— Послушай, я живу со своей подругой-человеком, Киарой, — сказала я. — Нам с ней нужно было чем-то питаться. Ты сказал, что вернёшься за мной, и что я ещё не закончила с Институтом. Но я понятия не имела, когда это произойдёт. Мы провели месяц в Шотландии, безработные и голодающие. На неделю мне удалось найти работу в баре, но мой босс решил, что может не выплачивать мне зарплату, пока я не покажу ему свои сиськи. Естественно, я была вынуждена швырнуть его в окно, после чего мой трудовой договор был бесцеремонно расторгнут. Что, честно говоря, абсурдно. Люди так чувствительны к царапинам и ушибам.

Единственным звуком вокруг нас был шум реки позади меня. Смертоносный взгляд Руадана сулил насилие. Так или иначе, это послужило мне сигналом рассказывать дальше.

— Итак, мы вернулись в Лондон, — продолжила я. — Я имею в виду, что мы всё равно не смогли бы спрятаться от Теневых Фейри. Ты знаешь, как меня найти. Руфус не стал бы нанимать нас обратно. Ты знаешь, где мы жили? — я подошла на шаг ближе, собираясь с духом. — В одной из тех сгоревших машин под арками возле загона для коз. Всё верно. Совсем рядом с парком, где дядя Даррелл занимается сладкой-пресладкой любовью с землёй — это зрелище радует меня каждое утро на протяжении последних трёх недель. Этот образ навсегда запечатлелся в моей памяти: рассветный свет окрашивает румянцем его ягодицы, когда он отважно вонзается в землю. В этом воспоминании я виню тебя.

Я сделала ещё один шаг вперёд, на этот раз тыча его в грудь, и это было всё равно что тыкать в кирпичную стену.

— До того, как ты облачком дыма ворвался в мою жизнь, у меня была работа. У меня была квартира, — я склонила голову набок. — Я знаю. Знаю. У меня не было шикарной кровати или чёрных камней, сверкающих на стенах, как у тебя, но на полу у меня лежали пакетики с чипсами. Это были мои пакетики с чипсами. Моя квартира. Моя жизнь. Теперь я без работы, мне негде жить. У меня нет денег. Знаешь, что я ела сегодня утром на завтрак? Недоеденный Макмаффин с яйцом, который уборщик выбросил на станции Ливерпуль-стрит. Я умираю с голоду, и Киара тоже.

Я подняла камень люмена.

— Но, по крайней мере, ты оставил мне это. Итак, каков наилучший способ заработать кучу денег за один раз? Прыгнув тенью, я проникла в квартиру дракона-оборотня. Один слиток золота, и мы с Киарой обеспечены на десятилетия вперёд. Ты вряд ли можешь винить меня за это. Это было вполне разумно.

Руадан нависал надо мной. Казалось, его магия поглощала свет отовсюду, и в его глазах мерцали отблески звёзд. Трудно было забыть, что он полубог — бог ночи.

Он протянул руку в чёрной перчатке.

— Конечно, тебе нужно золото. Потому что мало отнять у меня работу, квартиру и мою едва налаженную жизнь. Тебе также нужно забрать золотой слиток, который по праву принадлежит мне в результате кражи со взломом.

— Он принадлежит Институту.

— Интересно. Так ты можешь говорить.

Он протянул мне руку.

— Золото.

— Ладно, — я сунула руку в свой промокший рюкзак. Я найду другой, более изощрённый способ украсть, если потребуется. — Институт — это сборище воров, ты знаешь об этом? — возможно, это не лучший вечер для того, чтобы обвинять других в воровстве, но раздражение закипало, и я не придумала лучшего оскорбления. — Вы мафия, только с мечами и притворным самопожертвованием.

— Я не думаю, что ты до конца поняла серьёзность своего положения.

Я моргнула, всё ещё раздражённая.

— Нет, я вообще ничего не поняла. Знаешь, почему? Потому что ты просто стоишь и смотришь на меня, размахивая своей магией, и ни слова не слетает с твоих губ, — я снова ткнула его в грудь, но мой палец согнулся, встретившись со сталью на его груди. — Если ты хочешь, чтобы я что-то поняла, ты можешь рассказать мне об этом словами. Я соглашусь на письменное изложение. Я теперь в списке на уничтожение, или мне вернуться в Институт?

Он развернулся, уже направляясь в тень.

— Ты пойдёшь со мной.

