорошего.

— Спасибо, — пробормотала Рамона.

К ней снова отнеслись как к человеку, а не как к собаке. Между ней и пропастью бессмысленного, жестокого существования клейменой преступницы теперь было уже целых три шага и Рамона ощущала твердую землю под ногами.

И руку Гая в своей руке.

Колдун ебучий, с нежностью подумала она. Как он это делал-то?

— Как ты это делаешь?

— Не знаю. Я не понимаю как и почему это работает, — рвано вздохнул Гай, — просто делаю, что могу.

— Ты маг?

— Нет. Маги умеют творить заклинания. А у меня даже волшебной дудочки нет.

Рамона вспомнила легенду о Рейнпортском дудочнике и хрипло фыркнула.

— Зато у тебя есть своя хромоножка. И никакого золота. Слушай, поболтай чего-нибудь, а? Или песенку спой. Не уходи.

— Не уйду.

Гай сидел с ней несколько часов, отвлекая и развлекая разговорами и вернулся домой лишь поздним вечером, за что был строго отчитан Ксенией. Гай едва сдержал раздражение: он понимал, что она беспокоится за него, но прямо перед его приходом Ксения ругала Джозефа за очередную шалость и не успела перестроиться с тона строгой матери, отчитывающей шалопая. Джозеф стоял тут же и противно хихикал, наслаждаясь тем, что не ему одному попало. Вредный мальчишка. Тоже мне, маленький принц с суровой матушкой. Хотя, нет, никаким волшебным принцем он никогда не станет. Интересно что из него вырастет теперь?

А что выросло из того Принца-убийцы?

В этот раз волшебный осколок ударил прямо в сердце.

— Я хочу чтобы ты стала моей первой женщиной.

— Зачем?

— Я так хочу. Ты обещала исполнить любое мое желание, если я убью Бритта. Я убил и принес тебе его голову. Я свою часть сделки выполнил.

— Я старше тебя на двадцать шесть лет, глупый хорек. Я тебе в матери гожусь.

— Не годишься. И я больше не Хорек.

Ксения, устав искать понимания в его лице, принялась выискивать хотя бы следы издевательства. Это ведь была глупая шутка? Ее бесстрашный маленький принц решил вспомнить старые проделки и немного похулиганить? Пошло, грубо, нелепо и с провокацией. Но голубые глаза Принца Джозефа Победителя были совершенно серьезны. Только что он подошел к ней сзади, обнял и вдруг принялся целовать в обнаженное плечо, с которого сползла ночная рубашка. И распустил руки, хватаясь за то, что трогать был не должен. А когда возмущенная Ксения дала ему по лбу и принялась отчитывать за наглость состоялся этот безумный диалог.

Но Джозеф вообще вел себя странно и беспокойно в последнее время. Постоянно лип к ней, нервничал, снова и снова спрашивал любит ли она его. Ксения полагала, что его догнали события боя с Великим Вороном на арене, хотя боем это назвать было трудно: Джозеф просто одним взмахом руки снес ему голову, даже не приближаясь и ничем не рискуя. Легко, красиво, играючи. И так же легко убил Рамону, бросившуюся на нее. Это даже не было его первыми убийствами: первым Вороном убитым Джозефом стал бандит и насильник, которого он прикончил ударом ножа в шею. Просто не смог пройти мимо очередного зверства и вмешался, спасая несчастную жертву. А потом хладнокровно спрятал труп и велел спасенной горожанке молчать о сияющих доспехах, возникших на его плечах. С того момента они и благословение города надежно защищали его от смерти. А Ксения постаралась избавить его от любых моральных терзаний, подчеркивая, что он — не убийца, а благородный защитник их города и людей. Принц Джозеф Победитель.

Ксения рассчитывала, что новым Прекрасным Принцем станет кто-то из взрослых мужчин: ее союзников в заговоре против Великого Ворона Бритта Безжалостного. Они все были опытными воинами. Но город выбрал его: юного, злого и верного ей мальчишку-беспризорника. Худощавого, светловолосого, хрупкого, все еще выглядящего слишком молодым в свой двадцать один год.

Ее маленького героя.

Она коснулась его лба ладонью, а потом наклонилась и прижалась губами.

Жара не было. Придуривался.

Джозеф тут же обнял ее и тоскливо выдохнул:

— Зачем ты меня обнимаешь и гладишь, если не хочешь продолжения? Берешь с собой в ванну, в постель, говоришь, что любишь, но любить не хочешь. И это я тут еще странный? Если я тебе противен, зачем целуешь?

Ксения окаменела.

Дура. Ой, дура! Это все было результатом ее собственных действий. Но кто мог знать, что он воспримет это все так?

После смерти Альвара ее дом опустел: слуги разбежались, родных Ксения сама отправила подальше, а Гай давно жил отдельно от них, хоть и часто навещал. Он уговаривал ее тоже уехать из города или хотя бы спрятаться у него, пока Бритт о ней не позабудет. Но она не собиралась подвергать его опасности: Ворон, дружный с семьей Прекрасного Принца и без того был в сложном положении.

Ксения Гарсиа осталась одна в городе, захваченном Воронами.

Именно тогда Хорек и принял решение жить рядом с ней, несмотря на всю опасность этого. Он стал ее слугой: колол дрова, таскал воду ведрами и занимался прочей тяжелой физической работой, которую ненавидел. Ксения готовила, сама ходила за продуктами и поддерживала порядок в нескольких жилых комнатах, а остальные заперла. Они справлялись, но такая жизнь порождала массу неудобств. Хотя бы с тем же купанием: воду нужно было натаскать, нагреть в кухне, а потом отнести в ванну. И когда Ксения позволяла себе поваляться в ней, Хорек приносил и подливал ей кипяток. Сам он мыться не любил, загнать его в ванну было тем еще испытанием, но, в конце концов, они пришли к некоему компромиссу: Ксения брала его с собой в ванну, где мыла голову, шею, руки, плечи и, очень аккуратно, исполосованную спину. Дальше он мылся сам. Стесняться его Ксения не собиралась: на подобные глупости у нее не было ни сил, ни времени. Все отнимала месть Бритту и защита города. Ну таращится мальчишка с любопытством на ее грудь, ну и что? Ребенок он и есть ребенок. Вырастет, все то же самое будет не только видеть, но и гладить. Черт, она же, кажется, однажды ляпнула это вслух, подразумевая, что он женится и заведет свою семью! Но Джозеф мог ее неправильно понять. После совместных купаний она вытирала его большим полотенцем и клала в одну постель с собой, по такой же практичной причине: кровать была большая, одеяло теплым, а топить было проще одну комнату, а не две. Да и при нападении Воронов лучше было действовать совместно и обезопасить одну спальню было проще, как и подготовить пути отхода из нее. Это был вопрос безопасности и только. Да она потом в эту же кровать клала и Вегу, вернувшуюся мстить за отца! И эти двое перед сном шушукались или играли в “камень-ножницы-бумагу” под одеялом. Дрались подушками и с воплями прыгали по кровати. И ругала она их за это совершенно одинаково.