— Это проверка?
— В смысле?
— Ну, спорт же у нас честный и любительский, — включил я «дурака», — Поэтому, из сверхъестественного, пожалуй, ничего. Разве кости и суставы смогу укрепить, и неплохо. Я слышал, что в спорте с травмами просто беда. Ну, и мне бы машинёшку ту, что вы в Кольцово передали, за собой закрепить. Желательно, навсегда.
Угу, модернизированную «буханку» с красным крестом и такими номерами, что её ни один понимающий мент не остановит. А если и остановит, то у меня интересные корочки во внутреннем кармане лежат. Из тех, что многое объясняют даже самым непонятливым.
Вот только по городу я клубнику на «буханке» развозить не стану. Палево. В нашем закрытом гараже разгружу, а дальше пусть мои агенты сами доставкой занимаются. Иначе возможен «конфликт интересов». Это я про наши госорганы говорю. Говорят, КГБ и МВД нынче резко «не дружат».
— М-м-м… И насколько спортсмен крепче станет? — чую, без особого энтузиазма поинтересовался майор.
— Раза в полтора, как минимум, но лишь через трое — четверо суток, а не вдруг. Желательно, под моим пристальным наблюдением.
— Хм… А чего-то этакого, более эффективного у вас нет?
— Есть. Временные усиления для бойцов, но не для спортсменов. Но вам я их не дам. Они для Афгана и войны, ещё и с откатом, а спорт должен быть честным.
— Мне так и передать? — попытался Дроздов изобразить угрозу.
— Именно так, и никак иначе.
И я угадал.
Александр Мальцев, вот кем оказался протеже Андропова.
И если что, я Андропова, как фаната Мальцева, прекрасно понимаю.
— «Добавьте Мальцева к ЦСКА, вот вам и сборная Союза», — знакомая фраза, не раз услышанная мной от тех, кто в хоккее что-то понимает. Из тех же моих охотников, что на отработку приезжают, или парней из госпиталя, которые там в телевизор принудительно не один месяц втыкали.
Так-то на Чемпионате Мира — 1981 у нас опять — «золото». И уже третий раз подряд.
Так что жду на днях Мальцева к себе, и это всего лишь «ответочка».
Канадские игроки, когда сообразили, что по игре они не тянут, решили устроить «прессинг по всему полю». Вплоть до того, чтобы начать калечить наших спортсменов раз и навсегда. Понятное дело — канадцы проиграли. 8:2 счёт в нашу пользу.
И пусть я за честный спорт, оттого не стал весь свой ассортимент выкладывать, но от ожидаемых травм нашего форварда стоит уберечь.
Не честно?
А кто сказал, что канадские игроки играли честно, когда старались коньком заехать Мальцеву по колену со всей силы. Тогда его пару раз щитки и реакция спасли, а теперь…
И нет, я вовсе не фанат хоккея, но «буханку» Дроздов на меня таки переписал. Кстати, ему я тоже Кости предложил усилить, чтобы не сомневался, что это работает, и он согласился… Му -ха-ха…
Нет, я не Тёмный Властелин, но мой боевой клич вышел громким и азартным, и это — как минимум!
Уже сегодня Дроздов по ночи все прелести альтернативного развития воочию узнает.
Кстати, от стакана водки он зря отказался. Было бы легче моё усиление принять и осилить. Проверено.
И да, меня сейчас изрядно прёт, но не понять с чего… Ведь всё хорошо же, откуда боевой кураж?
* * *
Когда наставник начал меня бессовестно эксплуатировать, заставляя иногда по два раза в день сливать полный резерв Силы, а потом его восстанавливать, то даром это не прошло. Как маг я начал изрядно прогрессировать. А с учётом того, что недавно я серьёзно укрепил тело, то здоровье из меня нынче так и прёт!
Даже Мальцев, наш известнейший хоккеист, не раз побледнел, когда согласился со мной на утреннюю тренировку. Допустим, пробежку он почти что выдержал, пусть я там свой темп ради него придержал, но когда он увидел мои упражнения на растяжку, а потом и силовую часть, где вместо штанги у меня сначала была передняя ось трактора, а потом шестиметровое бревно лиственницы…
— Александр, а вы дерётесь хорошо? — спросил Мальцев, отставляя в сторону пустую тарелку из-под холодца.
