ЛИНЧ: Vive la vampire!
ШЛЮХИ: Браво! Парлевуу!
СТЕФЕН: (Гримасничает, громко смеётся, запрокинув голову и шлёпая сам себя.) Большой успех смеха! Ангелы – такой нахальный проститутки, а святой апостолы – проклятый бандиты. Куртизан, прелестный красота, блеск алмазы, очень приятно костюмированый. Может, вы хотеть больше, как имеют удовольствие современный развратный старики? (Он размашисто показывет похабными жестами, на которые Линч и шлюхи отвечают.) Резиновый женский статуя, подвижный, натуральный величина, подсматривать девственницы, очень голый лесбик, целоваться пять, десять раз. Приходить джентельмены смотреть на зеркало, каждый поза, через специал машина, или когда если желать, ужасно животный акт, сын мясника делать поллюция в тёплый телячий печень, или в омлет на брюхо piece de Shakespeare.
БЕЛЛА: (Шлёпает себя по брюху, валится на диван, давясь смехом.) Омлет на… Хо! хо! хо! хо! Омлет на…
СТЕФЕН: (Раздельно.) Я люблю вас. Сэр, милый. Поговори свой английского язык для double entante cordiale. О да, mon loup. Сколько стоит? Ватерлоо. Ватерклозет.
(Он вдруг прекращает и вскидывает указательный палец.)
БЕЛЛА: (Смеётся.) В омлет…
ШЛЮХИ: (Ухохатываясь.) Бис! Бис!
СТЕФЕН: Заметьте. Мне приснилась дыня.
ЗОЯ: Отправляйся заграницу и полюби иностранку.
ЛИНЧ: Вокруг света за женой.
ФЛОРИ: Сны сбываются навыворот.
СТЕФЕН: (Раскинув руки.) Это было тут. Улица шлюх. На Серпентайн-Авеню Вельзевул показал мне её, приземистую вдову. Где постелен красный ковер?
ЦВЕЙТ: (Приближаясь к Стефену.) Послушайте…
СТЕФЕН: Нет, я летел. Мои недруги где-то внизу подо мной. И будут всегда. (Он кричит.) Pater! Свобода!
ЦВЕЙТ: Да, послушайте же…
СТЕФЕН: Сломить мой дух, он? O merde alors! (Он кричит, его ястребиные когти заостряются.) Хола! Хиллухо!
(Голос Саймона Дедалуса хиллукает в ответ, чуть заспанно, но с готовностью.)
САЙМОН: Всё как надо. (Испуская подбадривающие крики, он неуверенно ширяет по воздуху, взмывая на крепких массивных коршуновых крыльях.) Хо, мальчик! Пшатт! В заезде с этими полукровками. Обойдёт на предел слышимости ослиного рёва. Взвейся выше наш флаг! Летящий чёрный орел на золотом поле. Король Ольстера при гербе! Хей хуп! (Он играет на губах сигнал фанфар.) Балбал! Барблблбрарблбл! Хэй, мальчик!
(Пальмовые листья и просветы настенных обоев быстро разметываются по стране. Крупный лис, зарывший свою бабку, поднят из логова, резко мчит по полю, яркоглазый, вздыбив шерсть, выискивает барсучью нору под листьями. Свора борзых – следом, предвкушая причитающуюся им требуху, трубно барблбрблающие – обкровавиться б. Охотники Союза Лесников и охотницы распалённо гонятся, горя желанием убить. От Шестой мили, Плоскодома, Камня Девятой мили преследуют загонщики с узловатым дубьем, крючьями, арканами, чабаны с бичами, медвежатники с тамтамами, тореодоры машут шпагами, серые негры – факелами. Толпа вопит про игроков в кости, в напёрсточек, про зернь и чернь. Крики, улюлюканье, хриплоголосые букмекеры в высоких вещунских шапках оглушительно галдят.)
ТОЛПА:
Билет гонок. Гонки билет!
Десять к одному в поле.
Вон Томми на прахе! Томми на прахе!
Десять к одному дробь один.
Десять к одному дробь один.
Попытай свое счастье на мчащей Дженни!
Десять к одному дробь один.
Ставлю на банк, парни! Ставлю на банк!
Десять даю к одному!
Десять к одному дробь один!
