ПАТРИОТ: (Задыхаясь от чувств, смахивает слезу в свой изумрудистый носовик.) Да благословит его Бог. (Звучат бараньи рога, призывая к тишине. Взвивается штандарт Сиона.)
ЦВЕЙТ: (С расстановкой расстегивается – показать ожирелость, разворачивает свиток и торжественно читает.) Алеф. Вет Гимел Далет. Хагадах Тефилим Кошер Йом Киппур Хануках Рошашана Бени Брит Бар Мицвах Маззот Ашкеназим Мешугах Талиф.
(Официальный перевод зачитывает Джимми Генри, помощник городского клерка.)
ДЖИММИ ГЕНРИ: Суд совести открыт. Его Наикатоличейшее Величество будет вершить правосудие на открытом воздухе. Бесплатные медицинские и юридические консультации, решение двойников и других проблем. Сердечно приглашаются все. Издано в нашем данном верноподданом городе Дублине в I-й год райской эры.
ПЕДДИ ЛЕОНАРД: Что мне делать с моими налогами и обложениями?
ЦВЕЙТ: Плати их, друг мой.
ПЕДДИ ЛЕОНАРД: Спасибо.
НОСАЧ ФЛИНН: Могу я взять ссуду под мою страховку от пожара?
ЦВЕЙТ: (Жёстко.) Согласно закону о нарушениях вам следует втечение полугода внести сумму в пять фунтов за самоуправство, внесите в протокол, господа.
ДЖ. ДЖ. О'МОЛЛОЙ: И я называл его Даниелем? Какое там! Сам Питер О'Брайан!
НОСАЧ ФЛИНН: Где я наскребу пять фунтов?
ССЫКУН БЕРК: От мочевого пузыря?
ЦВЕЙТ:
Кисл. Нит. гидрохлор. дил. 20 гранов
Настой. смес. стрихн., 4 грана
Экстр. одув. жидк., 30 гранов
Вод. дисцил. три раза в день.
КРИС КАЛИНЕН: Каков параллакс субсолярной эклиптики Альдебарана?
ЦВЕЙТ: Рад тебя слышать, Крис. К. II.
ДЖО ГАЙНС: Почему вы не носите форму?
ЦВЕЙТ: Когда мой прародитель, да святится память его, носил в сырой темнице форму австрийского деспота, где был твой?
БЕН ДОЛЛАРД: Когда получаются двойняшки?
ЦВЕЙТ: Когда отец (патер, папа) начинает задумываться.
ЛАРРИ О'РУК: Восьмидневную лицензию на моё новое помещение. Вы меня помните, сэр Лео, вы проживали в седьмом номере. Я пришлю дюжину портвейна для мисус.
ЦВЕЙТ: (Холодно.) Вы много себе позволяете. Леди Цвейт не принимает подношений.
КРОФТОН: Тут, прямо, как праздник.
ЦВЕЙТ: (Церемонно.) Ты назвали это праздником. Я именую священнодейством.
АЛЕКСАНДР КЛЮЧЧИ: Когда у нас будет свой Дом Ключей?
ЦВЕЙТ: Я стою за реформу муниципальной морали и за десять простых заповедей. Новые миры на месте прежних. Единение всех: евреев, мусульман и поганинов. Три акра и корова для каждого из детей природы. Легковые катафалки. Обязательный физический труд для всех. Все парки открыты для публики днём и ночью. Электрические мойки посуды. Туберкулёз, лунатизм, войны и нищету надлежит упразднить немедленно. Общая амнистия, еженедельный карнавал, с лицензиями на маски, поголовные премии, эсперанто – вселенское братство. Конец патриотизму кабацких винохлёбов и допившихся до водянки мудозвонов. Свободные деньги, свободная любовь и свободная церковь, управляемая на общих началах в свободном государстве на общих началах.
О'МЕДДЕН БЕРК: Свободная лиса в свободном курятнике.
ДЕЙВИ БИРН: (В затяжном зевке.) Иййййййййааааааах!
ЦВЕЙТ: Смешанные расы и смешанные браки.
ЛЕНИЕН: Как насчёт смешанного купания?
(Цвейт излагает близстоящим свои проекты по общественной регенерации. Все соглашаются с ним. Появляется хранитель музея на Килдар-Стрит, волоча телегу на которой трясутся статуи нескольких нагих богинь, Венеры Каллипиги, Венеры Общенародной, Венеры Метемпсихозис и гипсовые фигуры, тоже голяком, представляющие девять новых муз: Коммерции, Оперативной музыки, Любви, Гласности, Производства, Свободы слова, Общего голосования, Гастрономии, Личной гигиены, Приморских Концертных Развлечений, Безболезненного Акушерства и Астрономии для Народа.)
