Реальное творчество
В.: Можно ли сказать, что обычное рабочее и, стало быть, нормально профессиональное состояние музыканта-исполнителя — нетворческое?
О.: У музыканта всегда есть поддержка — готовое музыкальное произведение, без которого он - ничто. Всегда можно оправдаться работой, ремеслом, профессионализмом, обязанностями перед композитором, перед музыкой в грамотном, добротном, правильном понимании ее. Композитора-автора, а на службе в музыкальном заведении — учебную часть и почти всякого педагога это устроит. Не устроит только развитую публику, музыкальную критику, историю музыкального художественного исполнения и самого музыканта, если он не автоматически называет себя творческим человеком или еще дерзновеннее — художником...
В.: А в чем, собственно, состоит презумпция творчества? Ведь музыкант и педагог должны считаться с ”невиновными”, то есть с творческими людьми, пока их ”нетворческость” не доказана...
О.: Сложность (или удобство!) музыкального исполнения как творчества состоит в том, что сам факт творческого или нетворческого исполнения не вполне устоявшееся явление.
Даже недаровитый композитор не может быть, по положению, нетворческим в своей работе, ибо то, что он создает, пусть и не имеет социальной ценности, тем не менее — ”новообразование” в фонде музыкальной культуры. Он создал произведение, которого еще не было в природе, и потому факт его создания требует нового способа отношения между звуками, то есть творческого участия...
Исполнитель же зачастую нацелен на обычную, обыденную работу. Порою эта работа настолько сложна, что сама сложность выдается за творчество. Еще бы! Исполнение музыки — один из самых сложных видов человеческой деятельности.
Но творческое - не синоним сложного. И сложность не определяет творчество, хотя за сложность можно спрятаться и вызвать к себе большое уважение.
В.: Если добавить, что, по сути, внеэмоционально практически играть нельзя (любая музыка обязательно вызовет некую меру чувства), тогда что же мы предъявим в качестве обвинения в нетворчестве?
О.: Конечно, в музыке прежде всего закодирован некий эмоциональный потенциал. Эмоциональные стороны отношений звуков - по высоте, времени, объему, глубине. В этом смысле воссоздание интонаций есть прежде всего их оживление, как бы ”фотосинтез". Имея отношение ко всему этому, наверное, достаточно легко создать ”квазитворческую” ситуацию исполнения музыки, которая в скором будущем вполне может быть по силам совершенной компьютерной программе.
В.: Получается, что нетворческому исполнению музыки можно долго и успешно учиться?
О.: ...И научиться, и стать специалистом по фортепиано, по виолончели — профессионалом, который иногда даже может удивить слушателя прочувствованным исполнением...
Итак, всякое концертное исполнение ныне опасно тем, что факт творчества может и не состояться...
В.: В чем же все-таки это творчество проявляется? Надо как-то обозначить его область. Существует много литературы о творчестве, что само по себе, кажется, говорит не об увеличивающейся ясности в этом вопросе и творческом обогащении художника, а о расширении исследований за счет самого живого творчества...
О.: Действительно, о творчестве написано много научных работ. И сами художники теперь интересуются тайнами своей музы. Многие исследователи сходятся на таких особенностях творчества.
Во-первых, возникает особое предчувствие знания. Каким-то образом художнику известно о конечном результате своего творческого поиска еще до того, как он создаст нечто завершенное. В психологии это называется антиципацией.
Далее — интуитивное постижение. Оно обычно совершается, минуя доказательства, цепь логических рассуждений. Интуиция — предмыслие, предчувствие. Она опережает, обгоняет саму мысль художника. Нередко интуиция рождает в человеке уверенность в правильном решении, когда никаких четких аргументов, доказывающих эту правильность, нет. Невозможно стать творческим музыкантом и педагогом без развитой интуиции.
Для творчества неотъемлемо вдохновение — охват всей личности особым состоянием, чувством высокой интенсивности.
Говорят еще о том, что гении более, чем художники средней руки, склонны к существенной правке своих сочинений.
Конечно, весь этот перечень можно пополнить еще многими чертами. Но важно одно — все эти замечательные свойства подходят и к музыканту и к педагогу и могут характеризовать их творчество...
В.: ...как, впрочем, все это подходит к... работе любого более или менее способного человека любой профессии. И потому надо описать, как ”работают” антиципация, вдохновение и интуиция именно в сфере музыкального творчества. Но это не снимает и еще одной задачи - выделить то свойство личности, которое ближе всего к самому смыслу музыкально-педагогической одаренности.
О.: Думается, что такой основной способностью педагога (связанной, конечно, со многими специальными качествами) является ансамбль его данных, позволяющий создать подлинно творческую ситуацию на уроке.
Творческая атмосфера урока, предусматривает невозможность пустотелого ремесленничества, господства технологизма. Творческая сила педагога здесь сказывается в особенных, необычных, необыденных вещах. Например, выявление у ученика таких возможностей, которые не обнаруживаются при самостоятельной работе.
Творческая ситуация на уроке связана и с ясностью сверхзадачи, которая постоянно находится в зоне внимания педагога. Она даже может не формулироваться ”вслух”, но в ее необходимости и наличии никто не должен сомневаться.
Творческая ситуация на уроке сопряжена и с нравственностью. У творческого педагога и ученик совестливо относится к музыке вообще и к постигаемому произведению в частности. Педагог косвенно дает знать ученику, что художественное произведение нельзя использовать только как дидактическое пособие. То есть педагог как человек чести не изменяет высокому служению музыке (как бы высокопарно это ни звучало — ”красивых слов не будем опасаться” — сказал поэт).. Нравственность упростить нельзя, можно только упразднить, что и, к сожалению, случалось иногда...
Парадоксальность в педагогике
В.: Выше мы говорили о центральном моменте творчества — новизне. Сейчас надо дополнить картину тонкими, редко вспоминаемыми штрихами. Вот пушкинская фраза: ”И гений - парадоксов друг". Парадоксальность, как и новизна, может иметь право на жизнь и место во всякой работе, называемой творчеством, и отличать ее от репродуктивного действия. В противном случае ”творчество” — это просто пробалтывание — общие разговоры о музыке.
О.: Да, не всякое активное, заинтересованное отношение есть творчество, а только такое, которое в каждом своем акте имеет значимый результат, замешанный, кроме всего прочего, на новизне и парадоксе. Альберт Эйнштейн был человеком непредвзятого, парадоксального взгляда на вещи: ”Все знают, что невозможно это. Но вот приходит невежда, которому это не известно, он-то и делает открытие”.
В.: Так вот: что невозможно в музыкальной индивидуальной педагогике, в специальном классе?
О.: Считается невозможным обучить творчеству, сделать музыканта художником, если он не родился таковым. Зато вполне возможно из прирожденного художника сделать виртуоза, оставляющего равнодушными своих слушателей; в этом у нас имеются достижения...
В.: Но объясним новизну и парадоксальность без парадоксов... В чем же можно увидеть новизну на обычном уроке в классе по специальности, новизну действительную, значимо отличающуюся от известных приемов, задевающую самые существенные моменты воспитания и развития ученика?
О.: Главное — создать творческую ситуацию на уроке. Сразу, с первого мгновения. Открывается дверь, и входит он... долгожданный ученик...
Новизна — понять, что ученик принципиально тот же, но в новом состоянии. За три дня, пока вы его не видели, он изменился. Надо почувствовать эти изменения, увидеть и принять мгновенное решение о том, как с ним сегодня работать.
