Виви забеспокоилась и погладила себя по животу.
Да если бы кто-то посмел похитить ее ребенка, она бы за ним всю жизнь гонялась и прибила бы, как только догнала!
Бетти покачала головой.
— Но там же продолжение есть! Его часто рассказывают отдельно, но оно явно связано с этой легендой. Однажды, в окрестностях Рейнпорта, один разбойник услышал звуки музыки. Он пошел туда, желая ограбить игравшего барда, но его глазам предстала удивительная картина: в воздухе кружилась и плясала глубоко беременная молодая женщина, с волосами мышиного цвета. Она казалась легкой, как золотое перышко и двигалась свободно, несмотря на то что была в тягости. А рядом играл на флейте музыкант. Тут бы разбойнику и сообразить, что это был маг, но он не понял. Досмотрел танец до конца, а когда смолкли звуки флейты, беременная плавно опустилась на землю и похромала к мужу-флейтисту. Тогда разбойник попытался их ограбить. Флейтист гневно дунул, флейта издала громкий звук и разбойника атаковала воронья стая. Они выклевали ему глаза, выдрали все волосы и гнали вплоть до участка стражи Рейнпорта, а потом уселись на всех окружающих домах и заборах. И нападали, стоило разбойнику выглянуть наружу. И лишь когда он признался во всех своих злодеяниях, вороны улетели. С тех пор разбойники возле Рейнпорта, заслышав музыку, спешат убраться подобру-поздорову и в любое путешествие с собой лучше брать барда: и весело будет и безопасно.
Гай рассмеялся.
— Я не слышал этой истории раньше, но уверен, что ее сочинил кто-то из бардов. Мы любим добавлять романтику и обыгрывать старые сюжеты на новый лад.
— Но есть же и третья сказка! Рассказать? — заулыбалась Бетти.
— Расскажи.
— Однажды в Северном море бушевал сильный шторм, потопивший бесчисленное количество кораблей. Моряки с одного из них смогли спастись на шлюпке, но ту бросало из стороны в сторону и они никак не могли разглядеть куда им плыть. Как вдруг, они услышали чудесную, очень нежную и ласковую мелодию, похожую на колыбельную. Мимо них спокойно проплыла другая лодка, будто никакого шторма вокруг нее не было. В лодке лежал спящий младенец, а рядом с ним сама собой играла волшебная дудочка. Моряки поплыли за ней и вскоре их вынесло к башне рейнпортского архимага Эскалиоса. Лодка с младенцем ткнулась в берег, архимаг забрал младенца и дудочку, и сказал: “Вот и ты. Самый великий маг в мире. Наконец-то у меня будет наследник”. После чего ушел в свою башню, одним взмахом руки отправив моряков в Рейнпорт. Он спас им жизнь, но его это не волновало: его мысли занимал сын Рейнпортского дудочника и хромоножки. Будущий правитель всех магов и герой, которому не будет равных.
Гай на мгновение замер, а потом откусил кусок печеной картошки.
Дурацкие сказки. Иногда в них верили те, кто не должен быть настолько наивным.
— Миленько, — прокомментировала Рамона, — но Гай на этого дудочника-флейтиста не тянет. Или вы уже все от него беременные?
— Нет, ты что! — возмутилась Виви. — Мой ребенок не от него!
— Естественно! У него, небось, и члена нет, — ухмыльнулась Рамона, — а знаешь сколько за меня объявили награду? Двадцать золотых! На десятку больше, чем за тебя! Ну, кто из нас круче и опаснее?
— Ты. Как будто кто-то с этим спорил, — фыркнул Гай, — если все поели и передохнули, то давайте двигаться дальше. В города заходить не будем, а если кто спросит, то мы — группа паломников, идущих к святым местам.
Именно это они и сказали крестьянину на телеге, который великодушно согласился их подвезти, увидев, что Виви беременна. Чтобы он не расспрашивал их, Гай предложил играть и петь всю дорогу, развлекая его. Крестьянин согласился и даже почувствовал себя польщенным: лично для него барды никогда не пели. Еще и бесплатно! Бетти, Мими и Виви слушали песни Гая с удовольствием, а Рамона вытянулась поперек телеги, свесила ноги за бортик и попыталась подремать, но музыка ей мешала. Она подавляла в себе раздражение, понимая правильность действий Гая, но на ее эмоции это никак не влияло. И тогда Гай принялся вспоминать какую-нибудь спокойную песню.
