Ладони его формовали крупные выпуклости воздуха. Он зажмурил глаза от восторга, осев телом, и испустил сладкий посвист из губ.

– Вобщем, кореш торчал навытяжку,– сказал он со вздохом.– Она кобылка игривая, это верно. Цвейт всё показывал звезды да кометы на небе Крису Колинану с кучером: Большая Медведица и Геркулес, и Дракон, и вся эта дзиньбумия. Но, ей-Богу, я блуждал, так сказать, по млечному пути. Он их наперечёт знает, ей-ей. Под конец она высмотрела малипусенькую такую, у чёрта на куличках. А это что за звезда, Полди? говорит ему. Ей-Богу, посадила Цвейта в лужу. Вон та, что ли? говорит Крис Колинен, какая ж то звезда, считай просто булавкой ткнуто. Ей-Богу, насчёт ткнуто это он к месту сказал.

Лениен стал и склонился на парапет набережной, зайдясь тихим смехом.

– Я кончусь,– выдохнул он.

Белое лицо М'Коя улыбнулось на миг и помрачнело. Лениен пошёл дальше. Он приподнял свою яхткепку и быстренько поскреб под затылком. В солнечном свете глянул искоса на М'Коя.

– Он культурный, откуда ни копни, Цвейт-то,– сказал он уже без смеха. Не то что всякие, тебе, якие… знаешь. Есть в старине Цвейте жилка художника.

* * *

М-р Цвейт лениво полистал страницы ЖУТКИХ РАЗОБЛАЧЕНИЙ МАРИИ МОНК, взял ШЕДЕВР Аристотеля. Корявая бледная печать. Картинки: скрючившиеся в комок младенцы в кровавокрасных матках, как печень забитых коров. Много их в эту минуту по всему свету. Таранят головами, чтоб выскочить наружу. Каждую минуту где-то родится младенец. М-с Пурфо.

Он отложил обе книги в сторону и глянул на третью: ПОВЕСТИ ГЕТТО Леопольда фон Захер Мазоха.

– Такая есть,– сказал он, чуть оттолкнув её.

Лавочник обронил на прилавок две книги.

Через прилавок пахнуло луком из руин его рта. Он наклонился собрать в стопку остальные книги, притиснул их к незастёгнутому жилету и понёс за грязную занавеску.

На мосту О'Коннела многие лица наблюдали церемонную походку и пёстрые одеяния м-ра Дениса Дж. Маггини, учителя танцев и пр.

М-р Цвейт в одиночестве посмотрел как называются. ПРЕЛЕСТНЫЕ ВЛАСТИТЕЛЬНИЦЫ, Джеймса Ловберча. Знаю что за штучка. Была? Да.

Он раскрыл. Так и знал.

Женский голос за грязной занавеской. Вслушался: мужчина.

Нет: ей не понравится, столько наворочено. Один раз брал ей такую.

Он прочёл название другой: УСЛАДЫ ГРЕХА. Больше по ней. Посмотрим.

Он прочитал, раскрыв наугад.

– И все банкноты, что давал ей муж были потрачены по магазинам на сногсшибательные туалеты и самое дорогое нижнее белье. Все для него! Для Рауля!

Да. Такое по ней. А тут. Посмотрим.

– Губы её прильнули к его губам в вожделенно чувственном поцелуе, пока его руки оглаживали роскошные выпуклости под её пеньюаром.

Да. Беру. Так и быть.

– Ты что-то поздно,– хрипло произнес он, с блеском подозрения в глазах. Прекрасная женщина сбросила отороченную соболями шаль, открыв свои царственные плечи и высокое холёное тело. Непостижимая улыбка играла на её великолепных губах, когда спокойно обернулась к нему.

Цвейт перечёл: Прекрасная женщина. Мягкое тепло разлилось по нему, подчиняя его плоть. Плоть откликнулась среди мятой одежды. Белки глаз подкатились. Ноздри арочно выгнулись на дичь. Тающие умащенья груди (для него! Для Рауля!). Подмышек луковичный пот. Рыбоклейкая слизь (её холёное тело!). Сернистая срань львов.

Ощутить! Прижать! Стиснуть!

Юную! Юную!

Дама в летах, уже немолодая, покинула здание суда по завещаниям, суда королеской скамьи, суда финансовых и общих исков, прослушав в суде лорда-канцлера разбирательство дела о сумашествии Потертона, в адмиралтейском отделе шло слушание, по одностороннему иску, дело владелицы Леди Кернз против владельцев барки МОНА, в аппеляционном суде объявлена отсрочка слушания по делу Харви против Корпорации Страхования Случаев на Море.

