Д-Р МЕДДЕН: Помимо прочего отмечена запущенная хипсоспадия. В интересах будущих поколений предлагаю передать помянутые органы в национальный тератологический музей для хранения в заспиртованном виде.
Д-Р КРОТЕРС: Мною исследована моча пациента. Обнаружена явная албуминоидность. Слюновыделение недостаточно, пателларный рефлекс отсутствует.
Д-Р КЛОУН КОСТЕЛЛО: Fetor judaicus отчётливо выражена.
Д-Р ДИКСОН: (Зачитывает бюллетень о состоянии здоровья.) Профессор Цвейт представляет собой законченный образчик новой разновидности: жено-мужчина. Его моральная природа примитивна и умиляюща. Многие находят его прелестным мужчинкой, милейшей личностью. В целом, это довольно странный тип, застенчивый, но не слабоумный, в медицинском смысле. Его прекрасное письмо, буквально поэма в своем роде, судебному миссионеру Общества Защиты Перевоспитанных Священнослужителей проливает свет на данный случай. Он, практически, полный воздержанец и спит, смею заверить, на подстилке из соломы, питаясь самым спартанским образом, употребляя в пищу неразогретый сушёный горох из бакалейной лавки. Зимой и летом на нём бессменная власяница и он ежесубботне сечёт сам себя. Насколько я понял, какое-то время он содержался в исправительной колонии Гленкри как злостный правонарушитель. Имеется также задокументированное свидетельство, что он был единственным посмертным ребёнком. Я прошу о помиловании ради самого святого слова из всех произносимых нашими голосовыми органам. Он скоро станет матерью.
(Общая растроганность и сочувствие. Женщины падают в обморок. Богатый американец проводит уличные сборы в пользу Цвейта. Золотые и серебряные монеты, банковскиме чеки, казначейские боны, облигации, векселя, обручальные кольца, цепочки часов, медальоны, ожерелья и браслеты стекаются рекой.)
ЦВЕЙТ: О, я так хочу иметь ребёночка.
М-С ТОРТОН: (В медсестринском халате.) Обними меня покрепче, дорогуша. (Цвейт стискивает её и разраживается восемью жёлтыми и белыми младенчиками. Они появляются на устланной красным ковром лестнице, обставленной дорогими растениями. Все как один пригожие, с лицами из драгоценных металлов, хорошего сложения, в респектабельных костюмах, примерного поведения, бегло говорят на пяти современных языках, интересуются различными науками и искусствами. На манишке каждого чёткими буквами вытиснуто его имя: Насодоро, Голдфингер, Хризостомос, Мейндорин, Сильверсмайл, Зильберзельбер, Вифаргент, Панаргирос. Они незамедлительно получают должности высокого общественного положения в нескольких различных странах, становясь управляющими банков, движением на железных дорогах, председателями компаний с ограниченной ответственностью, вице-президентами гостиничных синдикатов.)
ГОЛОС: Цвейт, ты мессия от бен Иосифа или бен Давида?
ЦВЕЙТ: (Темнозначно.) Ты это сказал.
БРАТ БУЗ: Тогда сверши чудо.
БЕНТАМ ЛАЙОНЗ: Предскажи кто выиграет в Сент-Легере.
(Цвейт ходит по сетке, закрывает свой левый глаз своим же левым ухом, проходит сквозь несколько стен, вскарабкивается на Колонну Нельсона, свисает с верхнего карниза уцепившись одними лишь веками глаз, съедает двенадцать дюжин устриц (вместе с ракушками.), излечивает нескольких чахоточных, корчит своё лицо так, чтоб походить на всевозможные исторические персонажи – лорда Биконсфилда, лорда Байрона, Вота Тейлора, Моисея Египетского, Моисея Маймонидеса, Моисея Мендельсона, Генри Ирвинга, Рип ван Винкла, Кошута, Жана Жака Руссо, барона Леопольда Ротшильда, Робинзона Крузо, Шерлока Холмса, Пастера, выворачивает каждую ногу в разных направлениях одновременно, приказывает приливу повернуть вспять, производит солнечное затмение, протянув свой мизинец.)