Он сидел напротив меня, разгорячённый после тренировки, и в глазах у него горел тот самый огонёк, который я уже видел у многих — огонёк человека, привыкшего быть всегда лучшим и вдруг наткнувшегося на что-то, чего он совершенно не понимает.
— Дерусь… плохо, — честно признался я, наливая себе ещё чая. — Не обучен. Но убиваю хорошо.
Он замер с ложкой в руке, и я заметил, как у него непроизвольно дёрнулся кадык.
— Простите, не понял.
— Нас как учили, — я отодвинул кружку и посмотрел ему прямо в глаза, — «Если у тебя нет автомата, сапёрной лопаты или ножа, ты всё равно должен обезвредить противника за три-четыре удара и уйти с линии огня», — процитировал я одну из фраз нашего инструктора по рукопашному бою, — Понимаете разницу, Александр Николаевич? Вырубить, а лучше убить, и быстро. А не устраивать показательный поединок на радость зрителям и пулемётчикам.
Он помолчал, переваривая. Потом вздохнул — как-то очень по-человечески, без обычной своей спортивной бравады:
— И переучиваться, как я понимаю, вам уже поздно.
— На хоккеиста-то? — я хохотнул и потянулся за баранкой. — А оно мне надо? Я понимаю, вам завидуют миллионы мальчишек. Но вовсе не я.
— И конечно, вы не расскажете, почему, — усмехнулся он.
— Так всё же очевидно! Вы просто оглянитесь вокруг. Воздух — свежайший. Вода — родниковая. Жена любимая рядом, собаки тоже. Уже одного этого вам никакой хоккей не принесёт. И за деньги такого не купить. А я ведь только начал перечислять.
— Продолжите? — он подался вперёд, и я увидел в нём не знаменитого форварда, а просто уставшего мужика, которому действительно интересно.
— Да легко, — я откусил баранку и, прожевав, продолжил: — Я — Травник, Александр Николаевич. И для меня куда важней вытащить с того света пусть даже нескольких простых людей, чем отмудохать половину канадской сборной и занести им сколько-то шайб в ворота. Вы поймите правильно, я не умаляю ваших заслуг. Но у каждого — своё.
— Но это ведь тоже важно! — возразил он с жаром. — Для всей страны!
— Вот вы этим и занимаетесь, — я кивнул и придвинул к нему блюдо с холодцом. — И с успехом. Но вы — Хоккеист. А я — Травник. Так что пусть каждый из нас занимается тем, к чему душа лежит и что получается хорошо. Вы — хоккеем. А я — помощью людям.
Я жестом предложил ему приложиться к холодцу — тому самому, что мы с Василием наварили из пескарей, лыток, ушей и говяжьих хвостов. Мальцев зачерпнул ложкой новую порцию, попробовал, одобрительно кивнул. А я тем временем поднял маленькую рюмку с якобы брусничной настойкой.
— Это не просто наливка, — сказал я, перехватив его взгляд. — Там целый букет намешан. С ним коллаген, который вам сейчас крайне нужен для укрепления костей, усваивается в разы лучше. Так что — ваше здоровье, Александр Николаевич.
Он поднял свою рюмку, и мы выпили. За окном начинался поздний осенний рассвет — тот самый час, когда лес ещё спит, но небо уже светлеет, и воздух остро пахнет морозом и хвоей.
— Знаете, Соколов, — сказал Мальцев задумчиво, глядя в окно, — Я ведь за свою карьеру столько тренеров перевидал, что и не сосчитать. И каждый из них говорил: «Надо больше, надо быстрее, надо жёстче». А вы — первый, кто сказал: «Пусть каждый занимается тем, что у него хорошо получается». И знаете что?
— Что?
— Это, пожалуй, самый правильный тренерский совет, который я когда-либо слышал. Хотя вы и не тренер вовсе.
— Я — Травник, — повторил я и разлил из графина остатки настойки по рюмкам. — А хороший травник всегда немножко тренер. И немножко психолог. И совсем чуть-чуть — волшебник.
— Чуть-чуть? — он усмехнулся и пощупал колено, которое ещё вчера у него нещадно ныло после канадского матча, а сегодня стало как новенькое. — По-моему, вы сильно скромничаете.
— Возможно, — согласился я. — Но давайте договоримся: об этом — молчок. Спорт должен быть честным. А канадцам вы и без того накидаете. Вы — на льду. А я — здесь, с травами. Подмогну, если уж совсем край. Зато каждый из нас будет на своём месте.