Мокротный кашель сотряс воздух книжной лавки, брюхатя грязную занавеску.

Нечёсанная седая голова торговца вышла наружу с небритым покраснелым лицом, кашляя. Он раздирающе прочистил горло, сплюнул мокроту на пол. Наступил на плевок ботинком, потянув подошвою, и наклонился, показывая шероховатую кожу темени в редких волосах.

М-р Цвейт видел всё это.

Овладевая возбужденным дыханием, он сказал:

– Беру вот эту.

Лавочник поднял глаза с закисшими в уголках выделениями.

– УСЛАДЫ ГРЕХА,– сказал он, похлопывая её.– То что надо.

* * *

Служитель у аукционного зала Дилона снова дважды встряхнул колокольчиком и глянул в зеркало у входа.

Дилли Дедалус, стоя на краю тротуара, слышала звон колокольчика, выкрики аукционщика внутри. Четыре и девять. Такие миленькие занавески. Пять шилингов. Такие уютные. За новые цена две гинеи. Пять шилингов, кто больше? Продано за пять шилингов.

Служитель поднял колокольчик в руке и встряхнул.

– Риндинь!

Заливистый трезвон подстегнул гонщиков на полмили сделать рывок. Дж. А. Джексон, В. Е. Вайли, А. Монро и Х. Т. Тэн вытянули подёргивающиеся шеи, оспаривая поворот у Библиотеки Колледжа.

М-р Дедалус, покручивая длинный ус, появился из-за угла Вильямс-Роу.

Остановился возле своей дочери.

– Сколько можно,– сказала она.

– Да стань ты прямо, ради любви Господа-Иисуса,– сказал он.– Тебе охота изображать своего дядю Джона, корнетиста, плечи выше головы? Боже малахольный!

Дилли пожала плечами. М-р Дедалус положил на них свои руки и оттянул назад.

– Стой прямо, девочка,– сказал он.– А то будет искривление позвоночника. Знаешь на что ты похожа?

Он вдруг подался головой вперёд и вниз, сгорбив плечи и отвесив нижнюю челюсть.

– Прекрати, отец,– сказала Дилли.– На тебя все смотрят.

М-р Дедалус подтянулся и снова подкрутил ус.

– У тебя есть деньги?– спросила Дилли.

– Откуда им у меня взяться?– сказал м-р Дедалус.– Во всём Дублине ни одна душа не одолжит мне и четырёх пенсов.

– У тебя есть,– сказала Дилли, глядя ему в глаза.

– С чего ты взяла?– спросил м-р Дедалус, оттопыривая щеку языком.

М-р Кернан, довольный полученным заказом, браво вышагивал вдоль Джеймс-Стрит.

– Я знаю, что у тебя есть,– ответила Дилли.– Ты ведь прямо из Скоч-бара?

– Значит не прямо,– сказал м-р Дедалус, улыбаясь.– Это монашки тебя научили быть такой настырной? Держи.

Он протянул ей шилинг.

– Посмотрим, что у тебя с этим получится,– сказал он.

– По-моему, у тебя пять,– сказала Дилли.– Дай мне ещё.

– Ну, погоди же,– сказал м-р Дедалус с угрозой.– И ты туда же? Оборзелая свора сучек, с той поры как умерла мать. Ох, допрыгаетесь вы у меня. Достанется вам на орехи. Гнусное паскудство! Избавлюсь от вас. Хоть сдохни, им всё едино. Всё – умер. Тот, из комнаты наверху, кончился.

Он оставил её и пошёл дальше. Дилли тут же догнала и потянула за пиджак.

– Ну, что ещё?– сказал он останавливаясь.

Прислужник позвонил колокольчиком за их спинами.

– Дерень!

– Проклятье в твою долбаную обглоданую душу,– гаркнул м-р Дедалус, оборачиваясь к нему.

Служитель, уловив замечание, потряс мотливым язычком своего колокольчика, но слегка.

– Брень!

М-р Дедалус уставился на него.

– Вы ж посмотрите на этого,– сказал он.– Крайне поучительно. Интересно, он даст нам поговорить?

– У тебя ещё есть, отец,– сказала Дилли.

– Я вам устрою фокусик,– сказал м-р Дедалус.– Оставлю вам всё, что Исус оставил евреям. Смотри, вот всё, что у меня есть. Я взял два шилинга у Джека Повера и два пенса уплатил за бритье к похоронам.

Раздражённо вытащил он пригоршню медяков.

– Может, ты поищешь денег где-нибудь?– сказала Дилли.

М-р Дедалус задумался и кивнул.

– Поищу,– сказал он торжественно.– Я прочесал сточную канаву вдоль всей О'Коннел-Стрит. Теперь займусь этой.