– Ну, ты даёшь,– сказала Дилли ухмыляясь.
– Вот,– сказал м-р Дедалус, протягивая ей два пенни.– Купи себе стакан молока и булочку, или чего там. Я скоро буду дома.
Он сунул остальные монетки обратно в карман и двинулся дальше.
Вице-королевская кавалькада выехала, мимо почтительно замершего полисмена, из Парковых Ворот.
– Наверняка у тебя ещё есть шилинг,– сказала Дилли.
Служитель затрезвонил вовсю.
М-р Дедалус отошёл средь гама, бормоча сам себе стянутым рубящим ртом:
– Это всё монашки! Хороши, нечего сказать! О, от них дождёшься чего-нибудь хорошего! Как же, держи карман! Это всё сестрица Моника!
* * *
От солнечных часов к Воротам Джеймса шагал м-р Кернан радуясь сделке, что заключил он для Палбрук Робертсон, вдоль по Джеймс-Cтрит, энергично, мимо конторы Шеклтона. Обскакал я его – что надо. Ну, как вы, м-р Криминс? Отлично, сэр. Я боялся, что вы в том своём заведении, на Пимлико. Как дела? Живём помаленьку. А погодка хороша. Это точно. Для урожая в самый раз. Ну, фермеры они всегда ноют. Мне буквально напёрсточек вашего лучшего джина, м-р Криминс. Рюмку джина, сэр. Да, сэр. Жуткий случай с этим взрывом ГЕНЕРАЛА СЛОКУМА. Ужасно, ужасно! До тысячи жертв. И душераздирающие сцены. Мужчины затаптывали женщин и детей. Полное озверение. А в чём, мол, причина? Самовозгорание: смешнее не придумаешь. Ни один из спасательных плотов не держался на плаву, все пожарные шланги подраны. Одного не могу понять, как инспекторы вообще разрешили такому кораблю… Вот это вы дело говорите, м-р Криминс. Хотите знать почему? Дали в лапу. Это факт? Ну и ну, подумать только. И ещё говорят, Америка – страна свободы. Я думал, только у нас так плохо.
Тут я ему улыбнулся, Америка, говорю спокойнo так, это ведь – что? Отбросы со всех стран, включая и нашу, не так разве? Это факт. Продажные твари, любезный сэр. Ну, конечно, где катятся деньжата, всегда найдётся лопата, чтобы загребать.
Как он посмотрел на мой сюртук. Одежда делает. Ничто так не действует, как шикарная одежда. Наповал.
– Привет, Саймон,– сказал отец Коули.– Как дела?
– Привет, Боб, старина,– ответил м-р Дедалус, останавливаясь.
М-р Кернан задержался, охорашиваясь перед наклонным зеркалом Питера Кеннеди, парикмахера. Стильный сюртук, что и говорить. Шотландец на Доусон-Стрит. Стоит того полсоверена, что я за него отдал. Ничего не скроит меньше, чем за три гинеи. Сидит на мне как влитой. Наверно, от кого-нибудь из шишек Клуба на Килдар-Стрит. Джон Малиган, директор Хибернийского банка очень пристально вчера посмотрел на Карлслийском мосту, как будто припомнил меня. А-гм! Приходится стильно одеваться ради всех этих. Рыцарь дороги. Джентельмен. Ну, как, м-р Криминс, можем мы рассчитывать на честь быть принятыми в вашем заведении опять, сэр. Бокал, что взвеселяет, но разума не мутит, как сказано в старинной поговорке.
Вдоль Северной Стены и пристани сэра Джона Роджерстона, корпусов судов и якорных цепей, мча к западу под парусом кораблика, никчемного клочка, подпрыгивая на поднятой катером волне, грядет Илия.
М-р Кернан бросил прощальный взгляд на своё отражение. Высокий воротничок, конечно. Щеточка усов. Вернувшийся из Индии офицер. Браво понёс он свое коренастое тело дальше на пришлёпывающих ногах, оквадрачивая плечи. Там, через дорогу, не Ламбертов ли брат, Сэм? А? Да. Чертовски похож. Нет. Ветровое стекло того автомобиля под солнцем. Надо ж так сверкнуть. Но дьявольски похож. А-гм! Тёплый дух можжевельника теплился в его кишечнике и в дыхании. Добрая капля джина, вот что. Полы сюртука поплескивали в сияющем солнце под его жирную вразвалочку.
А там вон Эммет был повешен, утоплен и четвертован. Засаленная дочерна верёвка. Собаки слизывали кровь с мостовой когда жена лорда-лейтенанта проезжала мимо в своей карете.
Погоди. А хоронили его в Святом Мичене. Или нет, похоронили в полночь в Гласневине. Труп внесли через потайную дверь в стене. Дигнам там теперь. Фить и нету. Ладно, ладно. Здесь лучше повернуть. Пойдём обратно.
