– Да, да. Всего доброго м-р Ламберт. Очень приятно было с вами познакомиться.

– Мне ещё приятнее, сэр,– ответил Нед Ламберт.

Он проследовал за своим гостем к выходу, а потом запустил свою дранку между колоннами. С Дж. Дж. О'Моллоем он неспешно вышел в аббатство Марии, где возницы грузили фургоны мешками с КЭРОЛ и Чищеными Пальмовыми Орехами, О'Коннор, Вексфорд.

Он остановился прочесть карточку в своей руке.

– Преподобный Хью Ц. Кошелл. Рэткоф. Нынешний адрес: святого Майкла, Саллинз. Милый молодой человек. Сказал мне, что пишет книгу про Фицджеральдов. В истории дока, это точно.

Молодая женщина с медленной тщательностью сняла со своей легкой юбки воткнувшийся туда сучок.

– Я было решил вы затеваете новый пороховой заговор,– сказал Дж. Дж. О'Моллой.

Нед Ламберт щелкнул в воздухе пальцами.

– Боже,– воскликнул он,– я забыл рассказать ему тот, про эрла Килдара, после того как тот поджёг собор в Кэшле. Знаешь, небось? Чертовски сожалею, что сделал это, говорит, но, видит Бог, я думал, что архиепископ там, внутри. Впрочем, ему может и не понравиться. А? Боже, я ему всё-таки расскажу. Он был великий эрл, этот Фицджеральд Здоровила. Да и все они горячие головы, род Фицджеральдов.

Лошади, мимо которых он проходил, нервно шарахнулись в послабленной упряжи. Он шлёпнул по пегому заду, подрагивающему рядом с ним, и прикрикнул:

– Воа, сынок!

Обернувшись к Дж. Дж. ОМоллою, он спросил:

– Ну, Джек. В чём дело? Что случилось? Погоди-ка. Минутку.

С открытым ртом и запрокинув голову он замер и, через секунду, громко чхнул.

– Ччо!– сказал он.– Чтоб тебя.

– Пыль от этих мешков,– сказал Дж. Дж. О'Моллой вежливо.

– Нет,– вдохнул со всхлипом Нед Ламберт,– я просту… дился поза… чтоб ты лопнул… позавчера… чертов сквозняк…

Он держал платок наготове для подкатывающего…

– И сегодня утром на похоронах.. Бедняга… как бишь его… Ччо! Мать Моисеева!

* * *

Том Рошфор взял верхний диск из стопки, которую прижимал к своему бордовому жилету.

– Ясно?– сказал он.– Допустим это шестой танец. Вот сюда его. Ясно? Положение. Танцуем.

Он сунул его в левую, от них, щель. Диск скатился по бороздке, чуть подёргался, замер и вылупился на них: шесть.

Законники прошлого, высокомерно неуступчивые, отследили проход Ричи Гулдинга от Объединенного Налогового Управления к суду Ниси-Приус, несшего кассовую сумку фирмы Гулдинг, Коллинз и Вард, и заслушали шелест чёрной шёлковой юбки необъятных пропорций на пожилой дамочке с неестественной улыбкой её вставной челюсти, которая направлялась от Адмиралтейского Отделения Королевской Скамьи к Аппеляционному суду.

– Ясно?– сказал он.– Теперь смотрите, последний, что я опустил идёт сюда. Включает положение "конец". Касание. Подъем, ясно?

Он показал им поднимающуюся стопку дисков справа.

– Отличная идея,– сказал Носач Флин, пришмыгнув.– Так что припоздавший видит какой идёт танец, а какие уже отыграны.

– Ясно?– сказал Том Рошфор.

Он сунул диск для себя: и посмотрел как тот проскочил, подёргался, вылупился, встал, четыре. Положение. Танцуем.

– Сейчас у меня встреча с ним в Ормонде,– сказал Лениен,– могу потолковать. Услуга за услугу.

– Давай,– сказал Том Рошфор.– Так и скажи Бойлану, я, мол, готов.

– Спокойной ночи,– отрывисто сказал М'Койогда вы двое сходитесь.

Носач Флин наклонился к рычажку, подшмыгивая.

– А как оно тут действует, Томми?– спросил он.

– Ту-туу!– сказал Лениен,– увидимся позже.

Он последовал за М'Коем через крохотную площадь Кремптон-Корт.

– Он герой,– сказал он просто.

– Знаю,– сказал М'Кой.– Это ты про сточную канаву.

– Какая канава?– сказал Лениен.– Все было в канализационном колодце.

Они миновали мюзик-холл Дэна Лори и Мари Кендал, очаровательная субретка, улыбнулась им с плаката малёваной улыбкой.