БРИНИ, ПАПСКИЙ НУНЦИЙ: (В форме папского зуава, в стальных кирасах, нагрудниках, наплечниках, наляжниках, наголенниках; у него длинные мирские усы и митра из обёрточной бумаги.) Leopoldi autem generatio. Моисей родил Ноя и Ной родил Евнуха, и Евнух родил О'Халлорана, и О'Халлоран родил Гугенхейма, и Гугенхейм родил Ажендата, и Ажендат родил Нетайма, и Нетайм родил Ле Хирша, и Ле Хирш родил Езрума, и Езрум родил МакКэя, и МакКэй родил Остролопски, и Остролопски родил Смердоца, и Смердоц родил Вайсса, и Вайсс родил Шварца, и Шварц родил Андриапули, и Андриапули родил Арануэза, и Арануэз родил Леви Ловсона, и Леви Ловсон родил Ихабудоносора, и Ихабудоносор родил О'Донелла Магнуса, и О'Донелл Магнус родил Кристбаума, и Кристбаум родил Бена Меймуна, и Бен Меймун родил Дасти Родса, и Дасти Родс родил Бенамора, и Бенамор родил Джонса Смита, и Джонс Смит родил Саворгнановича, и Саворгнанович родил Ясперстона, и Ясперстон родил Вингдетутниме, и Вингдетутниме родил Щомбатели, и Щомбатели родил Вирежа, и Виреж родил Цвейта et vocabitur nomem eius Emmanuel.
МЁРТВАЯ РУКА: (Пишет на стене.) Цвейт – стервец.
РАК: (В котомке бродяги-прохиндея.) Что ты делал в бурьяне за Кил-казармой?
МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА: (Встряхивает погремушкой.) И под Белибогским мостом?
КУСТ АЛТЕИ: И в Чёртовой долине?
ЦВЕЙТ: (Жгуче краснеет весь, от переда до ягодиц, три слезы выкатываются из левого глаза.) Ну, зачем ворошить моё прошлое.
ИРЛАНДСКИЕ ИЗГНАННЫЕ АРЕНДАТОРЫ: (В нательниках, никебокерах, с добрячим Доннибрукским дубьём.) Отметелить его! (Цвейт с ослиными ушами садится к позорному столбу, выпростав ноги перед собой, руки скрещены на груди, он насвистывает Don Giovanni a cenar teco. Артанские сироты, схватившись за руки скачут вокруг него. Девицы из Миссии Тюремных Ворот, взявшись за руки хороводятся в противоположном направлении.)
АРТАНСКИЕ СИРОТЫ: Рыло свиное, яблоко гнилое! Размечтался, что дамы его любят!
ДЕВИЦЫ ТЮРЕМНЫХ ВОРОТ:
Кошка сдохла,
Хвост облез,
Кто с тобой заговорит,
Тот её и съест.
ФАНФАРИСТ: (В эфоде и охотничьей шапке, возвещает.) И он снесёт грехи людские Азазелу, духу в диких местах пребывающему, и к Лилит, ведьме ночной, и да побьют его каменьем и опаскудят все из Ажендат Нетайма и Лищраима, земель Хамовых. (Вся публика швыряет в Цвейта мягкие камни пантомимных представлений. Многие законопослушные прохожие и бездомные псы подходят спражниться на него. Приближаются Мастиански и Цитрон в лапсердаках, с длинными пейсами. Они трясут бородами на Цвейта.)
МАСТИАНСКИ И ЦИТРОН: Белиал! Истрийский Лемлайн! Фальшивый мессия! Абулафия! (Джордж С. Месиас, портной Цвейта, появляется с портновским утюгом подмышкой, представляет счёт.)
МЕСИАС: За переделку пары брюк одиннадцать шиллингов.
ЦВЕЙТ: (Распотешенно потирает руки.) Совсем как в старые времена. Бедняга Цвейт! (Ребен Дж. Додд, чернобородый искариот, негодный пастырь, неся на плече тело своего утопленника-сына, подходит к позорному столбу.)
РЕБЕН ДЖ.: (Хрипло шепчет.) Отчирикался. Навар ухнул.
ПОЖАРНАЯ БРИГАДА: Блю-йюх!
БРАТ БУЗ: (Обряжает Цвейта в жёлтую рясу с орнаментом из языков пламени и в высокий остроконечный колпак. Навешивает мешок с порохом ему на шею и передаёт его гражданским властям, приговаривая.) Да простятся ему его прегрешения. (Лейтенант Майерс из Дублинской Пожарной Бригады, по общему настоянию, поджигает Цвейта. Вопли.)
ПАТРИОТ: Благодарение небу!
ЦВЕЙТ: (В одеянии без единого шва, с ярлыком INCI, стоит навытяжку посреди фениксова пламени.) Не рыдайте обо мне, О, дочери Эрин. (Он показывет дублинским репортёрам следы ожога. Дочери Эрин в чёрных одеждах с толстенными молитвенниками и длинными горящими свечами в руках, опускаются на колени и молятся.)
ДОЧЕРИ ЭРИН:
Почка Цвейта, заступись за нас.
Цветок Ванны, заступись за нас.