М-р Кернан свернул и пошёл под уклон Вотлинг-Стрит от приёмной для посетителей Гинеса. Возле складов Дублинской Спиртовой Компании стояла повозка без кучера, без пассажира, вожжи привязаны за колесо. Чертовски опасная штука. Какой-то вахлак из Типерери подвергает опасности жизнь публики. Безнадзорная лошадь. Денис Брин со своими томами, умаявшись часовым ожиданием в конторе Джона Генри Ментона, вёл свою жену через мост О'Коннела, направляясь в контору г. г. Коллинса и Варда.
М-р Кернан приближался к Айленд-Стрит.
Смутные времена. Надо б попросить у Неда Ламберта воспоминания сэра Йонаха Барингтона. Когда оглядываешься теперь, в ретроспективном, так сказать, расположении. Карточная игра у Дейли. Тогда не мухлевали. Одному молодчику пришпилили руку к столу кинжалом. Где-то тут лорд Эдвард Фицджеральд сбежал от мэра Сирра. Конюшни за особняком Мойра.
А джин, чёрт побери, отличный.
Доблесный отпрыск благородного рода. Порода, что и говорить. Тот подлец, фиктивный эсквайр в лиловых перчатках, выдал его. Конечно, боролись они не за то, за что надо. Они взросли в дни тьмы и зла. Отличные стихи: Инграм. Вот где были джентельмены. Бен Доллард поёт эту балладу так прямо за душу хватает… Мастерское исполнение.
При осаде Росса отец мой пал. Кавалькада легкой рысью миновала Пемброк-пристань, форейторы подскакивали, скакивали в своих, своих седлах. Мундиры. Кремовые зонтики.
М-р Кернан поспешил вперёд, отсапываясь.
Его превосходительство! Вот жалость! На волосок не успел. Чёрт! Не повезло!
* * *
Стефен Дедалус наблюдал через затянутое паутиной окно, как пальцы огранщика проверяют потускнелую от времени цепочку. Пыль покрывала окно и полки витрины.
Пыль oчернила корпящие пальцы с их ястребиными когтями. Пыль уснула на тусклых завитках бронзы и серебра, на гранях цинабарра, на рубинах, на чешуйтатых виннотёмных камнях.
Все рождены в тёмной червивой земле, холодные отблески пламени, злобно сверкающих огней во тьме. Где падшие архангелы роняют звёзды со своих лбов. Грязью облепленные хари, руки, вкапываются и вкапываются, стискивают и выдирают их.
Танцовщица в грязном полумраке, где дёсна обжигает чесноком. Моряк, ржавобородый, прихлёбывает из кружки ром пялясь на неё. Долгий, пресыщенный морем, безмолвный блуд. Она танцует, скачет, всколыхивая свои свиноподобные бёдра и ляжки, на широком брюхе приплясывает рубиновое яйцо.
Старик Рассел засаленным обрывком замши снова наводит блеск на драгоценном камне, оборачивает туда-сюда, отстранив до кончика своей моисеевой бороды.
Дедушка обезьян поедает взором похищенное сокровище.
А ты, выдирающий давние образы из кладбищенской земли! Мозгодёрные слова софистов: Антисфен. Список дурманных компонентов. Ориентальные бессмертные хлеба раскинувшиеся из вечности в вечность.
Пара старух, недавно обмакнувшиеся в солёную купель моря, ковыляли через Айриш-Таун к Лондонскому мосту, одна с вываляным в песке зонтом, у другой акушерская сумка с одиннадцатью завернутыми моллюсками.
Урчанье прихлопывающих кожанных лент и гул динамо-машин электростанции подхлестнули Стефена двинуться дальше. Несущие существа. Стоп! Биенье постоянно вне тебя и биенье постоянно внутри. Воспеваемое тобой твоё сердце. Я между ними. Где? Меж двух ревущих миров, что свиваются в круговерти, Я. Разбей их, один и оба. Но и я разобьюсь в ударе. Грянь в меня если можешь. Блядун и скоторез, так обозвал. Я сказал! Нет ещё пока. Оглянулся.
Да, сущая правда. Такой большущий, с чудесным боем, и чудно держит чудесное время. Ваша правда, сэр. В понедельнимк поутру, так оно и было, точь-в-точь.
Стефен шёл вдоль Бедфорд-Роу, рукоять ясенька прихлопывала по лопатке спины. В витрине Клохисси выцветший плакат 1860 года боксёрского поединка Хинан против Сайрса, привлёк его взгляд. Во все глаза вылупились болельщики в прямоугольных шляпах, сгрудившись вокруг канатов приз-ринга. Тяжеловесы в лёгких трусиках предлагают один другому свои глыбастые кулаки.