ОТЕЦ ФАРЛЕЙ: Он епископальник, агностик, архи-арианец, ищущий ниспровергнуть нашу святую веру.
М-С РИОРДАН: (Разрывает своё завещание.) Я разочаровалась в вас! Вы негодяй!
МАМАША ГРОГАН: (Стаскисает свой башмак, чтоб запустить в Цвейта.) Ах, ты тварь! Паскудник!
НОСАЧ ФЛИНН: Спой нам Цвейт. Какую-нибудь из старых сладких песен.
ЦВЕЙТ: (С искромётным юмором.)
Я клятвы ей давал, что не покину никогда,
Но сам же оказался в дураках
С моим та-рам, та-рам, ту-ра-рам-пам.
ПОПРЫГУН ХОЛОЕН: Старый добрый Цвейт! Всё-таки, другого такого не найти.
ПЕДДИ ЛЕОНАРД: Опереточный ирландец!
ЦВЕЙТ: Какая гнездовая опера схожа с озорниками Гибралтара? Разо-Рим. (Смех.)
ЛЕНИЕН: Плагиатор! Долой Цвейта!
СИВИЛЛА ПОД ВУАЛЬЮ: (Экзальтированно.) Я цвейтистка и этим горжусь. Я верю в него, несмотря ни на что. Я и жизнь за него отдам, за самого юморного на свете.
ЦВЕЙТ: (Подмигивает близстоящим.) Держу пари, она смазливая девуля.
ТЕОДОР ПУРФО: (В рыбачьей шапке и клеенчатой куртке.) Он пользуется механическим приспособлением, попирая священные уложения природы.
СИВИЛЛА ПОД ВУАЛЬЮ: (Закалывает себя.) Мой герой – божество! (Она умирает.)
(Множество женщин, самых привлекательных и энтузиазмастурбированных, тoже совершают самоубийства, закалываясь, топясь, выпивая прусскую кислоту, аконит, мышьяк, вскрывая вены, отказываясь от еды, бросаясь под асфальтоукладчики, с верхушки колонны Нельсона, в большой чан винокурни Гинеса, суя голову в газовую печь для удушения, вешаясь на модных подвязках, прыгая из окон различных этажей.)
АЛЕКСАНДЕР ДЖ. ДОВИ: (Рассвирипело.) Сохристиане и антицвейтисты, человек по прозванию Цвейт, отросток адова корня, позорище рода христианского. Этого демонского развратника, гнусного козла Мендеса с юных лет отличали признаки инфантильной распущенности – пороки городов равнины, при пособничестве развратной няньки. Этот злобный, бесстыжий, закоснелый лицемер и есть тот самый белый бык из пророчеств Апокалипсиса. Он поклоняется Красной Бабище, ноздри его смердят кознями. Ему прямая дорога на костёр для сожжения и в котёл кипящего масла. Калибан!
ТОЛПА: Линчевать его! Поджарить! Ничем, не лучше Парнела. М-р Лис! (Мамаша Гроган запускает своим башмаком в Цвейта. Несколько лавочников с Дорсет-Стрит осыпают градом предметов малой—а то и вовсе никакой—коммерческой стоимости: жестянками из-под сгущеного молока, нераспроданной капустой, зачерствелым хлебом, овечьими хвостами, обрезками жира.)
ЦВЕЙТ: (Возбуждённо.) Это летнее помешательство, повторное наваждение. Клянусть небом, я незапятнан, как не тронутый солнцем снег! Всему виной мой брат Генри. Он мой двойник. Проживает во втором номере на Долфин-Барн. Клеветник, гадюка лживая – возвёл на меня напраслину. Дорогие земляки, это же бред сивой кобылы. Пусть давний мой приятель, д-р Малачи Малиган, сексо-спецолог, вынесет медицинское заключение насчёт меня.
Д-Р МАЛИГАН: (В куртке автомобилиста, зелёные гонщицкие очки подняты на лоб.) Д-р Цвейт би-сексуально анормален. Он недавно сбежал из частной лечебницы д-ра Евстаса для умалишённых джентельменов. Рождён вне брака и, вследствие неуправляемой порочности, подвержен наследственной эпилепсии. В содержимом фекалий обнаружены следы элефансиса. Выявлены выраженные симптомы хронического эксгибиционизма. А также скрытая амби-левизна. Преждевременное облысение по причине рукоблудства; извращённая идеалистичность суждений свидетельствует о его дегенеративной порочности, что подтверждается наличием металлических зубов. Семейный комплекс делает его временно недееспособным и в грехопадениях он чаще является потерпевшей стороной, чем наоборот. Проведя влагалищное исследование и кислотный тест 5427 анальных, вспомогательных, пекторальных и паховых волосков, объявляю его virgo intacta. (Цвейт прикрывает модной шляпой свои половые органы.)