Конечно, тут содержалось меньше деталей, чем я надеялась, и я не могла согласиться с выбором времени.

— Сейчас? — я поспешила за ним, сжимая лямки рюкзака. Я сняла налобный фонарь, который сломался под водой. — Куда мы направляемся?

— В Институт. Ты возвращаешься.

— Я сейчас живу со своей подругой Киарой, — я слишком много ему сообщала. Я давала Руадану понять, как добраться до меня, точно так же, как это сделал Балерос. — Я присматриваю за Киарой. Она ждёт, когда я вернусь домой с какой-нибудь едой. Если она останется одна, она будет уязвима. Честно говоря, мы только начали налаживать нашу жизнь.

Его взгляд, скользнувший вверх и вниз по моему телу, дал мне понять, о чём он думает. Что-то вроде: «В смысле, налаживать жизнь? Ты выглядишь как утонувшая проститутка викторианской эпохи и живёшь в сгоревшей машине».

Или, возможно, я проецировала на него свои собственные мысли. Трудно сказать.

Он повернулся.

— Давай не будем забывать о реальности твоей ситуации. Ты обокрала Институт. Ты ударила меня ножом…

— Я извинилась. В письменной форме и, полагаю, в устной тоже. Тебе действительно нужно забыть и двигаться дальше.

— Ты не смогла убить врага Института, когда у тебя был шанс. Ты использовала камень люмена, принадлежащий Институту, чтобы украсть золото у дракона. Ты знаешь, что сделал бы с тобой Великий Магистр Савус, если бы узнал об этом?

— Обезглавливание железным мечом? — он часто говорил об этом.

— Хуже, — тени вокруг нас сгустились, и температура упала. От холодного воздуха моё дыхание превращалось в заметный пар.

Он подошёл ещё на шаг ближе, и я вздрогнула.

— Если ты ещё больше разозлишь Великого Магистра Савуса, Теневые Фейри вознесут тебя.

Мои брови взлетели вверх.

— Вознесут? Звучит неплохо. Возносить — это хорошо, верно?

Он покачал головой.

— В английском значении слова — да. Я использовал древнее слово фейри. Это метод казни, включающий в себя потрошение с помощью раскалённых железных инструментов.

Я поморщилась. Итак, меня не было в списке на убийство, но, похоже, ситуация не из приятных.

Я испустила долгий, медленный вздох. Лучше не злить его сильнее, чем я уже разозлила.

— Я понимаю. Мне жаль. Просто у меня были кое-какие обязанности, о которых я должна была позаботиться, — а именно о Киаре. Однако я не хотела распространяться о ней, на случай, если выяснится, что Институт использует её в качестве рычага давления, как это сделал Балерос.

Его тёмные глаза снова стали фиолетовыми, а черты лица немного смягчились. Он смотрел на меня подозрительно долго, прежде чем снова ответить.

— Я пришлю кого-нибудь за твоим человеком.

Вот умеет он подбирать слова.

Он снова зашагал прочь, и я ускорила шаг, чтобы последовать за ним.

— Что случилось с испытаниями после того, как я ушла из Института?

— Тренировки.

— В течение двух месяцев? — недоверчиво переспросила я и вздохнула. — Думаю, в этом есть смысл. У Савуса явно есть фаворит, не так ли? Он хочет, чтобы Мэддан победил. Жаль, что дополнительные тренировки этому идиоту не помогут.

Молчание.

— Я так понимаю, что моё возвращение в Институт не будет встречено радушно.

Молчание.

— Могу ли я убить Мэддана во время одного из испытаний?

— Савус, скорее всего, вознесёт тебя, если ты это сделаешь.

— И это будет плохое вознесение, верно?

— Он пошлёт за тобой всех Теневых Фейри из всех Институтов мира, — глубокий голос Руадана рокотом отдавался в моём нутре. — Не говоря уже об его армии тумана.

Я поморщилась.

— Я слышала об армии тумана. Мелюзина сказала, что он приобрёл её, убив предыдущего Великого Магистра.

— Да. И дело в том, что смерть Мэддана обойдётся Институту в миллионы фунтов стерлингов в год.

Я нахмурилась.

— Похоже, что бы я ни делала, Савус хочет меня убить. Почему он вообще позволил мне вернуться в Институт?

— Потому что этого требуют Старые Боги. Их задача — выбирать новых Теневых Фейри. Великий Магистр должен интерпретировать их желания.