— Уже делаю, — услышал я в ответ.

Мамин с матушкой вернулись за день до того, как я бы начал всерьёз раздумывать, потерян для меня главврач, как ученик, или ещё нет.

Глядя на них, я не смог себя не похвалить. После их свадьбы ещё и недели не прошло, а выглядят они ещё моложе, чем до неё. Работают мои снадобья! И это пока лишь действие мази. Эликсир-то они ещё не пробовали!

Что характерно, оба молодожёна оставили свои фамилии.

Если с Маминым всё понятно, ему, чтобы фамилию поменять, нужно в хренотонну документов изменения внести, и это, не считая внушительного списка его научных работ и статей, в том числе и в зарубежных изданиях, что выглядит маловероятной затеей. Что же касается матушки — её причина была проста и незатейлива.

— Я внуков жду. Хочу, чтобы и они и я были одной фамилии, — просто и понятно объяснила она за ужином, и Таня тогда так на неё посмотрела, и лишь потом, сама себе кивнула.

Похоже, впервые признала её старшинство.

Впрочем, толстокожего меня тонкие градации их отношений слабо волновали. Не ссорятся, не скандалят, друг к другу с уважением — чего ещё нужно?

Зато главврача пора в дело запускать. И пусть он больше целитель, чем травник, но пока пациентов нет, не считая селян с их нехитрыми болячками, кто нам мешает зельеварению обучаться.

Что-то такое я ему и высказал перед тем, как сначала отправить Мамина к жене, чтобы она прочитала ему кратенькую лекцию по правилам сбора пары трав, а потом потребовалось состыковать их с Воландом. Причём так, чтобы пёс его всего лишь охранял, а не изображал из себя охотничью собаку.

Так-то, у нас лето сейчас, но тайга есть тайга. Летом зверь сытый и неагрессивный. Издалека тебя услышит и уйдёт. Но когда ты идёшь с Воландом, то шансы неприятной встречи и вовсе стремятся к нулю. Чуют в нём звери серьёзного соперника и вообще стараются не показываться. Зачастую моей собаке достаточно пару раз грозно гавкнуть по пути и в лесу можно гулять, как по парку. Безопасно.

Короче, отправляю я Мамина на сбор трав. Пусть путь травника с первых шагов начнёт. Идти ему недалеко, но в гору. На склонах горы Ягодной полно полянок, где эти травы можно найти. А уж когда матушке возгорелось прогуляться, то я выдал ей лукошко под ягоды. Гора у нас не просто так ещё издавна Ягодной названа. Земляники на полянах, и черники вокруг них столько, что встав на колени можно и не подниматься. Знай собирай, переползая с места на место.

Какому зелью я собираюсь обучить родственника? Похоже, самому ему нужному, как хирургу. Из тех двух трав, что он соберёт, с небольшой добавкой из моих гербариев, выйдет замечательная мазь. Как утверждает Ратибор, со свежими небольшими послеоперационными рубцами и шрамами она дня за три — четыре справится. Останется лишь светлый след на коже, который пройдёт с первым же загаром.

Самому мне её приготовлением заниматься некогда, да и смысла нет. Для меня — не ходовой товар. И срок хранения у неё невелик. От силы пара недель в погребе. Зато Мамину — в самую тютельку. Если научится, может даже в городе её готовить. Мазь в изготовлении довольно простая и вложений Силы много не требует. Короче — мечта хирурга, да и только! Особенно в тех случаях, когда швы и шрамы на лице предполагаются.

Когда я ему, под вечерний расслабон всё подробно разжевал, то мой новый родственник по документам, готов был в ночь в лес помчаться. А уж как копытами бил — куда там лосям во время гона. Пришлось успокаивать, напомнив, кто из нас ученик.

Снабдил я их антикомарином на следующий день после завтрака, ещё раз всё объяснил Воланду и Мамину, и отпустил с чистой совестью. Чую, быть к ужину пирожкам с ягодами! Матушка же небольшое лукошко забраковала и следующее выбрала, побольше. А и пусть! Дождик же хороший недавно прошёл. Значит и ягода будет сочная и крупная.

Оформленные заявки на корма у меня давно были готовы, просто времени не хватало, чтобы сгонять в райцентр, так что я решил исправить эту оплошность, пусть и не особо надеясь на результат. Так-то, у меня уже вовсю работает альтернативный вариант сенокоса, и успешно, а впереди ещё ожидается целая банда охотников, которых пришлют на отработку.