Идя по тротуару вдоль Сикамор-Стрит мимо мюзик-хола ИМПЕРИЯ, Лениен обсказал М'Кою как дело было. Эти ж колодцы бывают хуже газовой трубы, вот один чертяка и застрял внизу, и уж наполовину задохся в канализационной вони. И тут Том Рошфор спускается вниз, в выходном костюме и при всём прочем, обвязавшись веревкой. И умудрился-таки, дьявол, обвязать того чертяку веревкой и их обоих вытащили.

– Поступок героя,– подытожил он.

У Долфина они остановились, пропуская карету скорой помощи, галопом промчавшую мимо к Джервис-Стрит.

– Сюда,– сказал он сворачивая направо.– Хочу заскочить к Линему, узнать стартовые ставки на Мантию. Сколько на твоих золотых с цепочкой?

М'Кой заглянул в сумрачную контору Марка Тертиуса Мозеса, потом на часы у О'Нейла.

– Начало четвертого,– сказал он.– А кто жокеем?

– О'Медден,– ответил Лениен.– И лошадка резвая.

* * *

Дожидаясь у Темпл-бара, М'Кой легкими тычками носка спихнул банановую кожуру с тротуара в сточную канаву. Вдруг какой-то малый зарулит на неё, по тёмному да на взводе, и навернётся, как не хрен делать.

Ворота проезда широко распахнулись для выезда вице-королевской кавалькады.

– Ставки поровну,– сказал Лениен возвращаясь.– Я там столкнулся с Бентемом Лайнсом, ставит на тёмную лошадку, кто-то ему шепнул, но это дохлый номер. Давай тут пройдём.

Они поднялись по ступеням и прошли через Торговую Арку.

Черноспинная фигура просматривала книги на тележке разносчика.

– Вот он,– сказал Лениен.

– Интересно, что он покупает,– отозвался М'Кой, оглядываясь назад.

– ЛЕОПОЛДО или РОЖЬ В ЦВЕЙТУ,– сказал Лениен.

– У него просто сдвиг на распродажах,– сказал М'Кой.– Я как-то был с ним, так он на Лиффи-Стрит купил у старика книгу за два фунта. Так тут же ж такие отличные картинки, да им же ж цена в два раза больше. Звезды там, луна, кометы с хвостом. Вобщем, про астрономию.

Лениен засмеялся.

– Я тебе расскажу чертовски уморный случай про хвосты с кометами,– сказал он.– Перейдём-ка на солнышко.

Они перешли к Железному мосту и дальше, над заводью Велингтона, вдоль парапета над рекой.

Юный господин Патрик Алоизий Дигнам вышел из лавки Мангема, прежде покойного Ференбаха, неся полтора фунта свинины.

– Устроили, значит, большое застолье в лицее Гленкри,– зачастил Лениен.– Ежегодный, понимаешь, обед. Накрахмаленное мероприятие. Был там лорд-мэр, ещё, это, Вал Дилон, и сэр Чарльз Камерон. Дэн Доусон речь сказал, потом музыка. Бартел Д'Арки пел и Бенджамен Доллард…

– Знаю,– перебил М'Кой.– Моя супружница тоже там один раз пела.

– Да, ну?– сказал Лениен.

Карточка КВАРТИРА БЕЗ МЕБЕЛИ вновь появилась на оконном стекле номера 7 по Эклес-Стрит.

Он на секунду прервал свой рассказ, но пырснул скрипучим смехом.

– Но подожди же расскажу,– сказал он.– Делаунт с Камден-Стрит делал сервировку, ну, а твой покорный слуга был главным бутылкопорожнителем. Цвейт явился со своей женой. На столах полно: портвейн и шерри, и кюрасао, приложились ко всему по справедливости. Пары нагнали крепко. За выпивкой пошла закуска. Холодное мясо до отвалу и пирог с начинкой.

– Знаю,– сказал М'Кой.– А в тот год, как супружница была там…

Лениен взял его под локоток проникновенно.

– Но слушай же, доскажу,– сказал он.– В полночь мы ещё подкрепились, после всего увеселенья, и выползли как на часах уже было половина мохнатого и уже сегодня, а не вчера. Отправились домой, вокруг роскошная зимняя ночь на Пуховой Горе. Цвейт и Крис Колинан на одном сиденьи коляски, а его жена и я – напротив. Начали петь распевки и дуэты: ВОН ПЕРВЫЙ СОЛНЦА ЛУЧ. Она здорово нагрузилась, с добрячей порцией Делантова портвейна под её пояском. Как ни тряхнёт коляску, всё об меня бухается. Чертовски приятно! А у неё пара – дай Боже. Вот такие.

Он выставил округленные руки на аршин перед собой, хмурясь.

– А я всё коврик под неё подпихивал, да боа на ней поправлял. Усекаешь?