Вспомнил и запел известную рейнпортскую колыбельную:
— Край суровый в море льда, есть река там — помнит всё она… Засыпай скорей, мой свет, и в той реке найдешь ответ… Твой ответ… тебя найдет, спи мой свет… В её воды — лишь нырнуть, все расскажут и укажут путь… Так доверься глубине… Но лишний шаг — и ты на дне. Она поет для тех, кто слышит… И волшебство та песнь таит… Лишь тем, кто страхов своих выше… Дано узнать, что река хранит…
Рамона расслабилась. Наконец-то что-то хорошее поет. Спокойное такое. И голос у Гая приятный. Интересно, с чего он вообще колыбельную среди бела дня запел? Для нее, что ли?
Гай тихо усмехнулся и продолжил:
— Пока не ляжет первый снег, до той реки ты не дойдешь… оставь, останови свой бег… лишь тогда себя найдешь… Край суровый в море льда, есть там мама — помнит все она… В час, когда домой придешь… Утратив всё — ты все найдешь… все найдешь… все найдешь… *
Последняя строка отозвалась в сердце Рамоны щемящей нежностью и грустью.
Найдет. И вернет.
Она повернула голову к Гаю, но заметив, что он смотрит на нее, тут же напряглась и забеспокоилась. Что он опять задумал? Так смотрит, будто мысли ее читает. Колдун ебучий. Но он же этого не может, верно?
Гай отвел глаза и продолжил играть на лютне.
По молодости не мог. Но чем больше узнавал людей, тем четче понимал что скрывается за их страхами и желаниями. Некоторых людей понять было проще, других — сложнее. Внутрь темных, грязных мыслей иных мерзавцев Гай и сам не желал лезть. Но чтобы помочь Рамоне ее нужно было понять. Только вот это “излишнее” понимание от Гая, которого она считала даже не другом, а просто знакомым человеком из ее окружения, вызывало у Рамоны страх и агрессию.
Колдун ебучий. Мда уж. И что спрашивается с этим делать?
Мимо них проскакали трое всадников, однако, внезапно, остановились впереди. Когда телега поравнялась с ними самый молодой из них воскликнул:
— Вивиан, это ты?
— А? Привет, Ларс, — удивленно ответила она, — ты откуда тут взялся?
— Так я же в наемники подался, — гордо сказал тот, выпятив грудь, — смотри, на коня себе уже заработал и оружие хорошее купил! Скоро богатым стану!
— Ясно, — равнодушно ответила она, — поздравляю.
— Кто это? — тихо спросила Мими.
— Соседский сын.
И тут Гай ощутил на себе чье-то пристальное внимание. Два других наемника были старше и опытнее Ларса, а значит должны были регулярно наведываться в стражу смотреть ориентировки, чтобы сдавать преступников за награду.
Его узнали.
— Рамона, просыпайся, — Гай осторожно коснулся ее плеча.
— Уже, — она зевнула и села.
Потянулась, разглядывая будущих противников из-под полуопущенных ресниц. Гай ощутил ее беспокойство: все трое были хорошо вооружены и если сопляка она вырубит без проблем, то два других могут и убить ее. И пока они не слезут с лошадей, она ничего не сможет им сделать. А у одного из них была связка метательных ножей! Вот жопа! Ее снимут первым же удачным броском!
Тут Ларс встрепенулся.
— Погоди, а твой отец сказал тебя маг похитил!
— А ему не все равно, что ли? Он меня из дома выгнал и внука теперь никогда не увидит! — огрызнулась Виви.
— Нет, он там аж почернел от горя. Мама сказала он остыл, пошел тебя искать и не нашел, — простодушно поведал Ларс, — в стражу побежал, та расспросила свидетелей и оказалось тебя какой-то бард увел, лапши на уши навешав. А потом выяснилось, что это не бард, а Рейнпортский дудочник: маг, который из каждого города по светловолосой девушке похищает… ой.
До него вдруг дошло и он тоже уставился на Гая. Теперь на него вообще смотрели все, кроме Рамоны, напряженно ждущей подходящего момента для атаки.
Гай вздохнул. А потом вспомнил легенду в честь которой его так прозвали и улыбнулся.
— Добрый день, уважаемые. Дудочки у меня сегодня нет, но лютней я тоже владею неплохо. Сыграть вам что-нибудь? Или разойдемся мирно? Кстати, вы бывали в рейнпортской башне магов? Я вот бывал.