Что-то от государства получу, что-то сам организую, с чем-то охотники помогут, а там и ещё соображу, где чего раздобыть, но запас на эту зиму у меня точно должен оказаться побольше.

Такие вот нехитрые, вполне себе крестьянские мысли у меня про службу и выполнение её требований, невзирая ни на что.

Вы представить себе не можете, как я офигел, когда привёз в районную канцелярию свои заявки, а там сам начальник, этакий румяный колобок, выскочил из своего кабинета, чтобы выхватить их из рук пожилой делопроизводительницы.

— Прошу ко мне в кабинет. Признаться, я давно и с удовольствием наблюдаю за вашей работой! — слащаво заявил он, с явным перебором, — Вам чай или кофе?

Так-то, я ещё года не проработал, какое «давно»?

— Кофе, — выбрал я машинально, чтобы развеять это чудо.

— Эллочка, нам два кофа, — произнёс пухлячок, и даже выжидательно посмотрел на меня, предлагая оценить его изысканные манеры и выражения.

— «Редкий дебил, но подыграть стоит», — определился я, врубая армейский опыт.

— А у вас тут… неплохо… Прямо чувствуется сопричастность к важному государственному делу, — показательно оглядел я его кабинет, с иконостасом членов Политбюро на стене, вырезанных из журнала и вставленных в рамочки.

— Общую программу Партии выполняем. Согласно всем решениям и замечаниям последнего Партсъезда! — бодро отчитался местный начальник.

— Неужели весь объём заявки на корма будет выполнен качественно и в срок? — показательно «ахнул» я.

— Можете не сомневаться, пока я здесь в начальниках, — важно поднял пухлячок указательный палец, — А к вам правда генерал приезжал? — спалился он этим вопросом напрочь.

— Я не про всё могу рассказывать, но зимой у меня уже был один генерал. Я его на медведя водил, и он его сам взял, — не стал я врать, а лишь подал часть правды.

— А правду говорят…

— Правду, — перебил я его, — Но поверьте, с кем и где я в Москве чаи гоняю, вам лучше не знать, да и я не стану рассказывать. Или вы тоже не под одним десятком подписок? Вы же меня понимаете?

— Конечно — конечно, я вовсе не это имел в виду, — залепетал начальник, сообразив, что он залез куда-то не туда.

— Можете поверить мне на слово, если мои заявки будут выполнены в срок и качественно, то мы с вами станем лучшими друзьями.

— Можете не сомневаться. Лично прослежу! — истово закивал пухляк.

— Лично. Это слово мне нравится, и я его запомню, — заверил я, допивая последний глоток далеко не лучшего растворимого кофе, — Но не стану вас дальше отвлекать. Наверняка у вас ещё много дел. Спасибо, что уделили мне столько времени! — в мягкой форме послал я его в трещину, и откланялся.

Надо же, какой обходительный человек… И где он в прошлом сезоне скрывался, когда мне больше половины заказанного недодали…

Зельеварение Мамину давалось сложно, но он знал и понимал, на что я его натаскиваю, оттого лишь кряхтел, упорно исправляя ошибки, и вместе с Воландом безропотно гонял к своей лиственнице на подзарядку. Первое пристойное зелье у него вышло лишь с восьмой попытки.

Повезло. Как раз на нём вся им собранная трава закончилась. Правильно поняв мой задумчивый взгляд, устремлённый на склоны горы, мой возрастной ученик отправился переодеваться и обрызгиваться репеллентом. Что характерно, задав ему всего лишь пару вопросов, матушка от него не отстала. Тоже на переодевашки отправилась. Вот ведь старые… Реально ведут себя, как молодая парочка. Хотя… Они же позавчера уже эликсир омоложения приняли. Неужто я с ним переборщил⁈

Нет, это, кстати, вовсе не смешно, если они вдруг станут выглядеть ровесниками меня и Татьяны. Такой казус уже будет крайне сложно объяснить. Откоряки про лесной воздух, с его фитонцидами, про родниковую воду и правильное питание уже вряд ли пролезут. Лет несколько списать — ещё туда-сюда. А вот больше десятка… Это уже палево, которому не найдётся логического объяснения.