(Тёмная лошадка, без всадника, проносится, как призрак, над финишной чертой, грива её лунно вспенена, в глазных яблоках – звёзды. Следом весь прочий заезд: группка брыкливых коней. Лошади-скелеты: Мантия, Максим Второй, Цинфандель, Выстрел герцога Вестминстерского, Отбой, Цейлон герцога Бюфорстского, победитель Большого приза Парижа. Верхом на них карлики в заржавелых доспехах, подскак-скакивая в сёдлах. Последним, сквозь дождящую изморось, верхом на запыхавшейся жёлто-серой кляче Петух Севера, приходит фаворит, Гэррет Дизи – медоцветная кепка, зелёная куртка, оранжевые рукава, он стискивая поводья, держа наотлёт хокейную клюшку. Его кляча, спотыкаясь белоочулочеными ногами, трусит вдоль каменистой дороги.)
ОРАНЖЕВЫЕ ЛОЖИ: (С издевкой.) Слазь, да подтолкни, мистер. Последний скачок! К ночи будешь на финише.
ГЭРРЕТ ДИЗИ: (Прямой, словно аршин проглотил, его ногтевсцарапанное лицо заклеено почтовыми марками, размахивает своей хоккейной клюшкой, голубые глаза сверкают в призме канделябра, покуда конь его скачет мимо замедленно плавным галопом.) Per vias rectas!
(Вязка вёдер леопардопятнает его с головы до ног, выхлюпывая ливень бараньего бульона с пляшущими монетами моркови, ячменя, луковиц, репы, картошек.)
ЗЕЛЁНЫЕ ЛОЖИ: Погожего дня, сэр Джон! Погожего дня, ваша честь!
(Рядовой Карр, рядовой Комптон и Кисси Кэфри проходят под окнами, нестройно горланя.)
СТЕФЕН: Слыхали?! Наш друг – уличный гвалт.
ЗОЯ: (Вскидывает руку.) Стой!
РЯДОВОЙ КАРР, РЯДОВОЙ КОМПТОН И КИССИ КЭФРИ:
Есть у меня кой-что
Из Йоркширских услад для…
ЗОЯ: Вот она я! (Она хлопает в ладоши.) Танцевать! Танцевать! (Она бежит к пианоле.) У кого есть двупенсовик?
ЛИНЧ: (Протягивает ей монетку.) На.
СТЕФЕН: (Нетерпеливо прищёлкивая пальцами.) Скорей! Скорей же! Где мой авгуров посох? (Он подбегает к роялю и схватывает свой ясенёк, притопывая в ритме на три четверти.)
ЗОЯ: (Поворачивает рукоятку валика.) Щас!
(Она бросает монетку в прорезь. Вспыхивают золотые, розовые, лиловые огоньки. Валик прокручивается, урча негромким колеблющимся вальсом. Профессор Гудвин, в придворном платьи и парике с бантом, в замызганном инвернийском капюшоне, перегнутый вдвое невероятным возрастом, семенит через комнату, трепыхая руками. Он легонько присаживается на рояльный стул, подымает и бьёт безкистными палками рук по клавишам, покивывая с девичьей грацией, подрагивая бантом.)
ЗОЯ: (Кружит на месте каблучно стуча.) Танцевать. Кто ещё? Кто танцует?
(Пианола, мигая огоньками, играет в ритме вальса вступление к МОЯ ДЕВЧОНКА – ДЕВУШКА ИЗ ЙОРКШИРА. Стефен бросает свой ясенёк на стол и схватывает Зою за талию. Флори и Белла сдвигают стол к камину. Стефен, обнимая Зою с преувеличенной галантностью, начинает кружить её по комнате. Её рукав, спадая с элегантствующих рук, открывает белый плотский цветок прививки. Цвейт отступает в сторону. Меж портьер Учитель Маггини просовывает ногу, на носке которой вертится шёлковая шляпа. Ловким взбрыком он подбрасывает её, крутящуюся, себе на макушку и джентельшляпно ввинчивается в комнату. На нём серый сюртук с алыми шёлковыми лацканами, бутоньерка кремовой тюли, зелёный жилет с низким вырезом, бальные лакировки и канареечные перчатки. В петличке цветок дахлии. Он вертит свою тросточку в разводах во всевозможных плоскостях, затем туго вклинивает её себе подмышку и, истомлённо прикладывая руку к груди, кланяется, охорашивает свой цветок и пуговки.)
МАГГИНИ: Поэзия движений, искусство каллистеники. Ничего общего с тем, чему обучают у мадам Леггет Бирн, или у Левинсона. Готовые бальные платья для карнавала. Манеры. Танцдвижения Кэтти Ленер. Итак. Следите за мной! Мои терпсихорные дарования. (Он менуэтит три шага вперёд на заплетающихся пчелиных ножках.) Tout le monde, en avant! Reverence! Tout le monde en place!
